— Сверху, — сказал Ухмыл. — Да и не абы кого… Какую он вам там клетушку отвёл? — Старожил преисподней отобрал у погорелицы отмыкало — железную клюку с биркой. Повертел, всматриваясь в засечки. — А, вон это где… Ну, пойдём… Только лампы сразу зажигать не будем, а то из этого скареда масла потом не вымозжишь…
Они перехватили поудобнее всё полученное ими у прижимистого ключника и двинулись вдоль рва в непроглядную темь, оглашая пещеру скрипучими шагами.
— И не бегут? — озабоченно озираясь, спросила Чернава.
— Бывает, что и бегут, — сказал Ухмыл. — Но мало… Так, недоумки всякие… Да и куда бежать-то? Лешие — выдадут, царь-батюшка — тоже… Сам же видел: ляпнешь что-нибудь не то в кружале — и пиши пропало!.. Сразу тебя под белы ручки — и к волхвам…
— Ты лучше давай сказывай, что и как, — забеспокоился Кудыка. — Розмысл тебя зачем отрядил?..
Ухмыл покосился на древореза и одобрительно хмыкнул.
— Зачинается сказ, починается… — с удовольствием молвил он, снова поворачиваясь к далёкой дыре. — Стало быть, так… Чалим добросиянное к качели и берём наперечап…[58] Ну, это ты и сам вчера видел. Дальше открываем топки, выгребаем золу и уже лёгонькое скатываем по рву к этой вот самой дыре…
Кудыке невольно вспомнились стоны дубовых рёбер и тяжкий хруст, когда тёмная лохматая от окалины громада наехала на груду щебня. Ничего себе лёгонькое…
— А почему не сразу в дыру?
— Ну вот! Начинай сначала, где голова торчала!.. Я ж тебе и толкую: сперва открываем топки, выгребаем золу…
— Да я не о том! — нетерпеливо перебил Кудыка. — Золу-то ведь можно прямо перед дырой и выгрести… По рву-то зачем катить — вдоль берега?
— Ну а как иначе? — удивился Ухмыл. — Дыра-то — вот она, а причал с качелью — вон аж где!..
— Так ведь качель-то! — вскричал древорез, истово прижимая к груди лампу и Устав. — Качель-то можно было, чай, и у дыры поставить… И причал тоже…
Ухмыл сбил шапчонку набекрень и, озадаченно сморщившись, поскрёб за ухом.
— Да, вишь, какое дело… — неохотно признался он. — Рыли-то, сказывают, не от берега, а от изворота нынешнего… А качель с причалом о ту пору уже сладили… Ну и промахнулись малость с дырой — вывели, да не туда… Что тут прикажешь делать? Прикинули, смекнули… И вышло, что проще уж канаву к дыре протянуть, чем качель перетаскивать…
Кудыка стоял, задрав бородёнку, разиня разиней и только мигал, глядючи на гулкие пыльные своды. Он-то, по правде сказать, полагал, что пещера эта возникла сама собою вместе с сырой землёй… Хотя как же — сама собою? Дубовые балки, каменная кладка стен… Неужто копали да настилали?.. Нет, нынешним берендеям такое точно не под силу. Вот пращуры, те — да, те могли… Великаны были, сказывают…
— А быстро ты докумекал, — уважительно заметил Ухмыл. — Не зря тебе Завид Хотеныч Устав вручил с застёжками. Его ещё, знаешь, не каждому дают. Иным сунут лопату, скажут: бери-де отсюда, кидай-де туда — да и будет с тебя…
— Кто ж это всё измуровал-то? — выдавил Кудыка, силясь представить неведомых строителей.
— Ну, это, брат, не ко мне, — сказал Ухмыл. — Это к розмыслу… Он-то у нас грамотный, а я так, грамотоватый… Пойдём, что ли?..
Впереди расплывалось во мраке смутное желтоватое пятно света, слышались удары, скрежет, хрипящие голоса. Меняли ребро. Трухлявое суходряблое дерево хрустнуло сразу в нескольких местах, так что из земляного гнезда его извлекали по частям, вздув спины от натуги. Новая пропитанная дёгтем дубовая снасть лежала вдоль рва, и Кудыка ужаснулся, прикинув, сколько из неё могло бы выйти тех же берендеек. Ухмыл по обыкновению попробовал перекинуться острым словцом с кем-либо из работающих, но те были сердиты и неразговорчивы.
Постояли и двинулись дальше.
— И вот, стало быть, катится это оно по рву, — продолжал Ухмыл, указывая на еле угадывающееся во тьме полукруглое дно бесконечной канавы. — А ров, заметь, нарочно изноровлен покляпый,[59] то бишь сначала под уклон, а потом в горку…
— А в горку-то оно как въезжает? Само али так выкатываете, вручную?
— Да бывает, что и вручную… А вообще-то само, с разгону. Такой оно здесь, доложу я тебе, брат Кудыка, прыти достигает самокатом, что и не подступись… Заденет — дальше поедет с мокрым пятнышком. А тебя — будто и рядышком не стояло… Вон, видишь, впадина в стене? Укрытие называется. Или залом. Так вот, ежели, к примеру, попал ты сюда, когда самая прокатка идёт, в нём, в заломе этом, и хоронись. Слышь, Чернава, и ты тоже!.. Так и по Уставу положено… А то случай был: проглядели на дне обломок балки… Ну и шли двое наших, смотрят: поехало тресветлое… А им, вишь, лень было до залома бежать — к стеночке прижались. А оно как наскочило на балку — возьми да и прыгни… Так обоих и растёрло… по стеночке-то…
— Ну?.. — потрясённо молвил Кудыка. — А потом?..
— А потом как раз и пришлось его в горку катить… До самого до изворота… А ты ещё спрашиваешь, почему у нас ночи длинней, чем у греков!.. У них-то, небось, таких лоботёсов под землёй и не водится… Да и балки во рву не валяются…
— А дальше? — Кудыка изнемогал от любопытства.
