— На покойника года не тянешь, — покачал головой лейтенант, подходя ближе. — Я видал и похуже. Как себя чувствуешь, герой?
— Как дырявый чайник без ручки, — признался оружейник. — Но доктор говорит, что это нормально.
Вернер и не подумал выйти из палаты. Прислонился спиной к стене, наблюдая одновременно за пациентом и за показаниями приборов.
— Расскажешь, что произошло? — Полицейский облокотился на высокую металлическую спинку в изножье кровати. — В общих чертах, конечно, всё уже понятно, но нужна твоя версия. Для полной картины. Как ты вообще там оказался?
— Да просто мимо проходил. Шёл на работу, решил прогуляться. Услышал подозрительные разговоры…
— И не смог не встрять, — донеслось с дивана.
Эш обернулся к Джин. Та встретила его взгляд ироничной улыбкой.
— Разумеется, — кивнул оружейник и вновь обратился к полицейскому. — Когда понял, что происходит, стал вам звонить.
— Почему не дождался наряда? Зачем полез в драку?
— Я не лез в драку. Я пытался её предотвратить.
Эш закашлялся. Вернер нахмурился. Джин бесшумно пересекла палату, присела на стул у кровати. Тонкие пальцы уверенно легли на запястье пациента. Подскочивший было пульс пришёл в норму.
— Как мальчики, кстати? — спросил оружейник, когда приступ миновал.
— Какие, нахрен, мальчики, Эш?! — удивился Гай, демонстративно обводя взглядом палату, словно намекая на неуместность сочувствия к виновникам произошедшего.
— Ну а кто? — невесело усмехнулся пострадавший. — Ты их видел? Там младшим лет пятнадцать…
— Тринадцать, — вздохнул Гай. — Самому младшему.
— Ну так как? — повторил вопрос Эш. — Не зря я здесь валяюсь?
— Нормально мальчики. Никто не пострадал. В худшем случае — ссадины. Да и то, если честно, скорее всего, это наши ребята при задержании перестарались. Уронили пару мальчиков неаккуратно, локти-коленки поцарапали. В общем, все живы-здоровы. За твой счёт. Если бы ты не вмешался, чёрт его знает, чем бы всё закончилось. У них такие игрушки изъяли — мама не горюй! Теперь выясняем, где взяли…
— Видел я их игрушки. Впечатлился.
— Ты мне вот что скажи: того, кто в тебя стрелял, помнишь? Узнать сможешь?
Эш помрачнел.
— Смогу. И назвать смогу. Мы знакомы. Почти.
— То есть он не случайно в тебя палил? И не только из-за вмешательства в их междусобойчик?
— Нет. Не поэтому. Мы повздорили. Он просто нашёл повод. Отыграться.
Паузы в речи Эша стали длиннее, вдохи — чаще и тяжелее. Вернер тронул полицейского за плечо.
— Хватит на сегодня. Гай, давайте в следующий раз.
Лейтенант послушно отступил от кровати.
— Выздоравливай.
Оружейник кивнул.
— Джин? — Проводив Гая до двери, Вернер остановился и выжидательно взглянул на колдунью.
— Нет, — твёрдо заявил Эш прежде, чем девушка успела подняться. — Подожди.
Джин развела руками: сами видите — пациент просит.
Вернер сдался.
— Ну хорошо, оставайтесь. Только никаких ссор и долгих разговоров. Для первого дня достаточно впечатлений.
Уже приоткрыв дверь, врач обернулся.
— Джина, скажите… Такого эффекта можно добиться с другими пациентами? И с другими донорами.
Она покачала головой.
— Нет. Только со мной и только с одним пациентом. И не в первый год.
— Я так и думал, — вздохнул Вернер. — Очень жаль. Отдыхайте, Эш. До завтра.
Несколько минут оружейник молчал — не то выравнивая дыхание, не то подбирая слова.
— Извини, что накричала. — Джин отрегулировала положение кровати, помогая пациенту устроиться поудобнее. — Просто ты меня очень сильно напугал. Сильнее, чем у Порога.
— Я не специально, — прошептал Эш.
— Я знаю.
— У меня не получается по-другому.
— Я знаю. Всё нормально. И врач велел тебе отдыхать, помнишь? Не трать силы и дыхание на такую ерунду. Если захочешь, потом это обсудим.
Её вечно беспокойные пальцы сминали и расправляли край лёгкого одеяла.
— Я не смогу измениться. Даже ради тебя. Прости. Мне было бы проще разорвать связку. Если это действительно так тяжело…
Колдунья фыркнула.
— Это просто последствия гипоксии. От недостатка кислорода ты плохо соображаешь. Так что дыши глубже и завязывай с этим дурацким драматизмом.
«Но как же тебе, должно быть, паршиво, если эта тема перестала быть запретной…»
Джин придвинула стул ближе к кровати, опустила голову на подушку.
— Всё хорошо, Эш. Честное слово. Тебе не нужно меняться. Ради меня — тем более. Тебе просто нужно выздороветь. А мне — выспаться и перестать истерить без повода. Так что выкинь всё это из головы, ладно? Просто дыши ровно и постарайся уснуть.
Она опустила невесомую ладонь ему на грудь — туда, где под аккуратной повязкой скрывались многочисленные швы.
— Больно?
Эш промолчал.
— Сейчас пройдёт, — пообещала Джин, закрывая глаза.
По руке потекла тяжесть. Разлилась в груди. Чтобы унять чужую боль, её нужно почувствовать. Иначе не получается.
Провалившись в ватную дрёму, колдунья не заметила, как Эш осторожно убрал её руку.
