«В твоём возрасте кое-кто успел полетать с парашютной вышки без парашюта», — вспомнил Крис и промолчал. Просто опустился на соседнее сиденье и наблюдал за хрупкой вершительницей мировых судеб, которая с детской беззаботностью взлетала над землёй и, казалось, могла в любой момент вспорхнуть в небо, дотянуться до огненных крон деревьев.
Крис ждал.
Со стороны Джин казалась абсолютно счастливой, но первое впечатление обманывало. Она боялась. Она вся была — напряжение и страх. Крис видел это, даже не прикасаясь к её полю.
Качели остановились. Джин прислонилась щекой к цепи и с вымученной улыбкой посмотрела на студента.
— Что будем делать?
— С миром? — Крис демонстративно задумался. — Предлагаю поделить поровну и править с честью и величием. Надо только геодезиста толкового найти, чтобы в будущем из-за территории не спорить. А потом можно будет снова объединиться в один большой союз. И устроить мир во всём мире. Как план?
— Было бы что делить и чем править, — вздохнула колдунья. — Рэд рассказал Эшу, что Лаванда пыталась смотреть вероятности. И…
Она вдруг судорожно вздохнула и нервно запахнула воротник плаща.
— Бред какой-то. Просто бред…
Крис быстро поднялся, встал за спиной Джин, нерешительно положил руки на её плечи, которые тут же мелко задрожали.
— Ну ты что? Что случилось-то?
Джин опустила голову и едва слышно пробормотала:
— После финала «Грани» начнётся война. Кто бы ни победил. И я не знаю, что делать.
Крис помолчал.
— Чушь какая. А если даже не чушь, почему ты должна с этим что-то делать? Почему с этим не может что-то сделать кто-нибудь другой?
И только тогда Джин разрыдалась. Сжалась, закрыла лицо руками, попыталась объяснить сквозь слёзы:
— Потому что если не сделаю я, то… Потому что Эш…
— Ну, всё понятно, — фыркнул Крис, стягивая перчатки. — Потому что Эш.
Джина не слышала. Она заходилась слезами, пыталась успокоиться, но каждый раз терпела неудачу. Крис глубоко, как перед прыжком в воду, вдохнул и решительно накрыл её руки ладонями, снимая привычные блоки и защиты.
Паника. Отчаяние. Истерическая канонада сердца. Нервная, душащая пульсация поля. Крис зажмурился. Куда там ревущей посреди леса Алиске! Куда там Кристине с её чувством вины! Что такое единичный эмоциональный всплеск по сравнению с болезненным страхом, свившим надёжное и прочное гнездо из чьих-то нервов? С ураганом, бушевавшим в душе Джин, было попросту страшно иметь дело.
Крис медленно выдохнул.
Впустить дикую стихию. Не захлебнуться резко нахлынувшими эмоциями. Отделить своё от чужого. Успокоиться. И вернуть это спокойствие источнику урагана.
Эффект был слабым и объективно едва ли стоил затраченных усилий. Но иногда Крис пренебрегал объективностью.
Через пару минут Джин перестала всхлипывать и застыла, не решаясь пошевелиться.
— Как ты это делаешь? — прошептала она.
— Не уверен, что до конца понимаю механизм, — признался Крис. Джин, словно боясь спугнуть облегчение, не отводила ладоней от лица, и он тоже не спешил отнимать руки. — Ты же умеешь физическую боль снимать? Это немного похоже.
— То есть ты это всё через своё поле пропускаешь? Через свою нервную систему? — Она резко оттолкнула его ладони, спрятала руки в карманы плаща. — Сгоришь ведь, ненормальный! О полеэмоциональной блокаде слышал когда-нибудь?
— Триста восемьдесят два.
— Что? — Джин удивлённо обернулась.
— Триста восемьдесят два раза меня называли ненормальным, сумасшедшим и всяким таким… Если я не сбился со счёта. — Он улыбался, ничуть не походя при этом на человека, замученного чужими страхами. — Не волнуйся, у меня гибкая психика. И я знаю меру.
«Эмпатическая буря и обострение панического расстройства с промежутком в две недели. Нормальная такая мера…», — подумал он и тут же отогнал непрошеную расчётливость.
— Извини. — Джин смяла в руках край широкого пояса. — Я вообще-то пришла не для того, чтобы плакаться тебе в жилетку.
— Ничего, не размокну. — Крис опять присел на качели. — Так чем я могу помочь? Хочешь, пойду на «Грань», пока Эш не выступил с этой блестящей инициативой? Мне, в общем-то, всё равно, вместо кого туда идти… Тина вон тоже рвётся в бой. Убедила себя, что виновата в появлении этого Иномирца, и теперь хочет искупления. Не могу же я уступить ей первенство в совершении глупостей! Тем более я объективно сильнее. А с Вектором, может быть, вообще неубиваем. Отличный повод проверить теорию, кстати… Так что приду, наваляю Иномирцу — и забудем об этом. Хочешь?
— Не хочу. Я вообще не хочу, чтобы эта дуэль состоялась. Потому что, кто бы ни победил, это вызовет взрыв. Лаванда права: что-то страшное назревает. И «Грань» может стать детонатором. Участвовать в этой провокации — безумие! Неужели ты не понимаешь?