— Я понял. — Он кивнул и улыбнулся ничуть не обиженно. — Что ж, похоже, Лейскому университету повезло больше, чем Зимогорскому музею.
Когда почти через шесть лет Эштон решит покинуть город, он, не питая, впрочем, больших надежд, позвонит старому оружейнику.
— Профессор, что вы скажете, если я решу сорваться с места, приехать в Зимогорье и попроситься на работу в местный краеведческий музей? — спросит он без долгих предисловий.
Дарен Тиг скажет «да» прежде, чем поинтересуется, что случилось. А когда, всё же задав этот вопрос, получит твёрдый отказ отвечать, будет долго молчать в трубку.
— Ты понимаешь, что при нынешних обстоятельствах, зная о твоей специализации, тебя ни в одно другое место не примут без подробных объяснений? — спросит он наконец.
— Да.
— И что ты намерен делать?
— Решу, когда вы пошлёте меня к чёрту.
Профессор вздохнёт. И ответит после короткой паузы:
— Приезжай, мальчик. Потом объяснишься, если понадобится.
Разоблачительная статья Виктора произвела эффект разорвавшейся бомбы. Сгущавшееся над городом неясное напряжение разразилось наконец грозой. И гроза эта всей своей мощью обрушилась на Зимогорский музей-заповедник. До массовых демонстраций на Замковой площади дело пока не дошло. А вот одиночные камни в окна уже полетели, и символика уравнителей на мостовой вокруг здания стала появляться всё чаще. Но с этим, по крайней мере, можно было бороться с помощью несложных антивандальных чар. А вот появление многочисленных газетных статей и телерепортажей, авторы которых требовали серьёзных расследований и высказывали самые разные версии событий, приправляя их цветистыми байками, пресечь было сложнее. И совсем уж неостановимыми оказались слухи, множившиеся и расползавшиеся по городу с невероятной скоростью. Даже происшествие в университете не затмило развернувшихся вокруг музея баталий.
Хуже всего было то, что кипящая волна из перегретого зимогорского котла выплеснулась за пределы города и докатилась до столицы. Так что в бой за музейные ценности вступили общегосударственные департаменты и ведомства. Вокруг шакалами теснились миронежские музеи, увидевшие в происходящем способ оторвать себе хотя бы кусочек от богатой провинциальной коллекции.
— Но в чём-то он всё-таки прав, — заметил Гай, откладывая в сторону газету с очередной дискуссией о том, не стоит ли передать заботы о сохранности музейных фондов полиции, а то и вовсе министерству безопасности.
Компания, собравшаяся в библиотеке Гордонов, оказалась неожиданно большой. Вообще-то никакого полицейского заседания здесь заранее не планировалось. Но Гай встретил Жака, возвращаясь с дежурства, и не смог отказаться от приглашения. В этом году старший Гордон вышел в отставку по выслуге лет, но по-прежнему живо интересовался служебными делами. Какова же была его радость, когда дома они с Гаем обнаружили Рэда! Тот, правда, зашёл вовсе не к наставнику, а к его непутёвому сыну. Не сумев до конца понять, как парню удалось снять охранные чары с Обода, Рэд обратился к самому взломщику за советом по усилению защиты. Так что сейчас, пока Жак, Рэд и Гай, устроившись в кожаных креслах, обсуждали последние новости, Крис сидел на подоконнике и под шум дождя старательно превращал в схему то, что воспринимал исключительно на ощупь.
Кристина только что сняла с полки увесистый справочник и уже собиралась уйти в свою комнату, но, услышав слова Гая, чуть не выронила книгу.
— Ты серьёзно?
— Вполне. Ты же не будешь отрицать, что музейная система безопасности дала осечку. Причём дважды. Извини, Рэд…
Охранник махнул рукой.
— Так что, возможно, было бы разумно усилить контроль и привлечь к этому дополнительные силы. У вас есть такие опасные реликвии, что чем больше людей отвечает за их сохранность, тем лучше.
— Вот это как раз спорно, — возразил Рэд. — Чем больше людей имеет доступ к охранным чарам музея, тем больше вероятность, что кто-то эту информацию сольёт. Но вообще Гай прав — в рассуждениях этого Иномирца есть рациональное зерно…
— Да вы с ума сошли! — в сердцах воскликнула Кристина. — Нас из-за него закроют, фонды раскидают по другим музеям, и всё то, что сейчас тщательно изучено и усиленно охраняется, попадёт вообще неизвестно в чьи руки! Вокруг нас ведь уже падальщики вьются и думают, как бы отхватить кусок пожирнее. В конечном итоге музей потеряет свои коллекции, мы — работу, а город — возможность контролировать действительно опасные артефакты, которые разойдутся по рукам. А человек, который всё это устроил, по-вашему, прав?!
— Дочь, не кипятись, — попросил отец. — Ты преувеличиваешь. Но ведь, согласись, в вашем музее действительно собрана огромная мощь. Разве это не опасно? Может, стоит её рассредоточить?..
— Несколько тысяч изученных и подконтрольных артефактов в музейной коллекции не так опасны, как один из них в руках неизвестного психа или какого-нибудь спекулянта, — не согласилась Кристина. — По твоей логике получается, что все структуры, где есть достаточное количество опасных предметов, нужно расформировывать. Может, и полицию разогнать тогда? От греха подальше.