— Ты передёргиваешь, — покачал головой отец. — До абсурда довести можно всё что угодно. Но это уже вопрос правоприменения. Нельзя отвергать какую-то инициативу только потому, что кто-то может ею злоупотребить. Так всё законодательство под нож пойдёт… А законы неслучайно написаны. Если каждый будет сам для себя их устанавливать и плевать на других, начнётся хаос. Это вот братцу твоему объяснять бесполезно, но ты-то умная взрослая девушка, должна понимать…
— Ага, не стесняйся, продолжай делать вид, что меня здесь нет… — пробормотал Крис, не отрываясь от схемы.
Жак даже не обернулся.
— Музейные экспонаты должны остаться под охраной музея, в этом я с Тиной согласен, — уверенно сказал Рэд. — Но, возможно, нашей службе безопасности стоит поменять начальника. Гай прав. Как ни крути, оба этих ограбления я проворонил. Из-за этого два человека чуть не погибли. А не окажись рядом силовой клетки, жертв было бы больше. Не стоило скрывать это всё от полиции. У всех было бы меньше проблем. За безопасность музея должен отвечать кто-то более… безопасный.
— Сынок, ты не прав! — горячо возразил Жак и ободряюще похлопал Рэда по плечу. — Ошибки у всех бывают. А то, что произошло, — не ошибка даже, а несчастный случай. От этого никто не застрахован. Ты же не можешь изменить себя, свою природу… — И, повернувшись к дочери, добавил: — Но вот врать полиции… Уж от тебя я такого не ожидал…
Тина виновато опустила глаза и обхватила руками толстую книгу, будто хотела за ней српятаться.
— Набросились-то, набросились! — Крис отложил схемы. — Ну ладно товарищ подполковник — он всю жизнь морализаторствует, но вы-то… — Он поочерёдно ткнул пальцем в Гая и Рэда. — Вам бы сестрёнку благодарить надо за то, что она ваши шкуры спасает. Неслабо подставляясь и рискуя, между прочим. А не заявлять хором, что она кругом неправа.
— Кристофер! Ты что…
— …что себе позволяешь? — эхом отозвался Крис. — Да-да, я помню. Ты мне ещё ремнём погрози…
Жак поднялся с места и резко двинулся к сыну.
— Не утруждайся. — Парень распахнул окно, перекинул ноги через подоконник и сиганул в ночной дождь со второго этажа.
— Крис! — Тина кинулась к окну.
— Не стоит беспокоиться! — раздалось снизу. — Клумбы не пострадали.
— Клоун, — бросил Жак.
Он отвернулся, так и не дойдя до окна.
Разговор увял сам собой.
Каков настоящий возраст Дарена Тига, точно не знал никто. Считалось, что профессору давно исполнилось семьдесят, но ещё не было девяноста. А если и было, то уж ста не было точно. При этом за почти десять лет, что Эш его знал, Тиг ни капли не изменился. Профессор по-прежнему выглядел очень старым и по-прежнему вёл себя так, будто этот факт — случайная оптическая иллюзия. Хотя и не забывал напоминать о своих преклонных годах, когда это было ему удобно.
Несмотря на несоответствующие возрасту бодрость и энергию, Дарен Тиг всё же ушёл на пенсию — по собственной воле, не дожидаясь, пока его «спишут». Произошло это примерно через год после того, как в Зимогорье приехал Эш. Убедившись в надёжности бывшего лейского преподавателя, Тиг написал заявление об увольнении. Ситуация была беспрецедентной — никто не помнил, чтобы молодому сотруднику, недавно пришедшему в музей, доверили ценный и опасный фонд. Впрочем, точнее было бы сказать, что никто из ныне живущих вообще не помнил, чтобы хранителем оружейной коллекции был кто-нибудь кроме Дарена Тига. Но доверие к профессору никому не позволило оспаривать его выбор.
Передав дело своей жизни молодому историку, старый зимогорский оружейник не перестал болеть за него всей душой. Поэтому раз в несколько месяцев он вызывал Эша на отчёт. Формально вызов звучал как предложение выпить чаю и развлечь разговором одинокого пенсионера, но сути это не меняло. Обычно на такие беседы Эш приходил с Джиной, что всегда радовало старого профессора.
В этот раз Дарен Тиг встретил гостей распростёртыми объятиями и горячими извинениями:
— Детки, у меня опять нет ничего к чаю!
Джин рассмеялась.
— Я же предупреждала: нужно купить торт! А Эш сказал, что вы запретили, потому что вам привезли каких-то удивительно вкусных конфет…
— Ну что поделать… — Тиг с виноватой улыбкой развёл руками. — Страдающим бессонницей старикам иногда очень хочется сладкого посреди ночи… Сбегай-ка до магазина, девочка, будь добра. Ты из нас самая молодая и быстроногая.
Джин ожидала этого и, не споря, направилась к двери. Потом всё же не выдержала и обернулась.
— В следующий раз я просто сразу приду на полчаса позже, — предупредила она. — Хотите посплетничать — так и скажите. Постоянные походы за «чем-нибудь к чаю» давно потеряли свежесть и новизну.
— Умница она у тебя, — заметил профессор, усаживаясь в глубокое кресло.
Эш, устроившийся на диване напротив, гордо улыбнулся, как будто воспитание умницы Джин являлось его личной заслугой. Впрочем, отчасти так оно и было.
— Женился бы ты на ней, что ли…
Улыбка исчезла с лица Эша мгновенно. Глаза обратились в лёд, скулы — в мрамор.
— Ну извини, извини, — опомнился профессор. — Глупость сморозил. Не обращай внимания на стариковскую болтовню…