†
Несколько лет тому назад я некоторое время провела в горах. Устав от бесконечного стресса, решила уединиться на пару недель в шале забытой богом альпийской деревушки, где мне любезно предложил пожить один приятель. В то время я носилась с идеей, по моему тогдашнему разумению, весьма оригинальной, – написать энциклопедию монстров, тех самых тварей, какие – как однажды во время презентации задуманного проекта неосторожно сорвалось с языка – хоть и являются по большей части порождением человеческой фантазии, тем не менее (вопреки всем фактам, опровергающим их существование) по-прежнему населяют наш мир, и это так же очевидно, как наличие реальных представителей фауны; в свете вышеизложенного, небрежно обронила я в присутствии потенциальных спонсоров, будет весьма целесообразно собрать всесторонние знания об этих созданиях: их нравах, характере, среде обитания, а также особенностях поведения и подвергнуть всё собранное систематизации. Нет нужды убивать драконов, их надо разбирать по косточкам, в патетическом порыве возгласила я, после чего, не слишком задумываясь о целевой аудитории книги, об объеме и оформлении, наскоро подписала договор и села в ближайший ночной поезд, идущий на юг.
К обеду следующего дня он причалил к вокзалу небольшого средневекового городка. Стояла середина апреля, в воздухе было еще по-зимнему свежо, солнце не грело, болтанка в автобусе казалась вечной, а последующий подъем от остановки к дому – крутым и каменистым, – в точности таким мне представлялся уход в затворничество. Петляя горной тропой по усыпанной галькой пустыне, я, помнится, забавлялась мыслью о том, что трусиха, которая в детстве больше всего на свете боялась фильмов ужасов и ни за какие коврижки не соглашалась оставаться одна, что сейчас именно она добровольно решила удалиться от мира и посвятить себя изучению самых отвратительных порождений человеческой фантазии. Восхождение затянулось и порядком меня утомило, а всё из-за несметного вороха взятых с собой книг.
Уже смеркалось, когда за каменистым утесом мелькнули разбросанные по склону черно-белые домики. Стояла абсолютная тишина. Только провода высоковольтки гудели над головой. В тайнике, как и было уговорено, я нашла ключ, поднялась на верхний этаж и вошла в скромную, но просторную, обшитую деревянными панелями из лиственницы комнату, натаскала из поленницы дров, сложила рядом с печкой, развела огонь, заварила чай и застелила постель. Вскоре всё погрузилось в темноту: горы и новое мое обиталище; в ту первую ночь, если память не изменяет, я спала крепко, без сновидений.
Когда на следующее утро я открыла глаза, небо в мансардном окне напоминало бесцветное варево, и потребовалось какое-то время, чтобы сообразить, куда меня занесло. За окном поднимался тенистый горный склон, поросший густым лесом и увенчанный снежными вершинами; после отчаянных попыток соотнести их с теми, что были отмечены на карте, угодливо лежавшей тут же на столе, я сдалась. Наверное, так оно всегда, если ты рос возле моря, – ни возвышений, ни впадин – смотреть не на что даже в шторм, – рассуждала я, внимательно разглядывая темные штрихованные тени, которые говорили о наличии грабена, проторившего путь в широкую долину.
Я надела парку, зашнуровала горные ботинки и, выйдя на улицу, направилась прямо к лесу. Щебетали лазоревки, жаловался белозобый дрозд, в лощинах поблескивал лежалый снег, а стволы деревьев обвивала флуоресцирующая неоново-зеленая губка из крошечных филигранных сосудиков – очередное подтверждение тезиса о том, что в природе встречаются организмы, по своему виду совершенно неестественные. Губка легко отрывалась от коры и на ощупь – когда лежала уже в кармане куртки – напоминала сухой мох. Через полчаса тропа вывела меня к ущелью, зиявшему на склоне рваной раной. Узкий деревянный брус через тенистую сырую пропасть казался не толще ладони.
