Не удивительно, что в какой-то момент во мне окончательно созрело решение придумать чудищ получше, – не одного-двух, а по возможности целую вселенную, идеальный олимп, и – как это часто бывало, когда с писательством дело стопорилось, – я стала рисовать. Уже первый монстр, которого я набросала после обеда при помощи скудного набора привезенных с собой акварельных красок, не то чтобы не пугал, скорее напротив – производил довольно потешное впечатление, хотя, казалось бы, всё было при нем: и ядовито-зеленая блестящая чешуя, и кожистые перепонки на вооруженных когтями задних лапах, и гноящиеся, залитые кровью глаза. Такую беспомощность, бездарность и внутреннюю пустоту мне доводилось ощущать редко. Нельзя было не признать, что эволюция природы шла по пути не в пример более изобретательному, чем человеческая фантазия. Истории о монстрах-осьминогах, о которых рассказывают мореходы, – разве сравнимы они с тем, как ищет самку гигантский кальмар: если поиски затягиваются, тот, заступив в очередной рейд по лишенным света глубинам, бесцеремонно впрыскивает свою сперму под кожу каждому встречному, не удосужившись даже проверить, какого пола одноплеменник. Скрюченные когти античных гарпий никогда не смогут тягаться с жутким обликом их реального тезки – хищника с крючковатым клювом; мучительная смерть обезглавленной Гераклом девятиголовой гидры никогда не затмит бессмертия пресноводных полипов (пусть и не столь явного), а драконы из мифов и легенд, которые с истерическим остервенением охраняют сокровища, не устоят против величавой безучастности гигантских ящеров, дремлющих на скалах Галапагосских островов.
Я всё чаще и чаще откладывала книгу в сторону, неотрывно смотрела на пылавший в камине огонь, теребила сернистого отлива гнездышко из лишайника, выводила по-всякому свое имя на обратной стороне скопированных статей об уродах, которых после приезда сразу исключила из списка. Найдя в ящике ночного столика «Сказания Верхнего Валлиса», я, чтобы отвлечься от чудовищ, в перерывах почитывала о неприкаянных грешных душах батраков и о женщинах-детоубийцах, стригла ногти или расчесывала волосы, пока темные крепкие пряди не ложились между страницами как закладки, а еще смотрела на экран мобильника, хотя сигнала почти никогда не было, и время от времени поглядывала из окна в сторону горного склона, точно кого-то или чего-то ждала.
Прошло дней двенадцать-тринадцать, и ночью во сне мне привиделась ванна, полная змей, скорее даже варанов с ампутированными лапами – куцых и толстотелых. Самым фантастическим у этих существ были их девчачьи головы: юные розовощекие лица и светлые, заплетенные в длинные косы волосы. Я попыталась завязать разговор, но они остались немы, только взмыли в воздух и закружили по комнате. В их взглядах открыто читались те же чувства, что обуревали и мной. Когда я проснулась, то невольно подумала о баку – чудовище из японского фольклора с головой слона, хвостом быка и лапами тигра, чей основной рацион составляли человеческие кошмары, – интересно, пришлось бы ему по вкусу увиденное мной.
Я решила прервать свои изыскания на день и спуститься к людям. Было пасмурно, облака висели над лесом рассеянными серыми грядами. Краски поблекли, но именно поэтому всё вокруг представлялось нереально отчетливым: асфальтированный участок дороги, испещренный трещинами, на обочине предупредительная красная метка – не то змея, не то неудавшийся знак вопроса. Я понимала: двухголовый гад сам по себе еще ничего не значит, до тех пор пока его не увидит странник и не растолкует как надо. Чем круче забирала дорога, тем мельче и чаще – в попытке сгладить подъем – становились мои шаги. Вдалеке прилепилась к косогору пара-тройка овец. Очевидно, ходить по наклонной им куда проще, чем людям, – готовы, наверно, всю жизнь провести на обрыве. Состояние хоть и провизорное, но для этих четвероногих такое же естественное, как для меня на равнине. На склоне повсюду торчали каменные глыбы, поросшие мхом с наветренной стороны, заброшенные в пейзаж словно нарочно. С трудом верилось, что всё это возникло само собой и не явилось результатом заранее продуманного плана. Что не было тут ни чужого участия, ни сторонней отшлифовки. Впрочем, в таком деле разве предугадаешь. Но чаять от природы большего, чем от Бога, вполне резонно. И всё же я умилилась, представив себе, что в насмешку над нами тот спрятал в земной коре останки животных, которые в реальности никогда не существовали. Столько трудов ради пещерного удовольствия. На секунду мне даже искренне захотелось, чтобы это было правдой.
