Добралась наконец-то, вон там, рядом с рестораном-автоматом. Ее цель, ее маяк, вожделенный уголок здоровья. И – какое счастье! Навстречу ей вышла миниатюрная брюнетка. А в руке у брюнетки уже дымилась чашка чая. На девушку можно положиться. Поклонилась – халат и впрямь сидит неплохо. Вот только почему так странно смотрит?
– Боже ж ты мой, мисс Гарбо, вы неважно выглядите!
С какой это радости?!
– Да неужели?! Я так сильно изменилась?
В девичьих глазах неподдельный ужас.
– Нет-нет, что вы. Ничуточки не изменились.
Брюнетка уже взяла себя в руки, старалась показать, что ничего не произошло. Но не приснилось же ей! Господи, надо поскорее отсюда убираться. Забрать чай. Он всё-таки оплачен. И поскорее ноги в руки. Вот напасть! Тьфу! Должно быть, видок у нее и впрямь скверный. Во всяком случае, похуже, чем всегда. Хорошо бы убедиться самой. Но только где? Да вон же зеркало в витрине. Проклятие! Что за наваждение?! Она выглядела действительно паршиво, даже отвратительно. Глаза как у кролика, нос тоже красный, морщины, столько еще никогда не было. Шея вконец одрябла. Повсюду линии, предвестники верных борозд. И, о ужас, складки вокруг рта, даже не складки, скорее трещины, глубокие, как траншеи, – всё от треклятого курения. Такое не зашпаклевать ни одному гримеру. Мрамор крошился. Всё, что еще имело четкие формы, обречено – неминуемо размякнет и сойдет на нет. Самая пора играть посмертную маску. Уж лучше загнуться молодым – хотя бы лицо приличное сохранишь. Маску Мура она попросту приберегла у себя.
На что только она не пошла ради образа! Спрямила линию роста волос, изменила их цвет, прическу, подправила зубы. И разумеется, безмозглые кретины вообразили, будто ее лицо принадлежит им. Стоило только повести бровью, и они уже всем миром гадали, что бы это значило. Таинственная улыбка. Пророческий взгляд. Скулы как у богини. Пропади оно всё! Каждый благоговейный «ах» возвещал о начале конца. Потом только либо застой, либо самозаклание. Дерьмо собачье! Богиня, говорите, – черта с два! Сука размалеванная – вот кто она такая, вот кем была все эти годы. А ведь ей ничего не стоило сыграть заправского мужика. Высокая, статная, с широкими плечами, ноги и руки огромные. Но такого тела никто не желал. Они же сразу пошли на попятный, когда однажды увидели ее обнаженной. Не торс – постамент, к тому же непропорционально большой, подставка для проклятой физиономии! Мрамор, говорите, – да какое там. Личина, порожний сосуд, и только. Как одержимые рвались они узнать, что за этим фасадом. А там пшик. Ничего совершенно!
