Поначалу все внимание забрало большое парадное крыльцо с белоснежной колоннадой и широкими ступенями. Сам дом был выполнен из такого белого камня, что мог запросто слиться со снежным покровом (хоть это явление и было нечастым гостем в зимней Баварии). Имел он два этажа, широкие многочисленные окна без привычных русских ставен и состоял из двух блоков, соединенных между собой круглой беседкой с длинными белыми колоннами.
От одного взгляда на усадьбу захватывало дух. Я настолько увлеклась изучением занимательной лепнины на фасаде здания, что не сразу заметила, как к нам подбежала молодая женщина лет тридцати. Со скромной улыбкой на устах одной рукой она придерживала соломенную шляпку, а другой подол темно-синего платья из плотной ткани. Лицо у нее было круглое с вытянутым заостренным подбородком, высокими скулами, небольшим узким носом и светло-русыми тонкими бровями.
— Алекс, наконец-то, мы вас зажда… — как только взгляд ее таких знакомых синих глаз коснулся моего одутловатого от слез лица, она неловко остановилась на полуслове, и улыбка тотчас же слетела с ее алых губ в форме сердца. — Что-то стряслось?
— Катарина, знакомься — моя сестра Елена, — представил Мюллер, мельком взмахнув рукой в сторону девушки.
Мы обменялись взаимными неловкими улыбками и коротко кивнули друг другу. Брат с сестрой хоть и были родными, но похожи были друг на друга лишь в общих чертах. Их родство объединялось лишь общим синим цветом глаз и светло-русыми волосами.
— Тогда пройдемте же в дом, ужин остывает, — сообщила Елена, кивнув в сторону усадьбы.
Алекс собрался последовать за сестрой, но я успела ухватить его за запястье и остановить. Он развернулся ко мне с немым вопросом на лице, и я стыдливо поджала губы.
— Мне как-то неловко, — сдавленно произнесла я, пожав плечами. — Ты уверен, что… что мне здесь место?..
Офицер кивнул ровно в тот же момент уверенно и твердо.
— Разумеется. Тебе нечего бояться, Катерина. Все плохое позади.
Но как только мужчина столкнулся с моим скептическим взглядом, тут же громко выдохнул и подошел ко мне чуть ближе. Наши ладони легонько соприкоснулись, и я впервые не дернулась в испуге от столь близкого контакта.
— Я понимаю, в это трудно поверить, особенно после всего, через что тебе пришлось пройти. Но здесь тебе ничего не угрожает. Просто доверься мне.
Его низкий бархатистый голос был сплошной усладой для ушей. Я коротко кивнула, и мы поспешили к парадному крыльцу. Всю дорогу до дома я не могла понять — был ли у меня выбор? Я позволила себя вывезти из прачечной, потому что безумно хочу быть рядом с ним… или же только лишь потому, что он мог помочь спасти Аньку?
Алекс дал мне время умыться после прачечной, причесаться и приодеться в заранее заготовленную одежду. Надев плотное однотонное платье цвета свеклы с ярко выраженной талией и белоснежным воротом, я вдруг вспомнила, как наряжалась в доме фрау Шульц. Грустные воспоминания вмиг одолели меня, и я вдруг осознала, насколько сильно соскучилась по Генриетте, малышу Артуру, Амалии и дорогой Асеньке. Как она там? Благополучно ли прошли роды?
— В прошлый раз я и не заметила, насколько большой у вас дом, — призналась я, разглядывая все вокруг. — Настоящие царские хоромы. Когда я впервые увидела поместье фрау Шульц, подумала точно также. А у вас дом вдвое больше!
Мы последовали в столовую, миновав длинный коридор и парочку гостиных, украшенных многочисленными комнатными растениями в массивных горшках и портретами неизвестных людей в пышных платьях и сюртуках. Мебель воистину была старинной, но от того не менее роскошной и дорогой.
— Ты не заметила это только лишь потому, что мы используем только одну часть дома, — сообщил Мюллер, и его спокойный голос эхом прокатился по гостиной, в которую мы вошли. — Ее мы называем жилой. Здесь находятся главный холл с двусторонней винтовой лестницей, столовая, три будуара, пять спален в том числе детская, мой кабинет и одна комната отдыха или изумрудная гостиная. А во второй части находится белая зала, или бальная, как принято говорить, несколько гостевых комнат, розовая гостиная для приема высокопоставленных гостей, музыкальная комната или, как ее называет Мария Александровна, малиновая зала… Подвал отведен под хозяйственные нужды. Раньше там жили слуги, но сейчас находятся кухня, прачечная и вообще все, что может пригодится прислуге по хозяйству. Mamá принципиально переселила прислугу в наш жилой блок. Сейчас они свободные люди, которые на добровольных началах приняли решение работать в этом доме за хорошее жалование. В общем, здесь запросто можно заплутать… Поэтому мы приняли решение закрыть вторую половину дома за ненадобностью. Его обслуживание и без того выходит в копеечку, а так мы экономим едва ли не половину суммы.
Я уставилась на него, недоуменно похлопав ресницами.
— Что такое буду… будуар?
Алекс расслабленно улыбнулся, словно этот вопрос только что задал трехлетний ребенок.
