— Оскар так соскучился, что после моего приезда не отходит ни на шаг, — поделился Мюллер, расслабленно откинувшись на спинку кресла. — Порою мы не видим его несколько дней подряд. Он постоянно бродит по дому, а иногда прячется от моих надоедливых племянников, которые каждый раз хотят затискать его до смерти.
Я мельком улыбнулась, разглядев кошачьи зеленые глазки. Затем подняла взгляд на Алекса и озвучила то, зачем, собственно, искала его:
— Я совсем забыла поблагодарить тебя за… за все. И прости меня, что накричала тогда в беседке. Твоя сестра обо всем рассказала.
Его лицо озарила расслабленная и такая искренняя улыбка, что я не могла не ответить ему тем же.
— Радость на твоём лице — достаточная благодарность, — произнес он хрипловатым голосом, и его прямые брови подскочили вверх.
Я кивнула в сторону недопитой бутылки и присела на край стула напротив него.
— Налей мне тоже.
Алекс вскинул на меня удивленный взгляд и вопросительно выгнул бровь.
— Уверена?
— Хочу отвлечься от всего, что происходит, — призналась я, выпустив Оскара из рук. — У тебя с патефоном и коньяком это хорошо получается.
— Как говорят в России — дурной пример заразителен.
Мюллер усмехнулся в привычной ему манере и потянулся в стеклянный шкаф за вторым стаканом. Когда он принялся наливать мне алкоголь, я украдкой взглянула на него и решилась спросить.
— А как же твоя безотлагательная работа?
— Я нахожусь в законном отпуске после приезда с захваченных территорий, — невозмутимо ответил Алекс, пододвинув мне стакан с алкоголем. — К тому же, я теперь штандартенфюрер. А это значит, что отныне у меня появилось больше подчиненных, которые могут временно выполнять некоторые из моих обязанностей, и соответственно появилось чуть больше свободного времени. Но руководство по-прежнему может вызволить меня в любой момент.
Наши стаканы метнулись вверх и забренчали без тоста. Я залпом осушила содержимое. Светло-коричневая жидкость мгновенно обожгла горло, а взамен оставила необычный дубовый привкус. На мгновение я поморщилась и слегка прокашлялась. А после встретилась с любопытным взглядом офицера, который все это время наблюдал за моим лицом с забавной ухмылкой.
— Так ты расскажешь, за что получил тот железный крест? Или это государственная тайна? — я усмехнулась, откинувшись на спинку стула.
Он провел рукой по лицу и улыбнулся той хитровато-подтрунивающей ухмылкой. А после по-командирски облокотился об стол, став таким образом еще ближе ко мне.
— Надеешься, коньяк разговорит меня?
— Вообще-то… да, — не скрывая, ответила я, беззаботно пожав плечами.
Мюллер, не торопясь говорить, неспеша достал золотой портсигар из штанов вместе с зажигалкой. Через пару секунд принялся раскуривать подожженную сигарету с нескрываемым удовольствием, не сводя с меня уверенного пристального взгляда. Под таким его убийственным взглядом я ощущала себя нагой.
— Тебе так хочется услышать, что я творил ужасные вещи, чтобы вновь обвинить меня во всех преступлениях нацистов?
— Нет, но… ты не можешь отрицать, что, будучи немецким офицером, ты причастен к их преступлениям, — твердо заявила я.
— Я и не отрицаю, Катарина. И вполне осознаю, что нацисты чересчур жестоки в своих убеждениях и действиях. В отличие от большинства, — тут же последовал незамедлительный ответ. Мужчина сделал паузу и с особой медлительностью выдохнул серый табачный дым, стряхнув сигарету в стеклянную пепельницу. — Хорошо… если ты готова, я расскажу. Через пару дней после твоего побега, генерал Нойманн сообщил мне, что я вынужден уехать в оккупированный Париж. Думаю, этому во многом поспособствовал Кристоф. Там я пробыл недолго. За неделю успел выполнить поставленную задачу и сразу же отправился в Прагу. Там пару месяцев осуществлял контроль за солдатами и офицерами, выписывал штрафы, проверял документацию. Но самое интересное началось в Варшаве. Я пробыл в Польше около семи месяцев в качестве следователя. Наказывал местное население за членовредительство, саботаж, занимался расследованием дел, лично руководил расстрелами, присутствовал на повешении. Я творил ужасные вещи… И крест мне дали только лишь за то, что под моим руководством уменьшились случаи грабежей, убийств немецких офицеров и… напрочь исчезли партизаны. Тебе все еще интересно? Ты правда хочешь это слышать?
Я нервно сглотнула слюну, на мгновение растерянно опустив взгляд. От его рассказа по коже прошелся холодок, в горле застрял неприятный ком. В тот момент не знала, что и ответить на его слова, поэтому продолжила судорожно молчать.
