– Серьёзно? Да вы чего? Форс-мажор – это последняя ситуация, когда вы хотите передать мне управление машиной! Серьёзно, вы же рядом со мной сидите. А человек – это то есть я – при форс-мажоре инстинктивно защищает себя. Если б я могла перехватить руль, я бы в любой непонятной ситуации рулила влево, подставляя под удар вас – ну, если удар лобовой, конечно. Хотите? То-то. – Фенечка у неё получалась всё более яростной. – Да и вообще, люди ведь эмоциональные идиоты. Ну ладно, я вильну и врежусь вами в столб, если ребёнок на дорогу выбежит, допустим. Но я ж и на собаку врежусь. Не потому что это моя глобальная этическая позиция по жизни, я не зоозащитник, а потому что сиюминутные решения не так принимают, не по глобальным позициям. Нет никакой проблемы вагонетки, когда реальная вагонетка едет, а есть только древние бабуиновые рефлексы. Я в интернете сама могу написать, что бездомных собак, увы, надо отстреливать, потому что они вредители, но выбежит такая на проезжую часть – и меня либо эмпатией шмальнёт, что типа живая ж душа, либо вообще я просто рефлекторно на движение среагирую, и, короче, привет вам. – Она подняла глаза на Тульина и снова тепло улыбнулась. – Не думаю, что вы этого хотите.
Тульин промолчал.
Главная проблема алгоритмизации и автоматизации бытия состоит в том, что это всецело уместный, логичный и правильный процесс, к коему вела нас вся наша история. Только идиот не будет радоваться, что вместо человека в забой научилась спускаться машина, и не только в забой реальный, но и в забой рутинных вычислений или многотомных и одинаковых дел о побоях. Просто нам в детстве рисовали сладкое будущее, где всё скучное делали роботы и алгоритмы, а всё интересное – святое, недоступное! – оставалось нам; а оказалось, что мы существенно проще, чем мнили, и наше интересное не то чтобы сильно хитрее нашего скучного.
Впрочем, шут с этим. Эволюция терпит неэффективность, а плоды её деятельности больше похожи на наслоения спагетти-кода, чем на работу разумного инженера. Скелет прямоходящего человека – это тот же скелет горизонтальной зверюги, только поставленный на попа́, а потом всячески изогнутый, чтоб не падало, и поэтому нас в старости мучает боль в спине – изначально ведь не под прямохождение конструкция строилась. Роды мучительно болезненны, а тестикулы уязвимы снаружи, что уничтожило за историю не один приплод. И ничего, терпим, вселенная не взрывается от столь неоптимального устройства. Так что, если человечество изобретёт восхитительные автоматы, ничто не помешает ему выбросить оные на свалку истории и продолжить пользоваться трудом хорошо обученных индийских детей. Владелец бизнеса не обязан влюбляться в автоматы – да что там, иному циничному капиталисту может оказаться уютнее эксплуатировать не машину, а старого доброго ближнего.
Он такой же человек, как и почтенные бельгийские пенсионеры, которым уютнее, когда в машине всё же сидит водитель.
А может, будущему просто нужно намного меньше людей, чем есть сейчас? Ведь как удачно всё складывается: не нужно никого убивать, ни к чему драматичные меры. Просто в Средние века человек никак не мог выжить один, даже в девятнадцатом веке не мог, даже в двадцатом не всегда. Приходилось размножаться, объединяться – и прочая эта белковая дрянь.
А теперь технологии и стандарты жизни выросли, и опа – одиночка уже легко выживает, и кормит себя сам, и жильё находит, и даже если он женщина или там инвалид. И, получается, искать партнёров и размножаться не так уж и важно. Репродуктивное давление снижается естественным образом, а тестикулы-то снаружи, а рожать-то больно, а воспитывать ребёнка – бремя, а хорошая контрацепция легкодоступна, и – опа – население естественным образом стареет и сокращается! Правда, пока есть загвоздка со странами третьего мира, но их на карте всё меньше, и однажды свет контрацепции мы и им донесём.
Зато вот исследования долголетия… с ними как-то почему-то пока клеится не очень.
Мы вроде смерти и боимся, а на деле – сами ставим любым попыткам её одолеть палки в колёса.
Может, подспудно чуем, что в этом и выход?
…Нет, это всё чепуха. Фабричный конвейер тоже был чудовищным левиафаном, коему полагалось сожрать человечество – и что, сожрано оно? Нет. Просто теперь мы можем печатать свои пророчества о грядущем конце цивилизации на модных типовых футболках. И все эти пугающие – всегда пугающие – процессы в итоге подарили нам самое светлое, самое справедливое время из всех, что видела история. Никогда раньше не были мы ближе к настоящей меритократии, никогда раньше социальные лифты не катались так бодро вверх, вбок и по диагонали. Хочешь славы? Денег? Перемен? Заводи аккаунт в социальной сети, вербуй соратников, привлекай внимание к проблеме, продавай свои (ручной работы) футболки.
Хочешь жить?
Умей вертеться.
