- С оракулами это случается, - с пониманием и сочувствием кивнула Эньюэ. - Я тоже попробовала разок. Легла в транс, очнулась после, смотрю - подо мной снега... Что это? А это, как потом выяснилось, я в своем аэробиле в бессознательном состоянии летала над облаками... Больше не пробовала... Расхотелось что-то мне заниматься ясновиденьем. Особенно, когда еще каждый день - Круг.
- Действительно, - согласилась Касс. - Я сидела в своей комнате, думала... И вдруг - вы... Кентавр какой-то... Значит, вы с ним развлекаетесь?
- Ему все равно не жить, - рассудительно ответила Эньюэ.
Касс посмотрела на Горна. Тот не подавал виду, что знаком с ней. И глазом не моргнув на последнее высказывание мучительницы, кентавр, судя по его внешнему виду, просто тихо радовался внезапной передышке. Облизывал губы, оттирал, сколько мог грязными ручищами, глаза и лоб, поминутно всхрапывал, отдыхал.
И ведь все знали... Совсем рядом, стоит только пройти через двор, и сразу... Залы, бассейны, цветы, фонтаны дворца, чисто промытая зелень, яркая мозаика полов и стен, музыка балов и приемов, блестящие наряды, благоухающие тела, глубокомысленные беседы... Амброзия бессмертия... Совсем рядом...
У кого-то заверещал карманный виз. Ах, это у Арса, затем у Эньюэ... Наконец, ее собственный: муза по событиям собирала всех в Эдем.
- Опять этот противный Круг! - капризно заныла Эньюэ. - Как жаль!
- Перестань, - лениво сказал Арс. - Все равно же не отвертишься. Это только Лон умудряется отсиживаться в своей комнате. Как будто, остальные не устают от ночных полетов.
- Да нет, дело совсем не в усталости, - будто извинялась, пробормотала Касс. - Просто для сильных оракулов повышенные концентрации чужих полей очень опасны. Слишком мощное влияние общей ауры на отдельную...
- Что-то ты такое умное сказала, что я ничего не поняла. - Эньюэ пожала плечами. - Я вот как-то участвовала в групповом трансе...
- Ладно, пошли. - Арс ухмыльнулся. - По дороге расскажешь про групповой транс.
Эньюэ бросила на Горна последний, полный сожаления взгляд... Они двинулись к Эдему все втроем: Касс, Эньюэ и Арс, неторопливо вливаясь в нестройные цепочки тянувшихся туда же участников предстоявшего Круга...
По дороге Эньюэ, не замолкая ни на миг, трещала: "И вот как-то раз я чувствую - взлетаю, а пропускная программа требует образец голоса, а у меня вдруг голос пропал. Тогда я включаю виз"...
"Да, я спасу его, - поняла Касс. - Не означает это никакого ни в чем участия. И не из чувства обязанности. Спасу несчастное существо, потому что не желаю, чтобы его терзали Эньюэ с Арсом, вот и все. Что делал или чего не делал кентавр - это его собственная карма. Я отвечаю за свою."
Сомнения моментально улеглись, сформировавшись в четкий план.
Пришло решение. Ясное, простое, легко выполнимое. Касс остановилась, невразумительно промямлила какое-то извинение, отстала сначала от этих двоих, затем повернула назад, в свою комнату... Лон, намаявшись за ночь, спал крепко. Она поцеловала его на прощанье. Попала куда-то в затылок: поэт лежал, обхватив руками голову.
Затем, когда Круг вобрал в себя всех, когда ворота Эдема плавно съехались вместе...
Сколько времени заняло это путешествие на одном дыхании: кратчайший путь бегом через дворец, площадку до ворот, площадь, короткий полет на аэробиле... Мгновенный спуск авральной лестницы, мгновенный подъем Горна... И бегство... Пока все заняты в Круге... Пока никто из своих ничего не понял... Пока спит Лон...
Время мчалось еще стремительнее аэробиля. Мгновенья отсчитывались не пульсацией электронов на календаре - гулкими ударами собственного сердца.
У самого защитного поля Касс обеспокоенно подумала: вдруг не выйдет. Нет, она не желала отступать. К тому же отступать все равно было поздно: вот-вот пропускная программа потребует образец голоса. Что-то такое полезное сообщила Эньюэ... Вспомнила! Включив виз на полную громкость, Касс набрала номер Лона. Она рассчитала точно: оракул пробудился вовремя. Голос поэта раздался точь в точь, в нужный момент: - Да. - рявкнул Лон: - Это я.
Он заворочался и с хрустом потянулся, не обращая внимания на Горна, копошившегося в глубине аэробиля.
- Ну вот, - тихо сказала Касс.
Ловушка уже выпустила ее. Они с Горном были вне защитного поля.
- Я хотела узнать, как ты.
- Блеск!
Во всяком случае, Лон ничему не удивлялся. - Спал сном младенца. Безмятежно спал. Спал безмятежным сном.
Оракул помотал головой. - А можно, и в стихах: Сплю безмятежными снами...
Поэт еще раз помотал головой, потом быстро несколько раз крутанул головой справа налево. Горна он так и не заметил. Громко, чтобы окончательно проснуться, сделал "Бр-р-р". Еще несколько раз крутанул головой слева направо. С удовольствием потянулся.
- Эх, ты, подруга поэта, бедная моя, что тебе приходится от меня выслушивать. А ведь получилась поэтическая строчка... Почти...
