Он не прерывал меня, жадно внимая каждому слову.
— Вы же в то время жили вместе? Помню, что миссис Уизли постоянно негодовала об этом на своих воскресных обедах.
— Хорошая была традиция. — Сегодня был день ностальгических улыбок. В очередной раз она появилась на моем лице, подпитывая меланхоличное настроение. — Да, мы были на Гриммо почти год. Мне, по сути, негде было жить, память же родителям не вернулась. Да и находиться с тем, кто полностью тебя понимает, было в разы проще тогда. Возможно, именно это повлекло за собой все, что было дальше.
— То, что вы жили вместе?
— То, как мы отчаянно хватались друг за друга, собирая свой внутренний мир по кусочкам.
Он приподнялся, чтобы налить мне вина в отзеркаливающий пустотой бокал, пока я продолжала выплескивать откровения.
— Рон был полностью увлечен Лавандой. Знаешь, я даже в какой-то момент ей позавидовала. Таким как она, способным так быстро переключаться, наверное, гораздо легче живется. Хотя думаю, что они просто поверхностны. А может быть, у меня и правда играет зависть. Ведь я так не могу. Не могу с улыбкой получать аттестат и не утопать в ненависти, думая о первокурсниках, погребенных под завалами Сладкого королевства. А она может. Поэтому Рону было с ней легче.
Вуд был не согласен, выражая это всем своим видом: губы поджаты, в глазах укор, в молчании — порицание.
— Вы могли прийти к любому из нас. Мы были рядом.
— Кто был? Остальные Уизли пытались справиться с горем от потери Фреда, с тем, что случилось с Биллом… Друзья… Кто-то пытался сосредоточиться на чем-то светлом, кто-то уехал, чтобы не видеть и не вспоминать, кто-то переживал эмоции в кругу тех, кто ему ближе. И вы тоже переживали сами по себе.
Оливер нахмурился, во взгляде до сих пор проглядывал безмолвный протест, и я вдруг поняла, насколько обвинительной со стороны могла звучать моя речь.
— Мерлин, ты не думай. У меня нет никакой обиды или злости… — Я старалась аккуратно подбирать слова, чтобы не сделать ситуацию более неудобной, чем она есть. — Каждый выживал как мог. И это нормально. Просто в один момент мы оказались одни, и никого рядом больше не существовало.
— Ну, ваше соседство вряд ли на что-то глобально повлияло. Я жил с Алисией почти полтора года, и никаких особых чувств у меня к ней не возникло. Да она лишь бесить меня начала хуже прежнего. «Оли, ты что, не знаешь очищающих заклинаний? Почему наша квартира вечно выглядит так, как будто по ней пролетела стая пикси?», «Зачем ты так громко говоришь адрес в камин, боишься, что он тебя не услышит?», — передразнивал он Спиннет, фыркнув напоследок, выражая свое истинное отношение к назойливым вопросам квартирантки.
— Не-ет, — ответила я протяжным голосом, делая рукой жест, будто старалась развеять его скоропалительные выводы, — конечно, это не стало основой. Скорее всего просто превратило нашу связь в неотъемлемую привычку.
— Ну, душевная близость и привычка быть вместе не всегда включают в себя влечение. А какая может быть любовь без притяжения? — рассудительно заметил Вуд.
И, можно подумать, поддерживая его философские изречения, весь зал разразился овациями, что заставило меня обратить внимание на помост, где ранее находился преподавательский стол, ставший сегодня импровизированной сценой. Профессор МакГонагалл, а, простите, директор МакГонагалл выступала с речью. Что-то про то, что несмотря на все пройденные нами испытания, мы смогли стать достойными представителями магического общества. Я, честно говоря, не особо вслушивалась в ее длинный монолог, размышляя о том, сколько еще нам предстоит пробыть на этом празднике жизни.
Из моих ментальных страданий меня вытянула ладонь, маячащая перед глазами, и голос Оливера, очевидно задающего не первый свой вопрос:
— Твое молчание — легкий намек на то, чтобы я отвалил, или ты просто не слышишь, что я говорю?
— Да-да, прости, я отвлеклась.
— Так у вас с Поттером что-то было?
Наверняка сейчас по моим глазным орбитам можно было срисовать окружность Марса почти в натуральную величину.
— Что? В каком смысле? Нет, конечно! — Но тут сидящая внутри моей головы микроскопическая Гермиона грозно постучалась по подкорке сознания кулачком и услужливо подсунула мне воспоминания двухлетней годовщины победы во Второй магической войне.
Отнимая от своих губ бутылку и с неимоверным грохотом закрывая ногой дверь на Гриммо, Поттер вынес вердикт:
— Нотт был прав, это виски — полное дерьмо.
Смеясь, я потянулась к барному шкафу, мысленно хваля Сириуса за решение приобрести этот действительно необходимый предмет мебели, и достала первую попавшуюся бутылку вина. Гарри перехватил ее из моих рук и в лучших традициях любовных романов, которые женщины зачитывают от корки до корки, произнес:
— Девушкам не пристало наливать себе напитки, оставь это мне.
— А слов-то откуда таких понабрался? Тебя же под страхом смерти в библиотеку не загнать.
— Это все Нотт и его дурное влияние.
