Рано утром Двинцов был разбужен давно забытым, раскатистым "Подъём!" К собственному удивлению, забытые привычки проснулись мгновенно. Одним махом взметнул тело с постели, натянул порты, запрыгнул в сапоги. Огляделся: никто доспехов не одевал, перешучиваясь, выбегали во двор в одних рубахах. Выскочил следом, никто не строился, народ плескался у колодца, у бронзовых рукомойников. Во дворе появился Рач, завопил тоненько:
- Ну, сонные тетери, очи продрали, морды сполоснули? Теперь и пробежаться не грех! За мной! Рысью, чтоб коней своих не стыдно было!
Хохоча, выбежали за ворота. Миновали посад, забухали сапогами по дороге, направляясь к ближайшему гаю. Затем выбежали к речке, искупались. Рач всю дорогу держался впереди, отставая лишь изредка, чтоб отвесить внушительного пинка отстающим. Псы всю дорогу увлечённо бежали рядом, отлучаясь в сторонку
Возвращались быстрым шагом. Рач потребовал песню:
- Запевай, хлопцы, мою любимую!
Двинцов, в который уже раз в этом мире, услыхал давно знакомые слова и мелодию.
Розпрягайте, хлопцы, коней,
Та ий лягайте почивать!
А я пиду в сад зеленый,
В сад криниченьку копать!
Алёнка, раз! Два! Три!
Калина! Чорнявая дивчина
В саду ягоду брала!
Так, с песней, и вошли в Детинец, протопали к гридницкой. Сотник скомандовал:
- Разбегайсь! Жди, покуда снидать покличуть! Покуда коней обиходьте!
Вадим, не зная куда себя девать, вместе со всеми направился к конюшне. Слонялся, глазел на конские морды. Кто-то сунул, "Вынеси, мол", вёдра с помётом, кто-то попросил помочь натаскать воды в поилки.
Подошёл Шостак с каким-то парнем, спросил:
- Тебе коня дали?
- Нет пока. Так ведь ещё неизвестно, примут меня или нет.
- Примут, куда денутся! - уверенно заявил Шостак, - Ты вон, воевал даже, как не принять. На коне-то ездить умеешь?
- Думаю, справлюсь, - осторожно ответил Двинцов, памятуя читанную когда-то "Русь изначальную" с описанными там тренировками с трёхпудовым булыжником, зажатым меж колен. Такого он, конечно же не мог.
- Справишься, знамо дело! Знакомься, это Юрка. Мы с ним вместе росли, дома рядом были. У него батя тоже кожемяка, Курбатом зовут. А моего - Гордееем. А тебя, Вадим, как по отчеству?
- Игоревич. Да зачем вам?
- Ты всё ж старше. Впрочем, как знаешь. Пошли мыться, да в трапезную. Меня стряпухи послали народ кликать.
- Так ты что, всё же загремел, как Рач обещал?
- Ну, а как же! Он же меня догнал. А-а! Дохлое дело, от Рача сматываться. От него ещё ни один не убегал. Старый пень, а здоров бегать. Он, небось по ночам вообще в лося перекидывается.
- Тогда уж в волка! - подхватил Юрка, - он и биться горазд!
- А что, сохатый будто ратиться не может! Мало не покажется, коли копытом въедет, или на рога вздымет.
- Оно так, - согласился Юрка, - Ладно, есть пошли, вон - все уж тронулись.
Умывшись, направились в трапезную, расселись. Сидящий на возвышении Рач, принеся жертву Богам, взялся за ложку первым. Застучали посудой и остальные. Шостак шепнул:
- Вадим, ты сильно не нагружайся, коли уж тебя Рач испытывать начнёт. Он нарочно сразу после утренника за тебя примется. Он же как думает: коли уж ты в кмети решил податься, то желудком своим управлять должен. А коли брюхо набьёшь, так и току от тебя, с непривычки-то мало будет.
Двинцов согласно кивнул.
Шостак оказался прав. На выходе его подловил сотник, сказал, хитровато щурясь:
- Тебя, что ль спытать треба? Не обознался? Тогда шагай за мной. Стой! Ты куда это?
- Как куда? - удивился Вадим, - кольчугу надеть, оружие взять.
- Ага, разбежался. Не треба пока. Псов только заведи, нехай в гридницкой ждут.
Вышли во двор, прошли почти к самой ограде. Рач буркнул:
- Жди здесь! - и куда-то убежал.
Вернулся, неся под мышкой два деревянных меча и пару таких же рогатин, бросил на землю, комментируя:
- А щитов нам покуда тож не треба.
Протянул один из мечей Двинцову:
- Показуй, на что гож. Коли, сколь надо, супротив меня выстоишь, считай, что взял в дружину. А коли нет, не взыщи. Не младень, чтоб тебя с начал учить.
- А сколько надо-то продержаться? - полюбопытствовал Вадим, примеряясь к оружию, пробуя балансировку, привыкая к весу, несколько большему, чем ожидал.
- Сколь надо, то мне решать, не твоё телячье дело.
Рач обратил внимание на то, что Двинцов прикидывает на руках вес деревяшки, усмехнулся:
- Что, тяжеловат? То так, боевой куда легче. Зато такой вот палкой помашешь каждодневно, так тебе в бою настоящий-то меч пушинкой покажется... Берегись!
Сотник внезапно прыгнул на Двинцова, рубя с разворота на уровне груди. Тот едва успел отскочить, чуть не упал, при этом извернувшись чудом от ещё одного удара. Перекувыркнулся через спину, тут же, разозлившись, бросился на Рача, пытаясь достать в глубоком выпаде. Казалось: вот он, Рач, вот сейчас и упрётся меч в грудь сотника, ан нет! Рач оказался где-то слева, а Вадим попросту пролетел мимо, вновь едва не растянувшись. Рач крикнул:
- Ну! Чего ты ходишь?! Давай как следует - я не буду ничего делать. Не боись, сильно не расшибёшься!
