Подтянув ноут поближе, Катя уселась по-турецки прямо на пол возле кофейного столика. Положила на колени этюдник с твердой обложкой. Постучала карандашом по полу. Ой, да боже ж ты мой! Она ведь сильная, независимая, взрослая и вот это вот все! И потом, ей почти восемнадцать. Конечно, она уже видела, кхм, всякое-разное, но начинать свой путь к всемирной славе с чего-то настолько сомнительного все же не хотелось.
Подумав, Катя набрала в поисковой строке «Фильмы с эротическими сценами» и кликнула по первой же ссылке.
Ну вот, ничего такого! Хотя постойте-ка…
О.
О-о-о…
Ее и без того помидорно-красные щеки превратились в свекольно-бордовые. Катя на мгновение прикрыла глаза.
– Ты профессионал, Сиротина, – строго сказала она самой себе и, поставив видео на паузу, решительно принялась зарисовывать обнаженный торс какого-то итальянского красавчика. Затем его кисть в момент шлепка по округлой женской ягодице. Потом запрокинутую голову…
Катя с любопытством щелкнула по иконке нового видео. Поморщилась, включила другое и тут же замерла, не донеся карандаш до листа бумаги, потому что парень на экране – тот, что в порыве страсти порвал на своей подруге рубашку (Катя бы за такое убила) – был… был…
Немного похож на Захара.
Россыпь мурашек прокатилась по спине снизу вверх и запуталась в волосах. Выдох получился странно рваным, и на мгновение Катя представила, что это она лежит там, распластанная на постели, зацелованная до бордовых засосов на нежной коже, а парень на экране – не просто парень, Захар! – стягивает с нее трусики. Проводит языком по внутренней стороне ее бедра, подхватывает под колени, рывком притягивая к своему рту, и…
– Сиротина, ты охренела? – произнес шокированный голос у Кати за спиной.
Воцарилась долгая тишина, а потом что-то с грохотом упало на пол.
Наверное, челюсть Захара.
Если бы Кате понадобилось написать эпиграф к своей жизни, она бы выбрала мем «Дорогой дневник, у меня нет слов, чтобы описать всю боль и унижение, через которые мне пришлось пройти».
– Аха-ха! Ха-ха-ха! – Таби смеялась так сильно, что едва не свалилась с лавочки. Точнее, со спинки лавочки во внутреннем дворике МИМИ, где они с Катей коротали большую перемену. В последний момент Таби, вцепившись пальцами в доски, смогла избежать падения, а потом вытерла мокрую щеку о плечо и громко хрюкнула от смеха. – Расскажи еще раз, как это было.
Катя ответила подруге кислой улыбкой и поскребла пальцем крошечную щербинку в одной из досок.
– Только если обещаешь больше не орать, как чайка. Я вообще-то делюсь сокровенным!
Таби торопливо закивала. Катя скорбно вздохнула.
– В общем, я была в гостиной. Уселась на пол – я всегда рисую на полу – включила на компьютере порно. Сижу себе, рисую, никого не трогаю и вдруг понимаю, что у меня за спиной стоит…
– АХА-ХА-ХА, СТОИ-И-И-ИТ! – зашлась в истерике Таби. – А-А-А-А!
Нахохлившись, как сердитый воробей, Катя спрятала нос в воротник куртки. На Москву обрушился какой-то там циклон, и затяжные дожди сменились ранними заморозками, которые чуть ли не за ночь сдернули с деревьев все листья. Те в недоумении тянули голые ветки вверх и, кажется, вообще не понимали, что происходит. Катя тоже не понимала. Это же конец сентября, а не ноябрь! Пришлось звонить маме и просить передать теплые вещи с газелистом дядей Валерой, который работал на автовокзале и был то ли дальней родней, то ли бывшим маминым ухажером.
– Это все ты виновата, – буркнула Катя.
– Знаю, – кивнула Таби и, обессилив от смеха, вдруг положила голову Кате на плечо. – Но я так давно не смеялась, что просто не могу остановиться.
Катя боялась пошевелиться. Ей ужасно нравилась Таби, но та еще ни разу так открыто не проявляла ответные дружеские чувства. Кажется, у нее дома были какие-то проблемы. Или не дома? Скрытная и замкнутая, Таби вообще крайне мало говорила о себе, хотя Катя давным-давно разболтала ей, что живет с нянькой по имени Захар из-за маминой глупой причуды.
– Все хорошо? – осторожно спросила Катя. – Хочешь о чем-нибудь поговорить?
Мимо, громко скандаля, пробежала парочка каких-то старшекурсников. Несколько компаний у фонтана и на качелях явно были заняты своими делами, а остальные студенты воспользовались большой переменой, чтобы совершить набег на столовую и буфет. Поблизости никого не было, но Таби все равно застыла в нерешительности. Катя тоже не двигалась и вообще чувствовала себя человеком, который кормит с руки дикого олененка. Одно неловкое движение, и тот ускачет, сверкая пятками. Точнее, копытами.
Таби кашлянула.
– Моя мама…
– Эй, вот вы где! – крикнул Стас, появившись во дворике с двумя стаканчиками кофе. Сияя улыбкой, он бодрым шагом двинулся к лавочке, а Таби немедленно соскочила на землю и отряхнула ладони. Катя едва не зашипела от досады. Подруга ведь уже почти призналась ей в чем-то важном!
– Приветики, – подмигнул Стас, подходя ближе.
– Досвидосики, – ядовито просюсюкала Таби в ответ, и, толкнув его плечом, направилась к корпусу. Стас проводил ее недоуменным взглядом.
