– Скромность? Что это? – звонко рассмеялась Полина. Она на мгновение прижала ладонь к щеке Глеба, и от того, насколько привычным выглядел этот интимный жест, у Таби защемило в груди. Черный зверь, сорвавшись с цепи, с оглушительным ревом бросился на сцену. Мощным толчком повалил Полину на спину, придавил тяжелыми лапами и сомкнул свои мощные челюсти у нее на запястье. Брызнула кровь. Раздался визг и…
Таби поежилась. Моргнула, прогоняя ужасное видение, и сглотнула горькую слюну, а Полина отняла руку от лица Глеба и обхватила пальцами стойку с микрофоном.
– До недавнего времени я жила в США, – продолжила она. – Работала с Marvel и DC, но сейчас ищу свежую кровь, нового автора, который станет звездой Dragon Fly. Надеюсь, что эта звезда среди вас, потому что в этом году победитель челленджа опубликует свой сингл в сборнике топовых авторов DF вместе с самим Глебушком-Хлебушком.
Катя рядом с Таби, кажется, перестала дышать.
– Так, вроде все сказала? – Полина обернулась на Глеба, который успел отступить на пару шагов назад.
– Про условия, – подсказал тот.
– Да, точно! – спохватилась Полина. – Во-первых, у нас жесточайший дедлайн. Привыкайте. Мы ждем ваши комиксы до двадцатого ноября. Первого декабря объявим шорт-лист, а десятого устроим питчинг и выберем победителя. И вот еще что: темой истории должны быть ваши личные страхи, так что поработать придется в жанре автофикшн.
– Сколько будет победителей? – выкрикнул Стас.
– Один. Лучший из лучших, – Полина эффектно тряхнула волосами, – или вообще ни одного, если мне никто не понравится.
– А кто будет выбирать победителей и какие критерии? – уточнил кто-то с последних рядов.
– Что-что? – не расслышала Полина.
«Старость – не радость», – подумала Таби с ехидной улыбкой, которая, впрочем, тут же увяла: чтобы повторить вопрос, Глеб непозволительно близко склонился к лицу Полины. Та кивнула, дав понять, что на этот раз услышала вопрос.
– Дайте подумать… – Она постучала пальцем по щеке. – Главный критерий – это должен быть отличный комикс, вот, пожалуй, и все. Следите за сюжетом, визуалом, динамикой, персонажами… Не больше десяти разворотов плюс обложка, хорошо? А, и давайте обойдемся без метафор. – Полина поморщилась. – Когда я говорю, что хочу комиксы о людях и их страхах, я именно это и имею в виду. Не нужно изображать себя в виде ложки или, не знаю, грустной горошины в стручке. Отбор будет анонимным, но я буду читать все комиксы сама, так что предупреждаю: детские мультяшки и истории не по теме – сразу мимо.
Из зала посыпались новые вопросы, но ответы Таби слушала вполуха.
«Да, участвовать можно, даже если вы с других факультетов».
«Нет, это должна быть законченная история».
«Конечно, традишку тоже можно. Оцифруем».
«Чем вы слушали вообще? Я же сказала, питчинг десятого декабря».
Глеб сиял как начищенный до блеска самовар. Идея с челленджем явно приводила его в щенячий восторг, а значит, – Таби выпрямила спину – она заставит его обратить на нее внимание. Она, черт побери, выиграет этот дурацкий челлендж!
А после он просто обязан в нее влюбиться.
Катя уставилась на Полину в немом шоке.
Она же не ослышалась? Комикс победителя и правда опубликуют в настоящем издательстве? Но это же… Бах! Внутри Кати взорвалась петарда с конфетти из надежды.
Память услужливо подкинула ей воспоминание о разговоре с мамой. Том самом, в котором она с неохотой разрешила Кате поехать в Москву, поставив два условия. Первое – жить у Захара, а второе…
«…докажи, что это не блажь какая-то – учиться на этого твоего комикиста!»
Кате тогда пришлось прикусить изнутри щеки, чтобы промолчать, хотя все внутри нее вопило: «Комиксиста, а не комикиста, мам!»
– Я знаю, ты меня прямо-таки монстром считаешь. – Мама поджала губы и поплотнее запахнула домашнюю кофту на груди. – Но я же не запрещаю тебе рисовать! Рисуй ты на здоровье, просто в свободное от учебы время. Получи хорошую профессию, найди работу…
– Мам… – перебила Катя, но мама повысила голос, не дав ей продолжить.
– А параллельно занимайся своими рисульками! Не получится с ними, и ладно, всякое бывает. Зато диплом и профессия у тебя останутся.
– Комиксист – это тоже профессия.
На Катю вдруг накатило чувство безнадеги. Как можно спорить с человеком, который не хочет тебя слушать? Который пытается прогнуть тебя под себя, упрямо выдавая навязанное мнение за компромисс?
Мама разгладила на покрывале несуществующую складочку и обвела пальцем причудливый узор.
– Женщина должна уметь себя обеспечить сама. Всякое бывает.
– И что?
– А то! – распалилась внезапно мама. – Вот Захар, прежде чем поступить на иняз, шесть лет в школу английского языка ходил. И еще два года занимался китайским с репетитором. В олимпиадах участвовал, по городу первое место взял… По нему с детства видно было, что у него талант к языкам!
У Кати похолодели кончики пальцев, а к щекам хлынул жар.
– Намекаешь, что у меня талантов нет?
– Просто считаю, что ты должна адекватно оценить свои шансы, прежде чем сломя голову бросаться в Москву.
