Наверное, для кого-то другого в этом и правда не было ничего такого.
Ну оказался первый парень говнюком, чего теперь, всю жизнь страдать и рисовать грустные комиксы?
Миша Кате не очень-то и нравился, но они вместе ходили в школьный театральный кружок, неплохо ладили, смешили друг друга. И потом, он учился в десятом, а она в восьмом, и если этот аргумент не кажется вам достаточным, то что вы вообще знаете о юности?
Год спустя он позвал ее на свой выпускной. Ее, девятиклашку! Конечно, в ресторан ее не пустили, но зато Катя, раздуваясь от гордости, пошла с Мишей и его одноклассниками встречать рассвет на канал. Какой же крутой и взрослой она чувствовала себя рядом с выпускниками! Почти что избранной, ведь кроме нее все девчонки в компании были уже взрослыми.
Пиво лилось рекой, из распахнутых дверей соседнего клуба грохотала музыка, а ветер портил девчонкам прически и раздувал платья. Катя тоже пищала и ловила юбку вместе с остальными, потому что это казалось ужасно смешным.
Она даже не поняла, насколько Миша был пьян, потому что в ее семье алкоголем никто особо не увлекался. Поэтому когда одноклассники начали дразнить его за то, что он связался с малолеткой, которая ему точно не даст, Катя старательно смеялась и делала вид, что ее это забавляет. Взрослые ведь так и должны реагировать на подобные «дружеские» подколы? Она сидела у Миши на коленях, прямо на песке, а его рука по-хозяйски лежала у нее на бедре. Она тоже выпила – кажется, виски с колой или какую-то еще похожую ерунду, которую парни смешивали прямо на пляже в пластиковых стаканчиках.
– Заткнитесь, уроды! – завопил Миша, обиженно взмахнув стаканчиком с коктейлем. От его неловкого движения часть холодной жидкости выплеснулась Кате на грудь. Она дернулась от неожиданности, и они оба, потеряв равновесие, под общий гогот и улюлюкание упали на песок. Миша упал на бок, а вот она с размаху приложилась виском и затылком об утоптанный песок. В ушах зазвенело.
– Не тормози, Михан, пользуйся моментом!
Катя попыталась приподняться на локтях и отшутиться, но Миша вдруг навалился на нее сверху и запечатал ее рот своими губами. Его потная ладонь залезла к ней под юбку, пальцы зацепили тонкую ткань трусиков, полезли внутрь…
– Миха, давай! – орали пьяные голоса, распаляя его еще сильнее.
Он схватил ее за грудь и так больно стиснул, что Катя вскрикнула и попыталась вырваться.
– Лежи тихо, сейчас сделаю тебе хорошо, – пьяно заржал Миша, наваливаясь на нее всем своим весом.
Кажется, кто-то из девчонок все-таки сказал что-то предупреждающее, но ее быстро заткнули, чтоб не портила веселье. На зубах у Кати заскрипел песок. Во рту мерзко извивался чужой язык. Чужие липкие руки бесцеремонно шарили по телу. Воняло потом и алкоголем, но Катя не могла ни вскрикнуть, ни пошевелиться.
Музыка из клуба вдруг стала нестерпимо громкой. Басы били будто прямо по мозгам. Во рту быстро начала скапливаться слюна, дыхание участилось, и Катя поняла, что ее вот-вот вырвет! Паника нарастала, нарастала, нарастала…
А потом она зажмурилась и со всей силы укусила его за губу.
– Твою мать! – завыл Миша, неловко приподнявшись на локтях и прижав руку ко рту. – Укусила, дрянь!
Катя выдернула руку из-под его тяжелого тела, перевернулась на бок, и ее тут же вывернуло. Алкоголем, дешевыми чипсами и остатками детства.
– Михан, ты что, реально так стремно целуешься? – заорал кто-то из Мишиных одноклассников.
Миша обиженно развернулся на голос. Катя, воспользовавшись моментом, спихнула его с себя, поднялась на ноги и, спотыкаясь, понеслась вверх по крутой тропинке подальше от пляжа. Кажется, Миша орал что-то ей вслед. Остальные смеялись. Катя хваталась пальцами за высокую траву по обе стороны тропинки, сдирая кожу с ладоней, и молилась, чтобы они не бросились следом. Чтобы не поймали ее за волосы и не сдернули вниз!
Она забыла туфли на пляже, и почти сорок минут бежала до дома босиком. Мама с папой, к счастью (к счастью ли?), были на даче, поэтому ей не пришлось ничего им объяснять. Да и что тут объяснишь? В смысле, страшные вещи ведь обычно случаются только с другими! А тут…
Катя заперла дверь на оба замка и цепочку, заползла под одеяло, и следующие несколько дней почти не вылезала из-под него. Она не знала, сможет ли простить Мишу или найти ему оправдание, если тот вдруг надумает извиниться, но проверить это шанса ей не выпало. Вместо «прости, пожалуйста» на нее вылился целый поток сообщений с помоями и угрозами. Он писал, что она его покалечила и что он подаст на нее в суд, если она вздумает открыть рот. Что ей никто не поверит. Что она сама хотела, раз пошла с ним на канал, ведь они, ясное дело, не рассвет встречать туда поперлись! Что она опозорила его перед друзьями, поэтому лучше ей теперь не ходить одной по темным переулкам…
Писал, что с ней что-то не так, раз она не завелась.
Что у него на нее все равно не встал, и встречался он с ней только из жалости.
