Сохранилась «повесть» об этих событиях. Ее написал неизвестный монах в 1647 г. Драматический характер событий так подействовал на Михаила Федоровича Романова, что автор этого произведения прямо связывал его смерть с неудачей в щекотливом деле...
Попробуем вникнуть в суть дела, весьма непростого и несводимого только к прениям о вере. Как автор дошедшей до нас Повести[360] оценивал поведение царя? Какими мотивами объяснял его настойчивость в достижении цели? И почему, собственно говоря, Михаил Федорович был столь безутешен в этом постигшем его несчастии?
Михаил Федорович назван в Повести «внуком» (и это важно!) царя и великого князя Ивана Васильевича, племянником «сына царя Иоанна, царя Феодора Иоанновича». Сразу же — в начале Повести — оговаривается, что выбор на Вальдемара пал не случайно: «Обычаи же убо есть русским нашим государем царем и великим князем, еже не давати из своих царских дщерей за своих синклитов, ни за их синклитских сынов, но из чужих земель и орд царевичев или королевичев приимати в зяти»[361]. Этот своеобразный «комплекс неполноценности» царской династии будет давать о себе знать на протяжении всей Повести...
Принимали датского принца по-царски в каждом городе, где он останавливался, пока ехал к столице Русского государства. «Егда же прииде к самому царствующему граду Москве, тогда, по повелению же цареву весь великий и царствующий град Москва выступи противу его на сретение; первые убо князи и боляре и их болярские дети и прочии чина царска, изрядным украшением убравшеся, конми и одеждами, и прочиих мнози ратные люди, и иных многих русских градов честныи дворяне… Он же злодей нечестивый повеле дары приимати, а в треклятом своем уме злая мысля, ему же благая, яко отнюдь проклятыя своея веры не отщетитися...»
Любопытно замечание автора Повести, что царь и царица посылали к нему яствы и различные «пития», дары «многоценные», «мняста его яко сына своего прияти».
Этот поведенческий мотив царской семьи фиксируется в Повести в различных вариациях: он явно очень значим.
«По вся же дни, жительствуя в том уготованном дворе его, нача бесноватися по своему безаконному обычаю и вере, в трубы и органы и в прочия различныя писки играти; иного же срам есть и писати. Царь же и царица даста ему волю и не возбраняста ему в том ни в чем же, елико хощет творить по своему беснованию, утешаста его, паки мысляста его прнятн, яко сына своего. Жившу же ему окаянному в царствующем граде Москве во уготованном том ему дворе... Еще же паки от самого царя и царици со многими же дарми и драгими часто людие прихождаху иногдо жде и сам царь даря его, и аки паки присно сына своего присвояя к себе, некогда же и единотрапезника сотвори его с собою быти и тако чтя его велми»[362]. А между тем, заявляет автор Повести, «царь государь не прост господин, но царь и самодержец всея Pyccии и еще един во вселенней благочестием и верою сиаа». Но никакие высокие почести не соблазняли ум Вальдемара, не желавшего перекрещиваться в православие...
Настроение Михаила Федоровича стало печальным: «И бысть царь и царица в скорби и печали велицей зело о неполучении хотения своего».
Каково же это «хотение»? Только ли в том, чтобы выдать дочь замуж?..
Меж тем, сам принц стал пленником, хотя и очень почетным. Дело зашло так далеко, что Вальдемар пытался даже бежать. 9 мая 1644 г. в три часа ночи в сопровождении 15 человек он добрался до Тверской заставы, где его задержал отряд стрельцов.
Несмотря ни на что, споры о вере шли постоянно: обе стороны хотели убедить друг друга в истинности собственной «веры». С московской стороны в прениях принял участие Иван Наседка, настоятель Благовещенского собора в Кремле, с датской — пастор Матиас Велхавер. Дискуссия обрела международный характер: Кристиан IV обратился за помощью к польскому королю, который через молдавского воеводу задал вопрос константинопольскому патриарху Парфению — можно ли не перекрещиваться? Патриарх собрал синод, который заявил, что лютеране подлежат повторному крещению. Впрочем, киевский митрополит Петр Могила настаивал на том, что повторного перекрещивания проводить не нужно, но голос его не был услышан[363].
Последний диспут произошел 4 июля 1645 г., а спустя несколько дней Михаил Федорович умер.
Ситуация для русских современников, надо сказать, ясная: царь и царица хотели, пишет неизвестный монах, чтобы Вальдемар, перекрестившись, вступил в законный брак. И тогда его «к своему царскому достоянию сопричтут». С этими мучительными переживаниями жил в последние свои дни царь Михаил Федорович и умер он, не решив главной проблемы своей семьи. Как пишет автор Повести, царь «не сподобися желанного своего видети милей своей царской дщери в светлех и брачных ризах и законному браку сочетание с таковым великородным; аще и нечестив сын, но обаче великороден».
