Катерина полностью

Глава 1

Я прекрасно помню тот день, когда встретила Его впервые… Обычный, казалось бы. Солнечный, летний, радостный, но ничем не примечательный. Старый советский автобус, прогнивший на половину, затормозил у единственной в деревне Мариновка остановки. Я была последней, кто оставался в салоне. Только это помогло не умереть от жуткой духоты, наслаждаясь слабым ветерком из приоткрытой форточки. Стянув свой маленький, но тяжелый из-за университетских учебников чемодан вниз по ступенькам, я буквально ступила в глубокую лужу, оставшуюся после утреннего дождя.

– Это тебе не Москва! – саркастично посмеялся за спиной водитель. – Тут под ноги нужно смотреть, деточка.

Двери закрылись, оставляя меня совершенно одну на пустынной улице. Посмотрев вниз, я увидела жуткую картину: голубое платье длины миди было забрызгано до середины бедра густой черной грязью. Мой единственный чемодан выглядел так, словно пережил конец света.

Вдохнув поглубже, я запрокинула голову назад и уставилась на безоблачное небо, слепящее обеденное солнце.

– Плевать, – мечтательно вздохнув, я шагнула в сторону нужной улицы. Мой чемодан успел завязнуть в грязи. Потянув его со всей силы пару-тройку раз, я буквально вырвала два колеса. Терпение уже лопалось, но я все же пыталась себя успокоить: – Все хорошо, Катя! Какая ерунда! Пфф! Ты ведь к бабушке наконец приехала! А чемодан… Сейчас найдется выход. Что-нибудь придумаю.

Прикусив губу, я внимательно осмотрелась по сторонам. Буквально в двадцати шагах располагался единственный в деревне магазин с гордой выцветшей надписью «Зорька». Белое одноэтажное здание последний раз ремонтировалось при Хрущеве. В нем можно было купить все: от нижнего белья и стройматериалов, до зубной пасты с колбасой.

Грязная, я ковыляла туда, обходя редкие лужи. Чемодан, проворонивший два из четырех колес с хаотичных сторон, напрочь потерял равновесие. Не будь он весом с меня, просто взяла бы его в руки и понесла. Я пыталась, но не смогла. Главная сложность оказалась на ступеньках. Вспомнив, что по деревне год назад орудовал мелкий воришка, вещи у дверей оставлять не решилась.

– Давай же… – кряхтя себе под нос, я со всей силы тянула его вверх, но тот словно решил окончательно довести меня до нервного срыва. Скользил от грязи, упирался в любую преграду и совершенно не поддавался моей, увы, слабой силе. – Ну!..

Наконец, все вышло. Одним удачным рывком я волшебством буквально закинула его к дверям, заставляя перелететь две ступеньки. Но моя победная улыбка быстро опала.

Дверь магазина со скрипом открылась в самый «подходящий» момент, с уже распакованным рожком мороженного вышел высокий мужчина. Чемодан влетел буквально в него. И все бы ничего. Такой бугай, как этот незнакомец, не заметил веса книг. Даже не пошатнулся. Только вот грязь, пыль, сажа и бог знает что еще, собранное по земляному полу, поднялась вокруг него черной непроглядной дымкой, измазывая светло-серые брюки и белую майку. И, конечно, мороженное. Теперь оно больше напоминало шоколадное.

– Отлично! Поел… – грустно констатировал он, тяжело вздыхая. Осмотрел свой грязный вид, отряхнулся и стиснул зубы. Его день был явно испорчен. – Знаете, я уже это мороженное не буду. А вы?

Вдруг он поднял глаза на замершую в полнейшем шоке меня. Руки от страха сжались так сильно, что начали неметь. Голова закружилась, перед глазами все помутилось… Но я все равно заметила нечто странное.

Стоило незнакомцу сфокусировать надменный взгляд на моем лице, как его черные глаза округлились, а губы немного распахнулись в немом звуке «О». Он замер, как вкопанный. Смотрел на меня странно и пристально, словно забывая дышать.

Это длилось достаточно долго, чтобы я успела прийти в себя, отряхнуться и виновато пробормотать:

– Мне очень-очень жаль! Это правда вышло случайно. Не то чтобы я ищу незнакомых людей и бросаю в них чемоданами… – я нервно хихикнула. Незнакомец продолжал на меня таращиться. Шутку он не понял, или не пытался понять. В его глазах все ярче зарождалось нечто непонятное мне. Некий огонь, пылающий и жаркий. Искрящий! Пройдет много времени, прежде чем я пойму: «Вот тот момент, когда я встряла по самые уши!». Но тогда, неуютно поежившись, я деловито уточнила: – Могу я забрать и постирать ваши вещи?

– Что? – спустя затянувшееся молчание, мужчина отряхнулся и произнес так, словно только проснулся: – Эм… Нет.

– Тогда, – предположила я, стараясь уже избегать смотреть на незнакомца. Он все сильнее давил меня к полу своим властным повиливающим взглядом. Может все дело было в возрасте? На вид казалось около тридцати, – может, деньги?

– Деньги? – недоумевающе переспросил тот, словно забыл значение этого слова. Мужчина с каждой секундой казался все более потерянным.

– Я заплачу вам за испорченное мороженное и… – я махнула рукой, чтобы указать на грязную одежду, но случайно коснулась предплечья незнакомца. Было жутко видеть, как кожа в том месте тут же покрылась мурашками, а черные волоски встали дыбом. Инстинктивно я отшагнула назад, на ступень ниже. И попыталась сделать вид, будто ничего не заметила. – И вашу…

– Ничего мне не надо. Это сущий пустяк. Забудем, – он произнес это мягко, почти пьяно. Пригнулся, явно ища мой взгляд, но я отвернулась. Тогда он зачем-то поспешно спросил: – Могу я узнать ваше имя?

«Зачем тебе это, маньяк?», – тут же в голове появились худшие мысли.

– Незачем, – я сама удивлялась своей выдержке, говорила строго и уверенно. Хотя внутри все уже порядком содрогалось от страха.

– Ты к кому приехала? К родителям? Где они живут? – новые вопросы сыпались на меня снова и снова. Это напугало еще больше: «Да что ему вообще от меня надо?!».

Одарив мужчину натянутой вежливой улыбкой, я сглотнула ком и протиснулась ко входу в магазин:

– Простите, но я очень спешу! Еще раз простите за случившееся, мне искреннее жаль.

Он пропустил меня, отшагнув в сторону. Я была уверена, что отделалась от прилипалы, но не тут-то было. Он зашел следом, а мне оставалось надеяться, что мужчина просто пришел за еще одним чистым рожком, а не караулит меня.

– Катенька! – увидев меня, подруга моей покойной матери Светлана расплылась в широкой приветливой улыбке. – Ты что ли? Такая взрослая стала, красивая! Ну, просто модель! А одета… Платье, как с обложки! Оно-то и понятно – столица. Ты чего это к нам из Москвы приехала? Отчислили?

Я тяжело вздохнула. Это тебе не Москва, где можно жить всю жизнь и не знать, кто твои соседи. Тут твою подноготную в подробностях обсуждала каждая собака. И я бы с радостью обсудила жизнь со Светой, потому что в Мариновке так принято, только вот за спиной немой тенью застыл Он. Я ощущала жар его тела, что казалось невозможным. Тяжелое дыхание на шее, раздувающее длинные русые волосы на затылке. Почему-то я была уверена, что ему ничего не стоит обо мне знать.

– Лето же, к бабушке в гости приехала. – кратко отмахнулась. Пытаясь перевести тему, я многозначительно обвела себя указательным пальцем. – Мне бы упаковку влажных салфеток… А лучше две-три. Есть?

Вещь, которая тоннами лежит на кассе любого супермаркета, вызвала у Светы недоумение:

– Влажные салфетки?! Не знаю… Сейчас на склад сбегаю, гляну. Наши такой роскошью не пользуются. Это у вас там цену деньгам не знают…

Я покорно ждала, пока Света роется в соседней комнате. Нервно топала ногой, незаметно все сильнее и сильнее вжимаясь в прилавок. Лишь бы дальше от него. А он словно все ближе и ближе… Иногда мне казалось, будто кто-то касается моих волос. Или даже нюхает!

«Нет, – убеждал внутренний голос, – это ты просто нагнетаешь!».

– У меня в машине есть салфетки, – вполне четко и громко сказал незнакомец позади.

Но я и ухом не повела. Только хмыкнула. «Неужели теперь так просто маньяки заманивают к себе жертв? Даже не на конфетку… На чертовы салфетки! Дуру нашел?».

– Есть половая тряпка в продаже. Пойдет? – во весь голос прокричала Света. Да так, что в ушах зазвенело.

– Если влажные салфетки не найдете, то возьму ее, – ответила я без задней мысли. Тут мой многострадальный чемодан пошатнулся, затем полетел назад. Оказалось, незнакомец по-свойски взял его в свои руки и осмотрел. От шока я даже не закричала на него, а просто сдержанно выдохнула: – Ч-что вы д-делаете?

Сосредоточенно сведя брови на переносице, он деловито произнес:

– Чемодан очень дешевый. Считай, одноразовый. При всем желании его уже не отремонтируешь, если ты собиралась. Предлагаю вырвать оставшиеся два колеса, так будет проще доставить его домой. Хочешь, сделаю на раз-два?

Широкоплечий двухметровый мужчина крутил мой тяжеленный чемодан одной рукой, словно он пустой и невесомый. Внутри меня все похолодело, а во рту пересохло от мысли: «Если он и вправду маньяк, мне конец! Прихлопнет, как муху и даже не заметит!».

Пока я приходила в себя от шока, за прилавок вернулась Света и деловито ударила кулаком о кассу:

– Салфеток нет, прости. Тряпку тоже не могу продать. Я забыла, что ее баба Нюра просила отложить. Может чем-то еще могу помочь?

С выпученными от страха глазами я посмотрела на продавщицу, схватилась за горло:

– Воды…

В наличии была только с газом. Ее я ненавидела всей душой и телом. Но бутылку осушила полностью даже не заметив. После чего повернулась к мужчине и осторожно попросила:

– Могу я вернуть свою вещь?

Не знаю, что такого он увидел в моих глазах, но тут же переменился в лице, побелел. Голос стал безрадостный, даже растерянный и обреченный:

– Я только хотел…

– Можно, – не давая ему договорить, я настойчиво повторила, чеканя слоги, – мне мою вещь?

Он отдал. Явно нехотя. И я покатила его прочь из магазина. С трудом и болью. Незнакомец неотрывно смотрел на меня, содрогаясь каждый раз, когда чемодан в очередной раз устраивал капризы на ровном месте.

– Помочь? – спросил он наконец. Я промолчала. – Тебе ведь тяжело, такой хрупкой и маленькой…

После пережитого стресса плевать было на грязь. Я, как последняя свинья, достала из лужи грязи вырванные колеса и направилась к дому бабушки так быстро, как только могла. Сердце колотилось в безумном ритме танго. А все потому, что странный мужчина все время был где-то неподалеку. То ошивался у машины, то якобы случайно проезжал рядом.

И я чувствовала его пристальный ТОТ САМЫЙ странный взгляд. Каждую секунду.

– Ты в дом бабушки Тоси идешь? – машина затормозила передо мной, когда я шла… Нет! Бежала домой по жаре с поломанным чемоданом и грязная с ног до головы. Но на все было плевать. Единственное, что беспокоило – это навязчивый мужчина. – Давай подвезу?

«Еще немного, Катя! Совсем чуть-чуть!», – подбадривала я себя саму, а внутри все холодело и умирало. Ведь незнакомец мог в любой момент напасть, а я бы ничего даже сделать не могла. Где он, стокилограммовый бугай, и я, пятьдесят килограмм и метр с кепкой.

– Нет. Не стоит, – без сантиментов я обошла машину, каждую секунду нутром ожидая нападения.

Но его, к счастью, не произошло. Более того, больше мужчина мне не докучал. Только вот с места не двинулся. Так и остался сидеть внутри салона, пока я не зашла в дом.

Глава 2

– Катерина, – бабушка мягко положила свою костлявую дрожащую руку на мое плечо, – убери старые розы и поставь новые.

Я ощетинилась, нехотя возвращаясь в реальность. Всегда, посещая могилу родителей, невольно погружалась в гипноз, разглядывая каменные надгробия – все, что от них осталось. Мне было пять, когда мама с папой последний раз приехали в село к бабушке. Они радостно поделились новостью: папу повысили в должности, а маме увеличили оклад за высокие показатели. Они делились, что собираются вложиться в ипотеку и даже уже выбрали район, где хотят обосноваться.

– Нам пора, Катюш. Собирай игрушки и в машину, – ласково приказала мне мама, нежно сжимая щечки и кратко целуя в лоб. Это было последнее, что она мне сказала. Последний взгляд на нее. Последнее воспоминание.

– Нет, останусь с бабушкой! – вырвавшись из хватки мамы, я бросилась в свою комнату, выделенную мне любимой заботливой бабулей.

– Нам на работу завтра, солнышко. Это невозможно, ты же знаешь, – с тяжелым вздохом произнесла мама и подергала ручку двери, чтобы попасть внутрь. У нее ничего не вышло, я подперла ее стулом.

– Оставь Катерину в покое. Пусть с бабушкой хоть раз останется. А через недельку зятек приедет и заберет свое сокровище обратно, – повелительным тоном не предложила, а именно приказала бабушка. Она всегда была такой: показательно властной, но по сути доброй до крайности.

Родители замерли, явно задумавшись. Ручка двери дергаться перестала, а я затаила дыхание в преддверье судьбоносного решения в моей жизни. «Хоть бы согласились! Так не хочу домой!», – молила тогда про себя глупая я.

– И правда, – мягко вступился отец, лица которого я так и не увидела, – пусть побудет, а? Мы же с тобой целыми днями на работе, а здесь природа, свежий воздух… Что такого может случиться?

Мама согласилась, они с папой уехали спустя несколько секунд. Я вышла из комнаты только после того, как машина двинулась с места. Не доверяла родителям, думала, они поджидают меня за дверьми в комнату, чтобы забрать из дома любимой бабули в душный город.

Той же ночь они попали в серьезную аварию, разбились, погибли на месте.

Возвращаясь в реальность, я уже привычно давилась от слез. Рыдания душили меня, не давая полноценно вздохнуть. «Что было бы, окажись я с ними в той машине? Что было бы, уговори я родителей остаться в селе и никуда не ехать?», – вопросы, что мучили меня долгие годы. Ответов не было.

– Ну же, Катерина! – более грозно повторила бабушка, подталкивая меня к железной вазе с цветами. – Меняй цветы и пойдем. Уже час тут стоим. По твоим ногам скоро бурьян прорастёт.

Вдох-выдох и я усилием воли заставила себя откинуть тревоги, что всегда будут жить глубоко в душе. Нагнулась на колени и сделала то, что бабушка просит. И тогда мой подозрительный задумчивый взгляд упал на бабушку, руки моментально похолодели, а голос просел:

– А ты почему букет не поменяла? Плохо было?

Веник в вазе был сухой, на половину сгнивший. На вид ему казалось не меньше полугода.

– Какой «плохо»? Упаси господь… Тебя просто ждала! – отмахнулась та, закатывая глаза. Мол, не о том думаешь. – Какая разница: поменяла-не поменяла?..

Но для меня разница была. Бабушка старела, хоть я и не хотела этого замечать. В этом году ей исполнялось девяносто лет, и она уже не могла даже нагнуться, чтобы поменять букет в вазе. Но при этом отказывалась продать огромный скот, занималась огородом из последних сил, несмотря на все мои мольбы прекратить.

– Скоро увидимся, – я в который раз погладила памятники, представляя, что прикасаюсь к родным. И тогда мой замыленный взгляд сфокусировался на движущемся объекте перед глазами. Через три ряда вперед раскинулся огромный постамент из черного камня со скамейками, цветочными горшками и скульптурами. Во главе всего был потрет старика в полный рост. Туи, высаженные вокруг на подобии забора, умело подстригал кусторезом уже знакомый мне мужчина. Сегодня на нем были старые потрепанные черные шорты и обтягивающая майка. Сердце в груди тут же забилось с утроенной скоростью, а под ложечкой засосало. Стараясь говорить ровно и, по максимуму, равнодушно, я прошептала: – Ба, а это кто?

Прищурившись, женщина сделала шаг вперед и, увидев моего маньяка, расплылась в редкой для нее улыбке:

– О, это Семен! А что? Знакома с ним?

– Нет, – поспешила солгать я, слишком активно отмахнувшись головой. И тут же солгала: – Просто памятник такой дорогой… Тем более, для Мариновки.

– Да-да, – бабушка с завистью закивала, поджимая губу. – Говорят, он целый миллион вложил в это произведение искусства. Нам такое, увы, не потянуть…

Брови на переносице самопроизвольно свелись. «Кто же ты такой, преследователь?», – почему-то я не могла отвести от него взгляд, словно пытаясь разгадать тайну.

– А кто он? Бандит? Откуда такие деньги? – мне стоило прекратить расспрашивать, но зуд внутри требовал узнать все о «противнике». Вооружен, значит, защищен.

– Нет, что ты! – бабушка от души расхохоталась. Ее звонкий голос разлился по пустынному кладбищу эхом. Семен тут же замер и повернулся. Достаточно резко, чтобы встретиться с моим взглядом и заметить наглое беспардонное разглядывание. С выпученными от страха глазами, сотрясаясь от полученного адреналина, я резко повернулась к бабушке. Тем временем, она спокойно продолжила: – Он сын Пети Дубного, может, помнишь? Жил в синем доме у реки. Был председателем… Не знаю, что у них с сыном произошло, но Семен от него сбежал в шестнадцать лет, и больше они с отцом не общались. А когда Петя понял, что от старости умирает, сыночка отыскал. Тот примчался, успел застать его на смертном одре. Уж не знаю, что там такого Петька ему наговорил, только вот Семен остался жить в его доме.

– Странно все это, – вслух озвучила я свои мысли, стараясь делать вид, что не ощущаю затылком чужой взгляд, – зачем остался? Может, от долгов бежал?

– Ты чего самое плохое о людях думаешь, Катерина? Что Москва с тобой сделала, а?! – бабушка раздраженно отвесила мне невесомый подзатыльник. – У него фирма своя. Кажется, ремонтами занимаются… Толком не знаю ничего… Поговаривают, он всю свою недвижимость в столице продал и хочет нашу Мариновку превратить в курортный город.

– Бред, – фыркнула я, закатывая глаза. Почему-то все мое нутро отвергало, что маньяк может оказаться не маньяком. – Зачем ему это надо?

– Денег заработать. Он уже отстроил дом отца. В настоящую крепость превратил! Забор четыре метра в высоту, камеры… Выкупил территорию вокруг пляжа, строит там что-то днем и ночью, рабочих навез… Светка говорит, он новый владелец магазина и еще нескольких заброшенных домов. Пес знает, что будет… Но ты… – она резко перевела на меня строгий взгляд и пожурила пальцем, – Запомни раз и навсегда: он парень хороший, работящий. Не смей ему дерзить! Он нашу Мариновку любит, рабочие места дает, людей местных уважает!

– Пфф! Нужен он мне… И не собиралась, – нехотя пообещала я. В общем-то, это было правдой. Никаких дел с этим мужчиной я иметь не планировала. И вообще, надеялась никогда даже не пересечься.

– Идем, городская моя, – бабушка произнесла это, как насмешку, а после подхватила под руку и повела к выходу с кладбища. Когда я обернулась по сторонам, Семена уже нигде рядом не было.

«Ушел, – облегченно вздохнула я, – и славно!».

Бабушка ходила медленно, задыхаясь. На предложение купить палочку ругалась, как сапожник. Дома тоже было ее не удержать. «Я вас всех тут бодрее!», – каждый раз утверждала. К забору за кладбищем мы шли тридцать минут.

– Бабушка Тося, – увлечённая уходом за бабушкой, я вздрогнула, услышав знакомый голос. Обернулась и увидела заведенный автомобиль, – садитесь, подвезу.

– Нет, спасибо! – тут же отозвалась я, подталкивая бабушку в сторону дома. Но та не поддалась, всячески улыбаясь Семену. Растерянно, я тихо шепнула ей на ухо: – Что ты творишь?

– Спасибо, сынок. В моем возрасте вредно лишний раз ходить, – неестественно мягко пролепетала та, что еще минуту назад отчитывала меня за просьбу меньше напрягаться. – Поможешь залезть?

С распахнутым ртом я наблюдала за тем, как Семен бережно усаживают мою радостную бабушку на заднее сидение. «Что за черт? Почему она так перед ним стелется?!», – бесился внутренний голос.

Вдруг Семен повернулся ко мне со сверкающими от радости глазами и широкой улыбкой, обнажающей ряд идеально ровных зубов:

– Катюш, а ты садись вперед.

Я приросла к земле, как вкопанная. Кажется, зашаталась, потеряв ориентацию. Во-первых, он откуда-то знал мое имя. Во-вторых, это панибратское обращение… Да и говорил он мое имя так нежно, трепетно… Сразу захотелось извиниться перед бабушкой, что застала нечто интимное.

Мои щеки запылали, а предательский голос задрожал:

– Спасибо, но нет. Я пешком.

Семен тут же переменился в лице, насупился. Его глаза перестали гореть, а наоборот – стали чернее тучи. Вгоняли меня в ужас, обезоруживали.

– Глупости, – произнес он настойчиво, почти приказывая. – Твоя бабушка уже внутри. Садись, поехали.

Почему-то каждая клеточка моего тела внутри кричала: «Нет, нет, нет!». Я испытывала почти панический ужас перед этим гигантом. Что уж скрывать, прекрасно видела его странный для меня интерес.

– Не думаю, что стоит… – промямлила невнятно. Его черные глаза гипнотизировали меня, заставляли согласиться.

– Катерина, – устав от напряжения, прикрикнула на меня строгая бабушка, – а ну-ка перестань меня позорить! Тебе что, семь лет? Что за капризы? Сядь в машину и поехали уже домой! Устроила тут истерику…

От слов бабушки стало стыдно. Я вдруг посмотрела на ситуацию со стороны: мужчина увидел, как старая бабуля еле ноги передвигает и предложил подвезти домой. А я, как последняя мегера, отказываюсь от его бескорыстной помощи.

«Надо уступить… Но только сегодня», – поняла я и засунула поглубже вопящий от страха инстинкт самосохранения.

– Нет, – бабушка вытянула руку вперед, не давая мне сесть рядом с ней на заднее сидение. – Тут место только для меня. Иди вперед.

У Семена был огромный красивый черный «джип» (или около того?), и было явно, что бабушка намеренно зачем-то толкает меня поближе к Семену. Я, едва не плача от напряжения, не желая обострять ситуацию, послушно села рядом с мужчиной. Он поспешно захлопнул дверь и двинулся с места. Так быстро, словно боялся, что мы передумаем и сбежим.

«Это всего на пару минут!», – убеждала себя всю дорогу. Но Семен ехал будто специально со скоростью передвижения моей бабушки. И все время пытался вывести меня на разговор:

– Тебе не жарко? Может, кондиционер потише сделать? А может холодно? Подключить нагрев сидения? Какую ты музыку слушаешь? Можешь на моем телефоне найти…

Только он не понимал, что каждый раз, когда он заговаривал, внутри меня все умирало. Я поняла, что почему-то боюсь его до колик в желудке.

– Мы не там едем? – глаза округлились, когда я вдруг осознала, что Семен проехал нужный дом. В панике я готова была спрыгнуть с авто прямо на дорогу, но останавливала сидящая позади бабушка. Повернувшись к мужчине, я, как могла, строго умоляла его: – Высадите нас здесь, сами дойдем.

– Я довезу вас до дома. Только сперва похвастаюсь, – радостный и улыбчивый, Семен повернулся к бабушке с косой ухмылкой: – Вы не против, бабушка Тося, если я немного похвастаюсь?

– О чем речь? С радостью, сыночек, – тут же отозвалась та, чем немало меня удивила. Казалось, только я чувствовала витающее вокруг напряжение!

Остаток пути прошел в тишине. Вскоре мы оказались на набережной. Когда-то зеленая и вонючая, покрытая тиной речка с травяным берегом преобразилась. Вода стала настолько чистой, что было видно плескающихся рыбы. Берег оказался густо засыпан белым песком, стояли лежаки, зонтики, столики и даже бунгало. Несколько детей прыгали на батуте, кто-то заказывал коктейли в баре, играла летняя веселая музыка…

– Что здесь произошло? – не веря своим глазам, я трижды проморгалась. – Но ведь здесь все было заброшено…

– Было, Катерина! Бы-ло! – произнесла бабушка. Дескать, ты недооцениваешь Семена и незаслуженно плохо к нему относишься. – А теперь вот – курорт. А все благодаря тебе, сынок!

– Захвалили вы меня, но пока незаслуженно. Еще не совсем курорт. Пока сюда приезжают отдыхать только с соседних деревень. Условий для полноценного отдыха мало. Но теперь… – Семен радостно указал рукой на здание за пляжем. Длинное, четырехэтажное, со множеством балконов. Оно казалось простым, но уютным, спрятанным глубоко в тени. – У нас есть маленькая гостиница, где могут остановиться посетители.

– Это замечательно. – без капли лжи произнесла я. Когда-то загнивающая деревня начала преображаться на глазах. А ведь прошлым летом в Мариновке было всего двадцать жилых домов. И все же взглянуть на Семена я не решилась, хоть он старательно искал мои глаза. – Вы молодец.

– «Ты», – вдруг произнес он настойчиво. Внутри меня все похолодело. – Не такой я уж и старый. Всего двадцать восемь лет недавно исполнилось. Неприятно, когда «выкают», Катюша.

Вдруг резко захотелось домой, по рукам прошла дрожь. Пытаясь хоть как-то прийти в себя, я бродила глазами по пляжу и вдруг поймала на себе взгляд продавщицы мороженного, стоящей под зонтиком. Это была Оля, моя давняя подруга. Она с интересом и прищуром переводила взгляд с меня на Семена и явно нервничала.

– Поехали домой, – вместо ответа выдала из себя я, хватаясь рукой за дверь. Будто это могло спасти. Семен не касался меня, но этого было и не нужно. Я дышала его воздухом, ощущала его каждой клеточкой тела. Его глаза сканировали меня, разбирая на атомы. Семена было слишком много в моей жизни. Он буквально перекрывал кислород.

Мужчина завел автомобиль без единого слова, а уже через считанные минуты мы были перед воротами дома бабушки. Спустившись, женщина небывало быстро забежала в дом вперед меня, не сказав ни слова. Я бросилась за ней, но вовремя опомнилась и заставила себя обернуться.

– Спасибо, – неловко произнесла, ковыряя в кровь маникюр за спиной и неловко переминаясь с ноги на ногу. – Бабушка упрямая, ее не заставишь беречь себя. Мы бы шли с кладбища больше часа, а потом бы она до вечера не могла отдышаться…

Я ждала дежурной фразы. Вроде: «Не за что!», «Да мне несложно!» или что-то вроде того. Но ответа не было, и тогда я осмелилась поднять взгляд. Эта была ошибка. Роковая и непростительная.

Он смотрел на меня так жадно, пробирая до костей. Как на лакомый кусочек мяса, съесть который не представляется возможным. Черные пронзительные глаза пылали, искрили. Густые темные волосы стояли дыбом, желваки играли, а мягкие на вид, пухлые губы то размыкались, то смыкались, словно шепча что-то невнятное.

– Катя… – начал было он, но закончил на моем имени, словно распробовав его на вкус, как дорогое вино. Оно пылало у него на языке, как нечто развратное, жгучее, сладкое… Меня бросило в жар. – Катюша…

«Нужно убираться! – вдруг поняла я. – Срочно!».

Резко развернувшись на пятках, я бросилась к калитке. Но он догнал меня. Два резких шага и его мощные пальцы обхватили мое тонкое предплечье. Я замерла с выпученными глазами и отбивающим чечётку сердцем. «Что же он сделает?!», – думала я, боясь вздохнуть.

Он просто дышал, зачем-то нагнувшись поближе к моей шее. Я слышала его рваное, сбитое дыхание и едва заметное урчание в груди. Это был голод, животный и ненасытный.

– Мне нужна… Нужна… – не видь я мужчину абсолютно трезвым буквально минуту назад, решила бы, что он пьяный до безобразия. Едва ворочал языком, не мог собрать мысли воедино и, главное, задыхался. – Мне нужна работница в отель на ресепшен. Пойдешь?

Деньги бы мне пригодились. Жизнь в Москве была дорогой несмотря на то, что училась я на бюджете и жила в общежитии. Но провести все лето рядом с Семеном? Лучше сгореть в аду заживо!

– Нет! – поражаясь своей смелости, я буквально стряхнула его руку со своего плеча и рванула внутрь дома, позаботившись о том, чтобы запереть все возможные засовы. Но уже утром на крыльце дома меня ждал новый, явно недешевый чемодан с этикеткой. На нем не было подписи и адресата, но я точно знала, кто именно преподнес этот нежеланный подарок.

Глава 3

Прожив долгие годы в деревне, я возненавидела типичную для сел тяжелую работу. Но, оставшись без привычной суеты в большом городе на целый год, с радостью пришла на помощь бабуле.

На заре, не выпив даже чаю, я завязала волосы в две высокие гульки и отправилась в огород выкорчевывать сорняки. Погруженная в монотонную работу, совершенно не заметила, как со спины вероломно подкрались. А услышав громкое мужское покашливание, испуганно вскочила на ноги и вскрикнула.

– Спокойно, Катюш, – перед глазами стоял Семен, расслабленный и непринужденный. Широко улыбнувшись, он приветливо подмигнул. – Все свои!

«Свои? Какой он «свой»?! – рычала я про себя, пока сердце все еще возвращалось к привычному ритму. – Как он проникает во двор? Мы ведь запираемся!».

– Вы зачем здесь? – схватившись грязной рукой за бешено вздымающуюся грудь, бесполезно пыталась успокоиться. Душевное равновесие оказалось безвозвратно утеряно. – Что-то случилось? Кто-то умер?

– Нет, – улыбка сползла с губ Семена, как по мановению волшебной палочки. Поставив на землю ведро, он многозначительно указал на него подбородком. – Молоко принес.

– Молоко? В шесть утра? – не размениваясь на сантименты, я уже буквально кричала на мужчину, чем вогнала его в ступор. – У нас есть корова, Семен, если вы не в курсе. Именно сейчас бабуля должна вернуться с дойки. Так что забирайте свое хорошее настроение вместе с ведром и идите-ка на все четыре…

– Это – козье молоко. Дойную козу вы продали прошлой весной, – грубо перебил он меня, складывая губы в тонкую линию. «Господин» явно не привык к непринятию и начинал злиться, с трудом сдерживая внутренних демонов. А они рвались наружу. Это было очевидно! – Твоя бабушка заказала. Я доставляю его каждую среду, если ты не в курсе, – последние слова он особенно акцентировал, словно повторяя меня.

Я растеряла весь свой боевой дух мгновенно. «Катя, – трезво признавала, хоть и не хотя, – ты ведешь себя, как истеричка!».

– Ну, – щеки стали пунцовые, я отвела виноватый взгляд от мужчины к горе сорнякам, что уже успела нарвать с пяти утра, – простите тогда… Все равно могли постучать! Сейчас схожу в дом за деньгами и вернусь к вам.

– К «тебе», – настойчивым властным тоном поправил меня тот. Вздрогнув, я снова взглянула на Семена, но глаза наши уже не встретились. Мужчина явно смотрел куда-то пониже. Облизнув сухие губы, он хрипло пробормотал: – У нас с бабушкой Тосей бартер: она мне пирожки по четвергам, а я ей – молоко по средам.

Опустив взгляд, чтобы понять, что так сильно привлекло внимание раннего гостя, я увидела следы грязи от перчаток. «Неужели он настолько чистоплотный? Мой неопрятный вид его так взбудоражил?», – оставалось задаваться вопросом. А Семен словно выпал из реальности, глаза его снова стали темными, тяжелыми, пронзительными… Он сдерживал рвущихся наружу бесов. С трудом.

И только потом, присмотревшись лучше, осознала происходящее! Я не ждала гостей и натянула белую полупрозрачную майку поверх голой груди, а еще экстренно короткие хлопковые шорты. Кто бы знал, что мой личный маньяк нагрянет в шесть утра прямо на грядки?!

– Спасибо за молоко, – холодно отозвалась, резко разворачиваясь спиной к Семену. И хоть это было уже бессмысленно, инстинктивно прикрыла грудь руками. Теперь я была не в безопасности даже в собственном доме. – Вам пора. Серьезно. Уходите, пожалуйста.

За спиной не было ни единого звука, я же ожидала удаляющихся шагов. Как вдруг легкое, почти невесомое прикосновение коснулось моей спины, пронизывая насквозь острым колючим импульсом. Он мягко скользнул вниз шершавыми от работы пальцами, доставая до верхней части ягодиц. И хоть между нами была одежда, я ощутила все так ярко, как оголенный провод. Кожа покрылась мурашками, дыхание сбилось, в мысли взрывались атомными бомбами: «Какого черта он себе позволяет!».

Я развернулась, чтобы послать мужчину, но увидела в его руке кусок травы, которую тот брезгливо откинул в кучу сорняков.

– Борщевик, Катюш. Будь осторожна, – словно не замечая моего настроя, он широко улыбнулся, подмигнул, а затем спокойно пошел к выходу, насвистывая под нос задорную мелодию.

Дождавшись, пока Семен покинет территорию, я пошла в дом и надела плотную черную кофту с длинными рукавами. А еще позвонила мастеру и договорилась о смене замков на ворота.

***

Ноги совсем не шли, словно к каждой из них было привязано по гире, все мое нутро отвергало бабушкин приказ. А это был именно он: «Быстро отнесла Семену пирожки! Что значит «не хочу»?! Мне прикажешь бегать по деревне? Зачем тогда внучка приехала? Бабушке что ли сложно помочь?!». И коронное, которое порядком начинало бесить: «Совсем обленилась в своей столице!».

И вот теперь я, в красном летнем сарафане в крупный горох и с вязаной корзинкой пирожков, вынуждена идти в логово маньяка.

– Гребанная Красная Шапочка! – недовольно пробурчала себе под нос, фыркнув. – Тоже мне, принц! Мог бы и сам прийти за своими пирожками! Или в город поехать… Зачем тогда такая крутая машина, а? Доставку бы с какого-нибудь ресторана заказал! С его-то финансами даже в нашу глушь привезут…

Увлекшись разговорами сама с собой, я не заметила, как дошла к местной достопримечательности – крепости Семена. Высоченный серый забор с колючей проволокой и множеством камер. За ним виднелась только серая крыша. Мощные железные двери и новейшая система умного дома. Такого, признаться, я даже издалека в столице не видела. Хотя и друзей такого уровня у меня не было.

– Я пирожки принесла. Выйдете, заберите! – произнесла я в домофон, но никто не ответил. Раздался пронзительный писк, и дверь открылась. Но входить я не собиралась. Снова набрала, и снова мне открыли дверь, не став даже слушать.

Пришлось войти. Территория вокруг дома Семена, мягко говоря, поражала: ярко-зеленая подстриженная газонная трава, словно на футбольном поле; выстриженные в ряд туи разнообразных форм и размеров; цветы ухоженными грядками; огромный бассейн с одной крутой горкой, лежаки с зонтиком, современная беседка со встроенным мангалом… И это только то, что в глаза попалось.

Поднявшись по лестнице на крыльцо, я подождала несколько минут в ожидании, что хозяин выйдет и примет «заказ», но этого не произошло. Тогда я просто поставила пирожки на пол и развернулась с намереньем уйти домой.

«А где моя корзинка, Катерина?! – представила я недовольство бабушки по возвращению домой. – Как это ты «не лично в руки ему пирожки передала»? А вдруг мужчина занят? Работает? А пирожки с мясом так и простоят на столе целый день! Я что, зря ночью закваску делала? Совсем ты мой труд не ценишь!».

– Да черт бы его побрал!.. – промычала себе под нос и с обреченным стоном вернулась, принявшись стучать в двери дома. Тишина. Словно пусто.

Передо мой встал сложный вопрос: вернуться домой и получить нагоняй от бабушки (вдруг ей еще и плохо станет!) или нагло вломиться в чужой дом, оставить пирожки на кухне и сбежать.

– Войду, если дверь открыта. – заключила с собой сделку я. Тайно надеясь, что она все же заперта. Увы, прогнула ручку, и та поддалась. – Вот черт!

Я аккуратно ступила вперед, словно воришка. Огляделась. В доме был ремонт по последнему слову техники и моды, совсем не по-сельски. Понятно теперь, зачем Семену столько камер!

– Семен, я тут пирожки принесла! Заберете? – прокричала я на весь дом так громко, как только умела. Никакого ответа. Это уже начинало злить. Ведь кто-то открыл мне калитку, не так ли?! С психом скинув босоножки, я смело побрела вперед по длинному коридору. – А что такого, собственно? Он ведь считает нормальным вламываться к нам с бабушкой? А я чем хуже?

Кухня оказалась самой последней комнатой. Войдя внутрь, я выложила еще горячие пирожки на островок посреди огромной комнаты. Дело было сделано, можно было уйти с чистой совестью. Нет, сбежать… Но я зачем-то оглянулась и обомлела!

Это была не просто кухня, а мечта любой хозяйки: широкая, со множеством ящиков и стильной встроенной техникой. Столешница – из цельного камня. Сам гарнитур из какого-то неизвестного мне материала, явно не пленка или даже краска. Световые панели в самых неожиданных местах подчеркивали все достоинства этого произведения искусства.

– Вот это да… – вслух произнесла я, млея чисто по-женски. Мое разыгравшееся воображение тут же нарисовало картину, как я готовлю тут всевозможные десерты, пироги, сложные блюда… Я отряхнулась, выбрасывая помутнение прочь.

«Что за черт, Катя? Совсем сбрендила?!».

– Нравится, Катюш? – хриплый, ласковый голос раздался за спиной. Я уже знакомо подпрыгнула с безумно колотящимся сердцем и обернулась. Семен стоял полностью голый, лишь полотенце скрывало нижнюю часть тела. Капли воды все еще стекали по его напряженному телу, «спотыкаясь» о мощные мышцы рельефного пресса и скатываясь под махровую ткань. Как бы не пугал меня этот мужчина, я не могла не отметить его физическую подготовку. Настоящий Аполлон без единого недостатка. – Удивительно, правда? Ты даже в моем же доме меня испугалась. Может тебе к знахарке местной сходить, пусть от испуга тебе пошепчет. Нервная ты. Я за тебя прямо переживаю…

«Это, по его мнению, смешно? Ему точно под тридцать, а не под пятьдесят?».

Осознав, что слишком долго пялилась на его грудь, поспешно закрыла лицо руками и, на всякий случай, отвернулась.

– Неприлично! – воскликнула обвинительно, стараясь звучать строго. Но руки подрагивали, ноги подкашивались, а во рту все пересохло. Я убеждала себя, что это от наглости маньяка.

– Что же тут неприличного? – протянул он вкрадчиво, словно мурлыкающий кот. Даже в такой момент я слышала решительную сталь его натуры, плотно скрытую за показательной нежностью. Он пытался быть милым со мной, этакий сельский добряк, но внутри него сидел хладнокровный, не щадящий никого бизнесмен, акула бизнеса. И одному богу известно, что ему от меня на самом деле нужно.

– Перед девушкой… Голый… – одной рукой я нащупала пустую корзинку.

– А ты зачем вошла? – сказал он логичные вещи, но все равно я слышала сарказм в голосе. Он не дал мне выбора и прекрасно это понимал, выставляя меня идиоткой. – Я услышал в душе звонок. Выбежал в коридор, открыл. Думал, ты около двери пирожки оставишь и уйдешь. – Вдруг он зачем-то нагнулся к моему уху слишком близко и указательным пальцем неторопливо заправил вьющийся локон. Его голос звучал необычно проникновенно, утробно: – Ты у нас очень любопытная оказалась… Что же, это хорошо. Показать тебе дом? Тут три этажа. С какой комнаты начнем? Если ты кухню оценила, от спальни с ума сойдешь: панорамные окна с видом на реку, терраса, подвесная кровать…

Воспользовавшись тем, что в проходе к коридору появилась щелочка, я молниеносно бросилась туда. Но не подрассчитала и врезалась лбом в дверной косяк. Тут же, уже сгорая от стыда и обиды за себя, собралась и на этот раз убежала удачно.

– Тише, Катюш. Незачем от меня бежать. Не кусаюсь, – проговорил он вслед громко. Могу поклясться, что услышала тяжелый напряженный вздох и тихую фразу себе под нос: – Если сама не попросишь…

А еще он посмеивался. Снисходительно.

***

Сердце барабанило в груди от щемящей радости. Голова шла кругом, а руки немели! Не помню, когда последний раз так искреннее радовалась чему-то! Не помню, когда последний раз бабочки плясали в моем животе!

– Ба! – я ворвалась в дом с безумными криками словно дикарка. С трудом подавила желание бросить посреди улицы гусей и не заводить этих противных существ в специально отведенную комнату в сарае. – Ба-а-а-а!

– Чего орешь, Катерина? – как всегда недовольно ворчала моя любимая старушка. – На кухне я! Беги сюда скорее!

– Бабушка! Бабуля! – бежала и хохотала, сама себе удивляясь. Еще не преодолев порог, я не удержалась и начала делиться, глотая слова от нахлынувшего адреналина: – Он приедет! Приедет завтра ко мне, представляешь? Говорит, останется на неделю… Ты можешь в это поверить? В деревню, из Москвы! Это же чудо какое-то!

С трудом устояв на месте, подавляя желание прыгать, как маленький ребенок, я наивно ждала радости и от бабушки. Она же, напряженно перестав мешать суп из кролика, положила лопатку и медленно повернулась:

– Кто-кто приедет? Я не поняла…

Позади послышался агрессивный удар ложки о тарелку. Я обернулась и увидела Семена, которого не заметила за столом сразу из-за массивного холодильника. Мужчина ел, как у себя дома. Но теперь перестал. Бросив ложку, он напряженно молчал. На лице его была непроглядная маска, а глаза уставились на меня изучающе.

Напрочь игнорируя мужчину, я старалась замечать только бабушку:

– Макс.

Под столом нога Семена врезалась со всей дури в опорный косяк.

– Какой еще Макс? – бабушка опасно прищурилась.

Немного помолчав в гнетущей тишине, я решалась, что именно рассказать? Макс был моим одногруппником, коренным москвичом. Умным, интересным, симпатичным парнем. Я помогала ему с учебой только чтобы быть ближе, а он изредка дарил мне цветы и даже пару раз водил в кино. Ничего более, увы, не было. Лишь флирт. Но желание приехать ко мне в деревню звучало, как признание в любви!

– Он… – прикусив губу, я вдруг поняла, что бабушка не пустит проходимца в дом. Семен не в счет. – Он мой п-парень.

Рваный пугающий выдох позади заставил подпрыгнуть, но я не повернулась.

– Парень? – бабушка опешила, театрально положила руку на сердце. – Вот это новости! И давно у вас… Это?

Побегав глазами из стороны в сторону, я выпалила:

– Полгода. У нас все серьезно, – испепеляющий взгляд на моем затылке стало почти невыносимо терпеть, он прожигал хуже кислоты. Вдруг мне захотелось поставить Семена на место, чтобы он навсегда оставил меня в покое: – У нас все серьезно. Я его люблю, он меня тоже. Он останется здесь, со мной.

Семен подорвался с места, чудом не сбив стол, а только отодвинув в сторону. Его рык заставил волосы на теле встать дыбом:

– Мне пора, бабушка Тося! Хорошего дня!

Властно вытянув руку перед собой, бабушка строго приказала Семену:

– А ну-ка сядь обратно, сынок! – тот ее не послушал, но и с места не двинулся. Тогда бабушка обрушила свой гнев в мою сторону. Ранее ее ярость была больше шуточной, показательной. Но в этот момент она действительно выглядела чернее тучи. В моменте, когда она импульсивно размахивала руками, я даже решила, что получу пощечину. – Какой еще «Макс»? Совсем сбрендила! Никакой мужчина не будет жить в моем доме.

– Но, ба… – я уже почти рыдала от бессилия. – Как же тогда…

– Хочешь, чтобы он жил тут? Любовь у вас, говоришь, до гроба? Так пусть сначала женится, а потом в гости напрашивается! – разбила всякие мои надежды та, поставив суровую точку в дебатах.

«Не отчаивайся, Катя! Наверняка что-то можно придумать!», – шептала та часть меня, что еще верила в чудо.

– Значит, он будет жить в другом месте. Арендует, хоть это и глупо, – самодовольно произнесла я, а бабушка сцепила зубы и измученно закатила глаза. – Кто-то в селе явно сдаст ему комнату.

– Не сдаст! – уверенно пообещала моя милая ранее бабуля, самовольно сверкнув коварными глазами. И было в этом так много обещаний… Она буквально клялась, что договорится о «радушном приеме» моего гостя.

Вдруг, от отчаянья, я обернулась к Семену. Он был чернее тучи. Сжимал челюсти так, что губы превратились в тонкую линию. Между бровей залегла глубокая морщина, а соболиный взгляд расщеплял меня на атомы.

– Семен, – все же с мольбой в голосе обратилась к нему я, – может Макс сможет снять номер в вашей гостинице? У него есть деньги, он не поскупится.

Семен фыркнул, закатил глаза и оскалился, совсем недобро. Его голос тщетно пытался скрыть рвущуюся наружу злость:

– Нет, там пока не работают коммуникации.

На щеках появились слезы, затрясло от бессилия. Я вдруг поняла, что ни бабушка, ни Семен не на моей стороне. Никто не поможет! Шмыгнув носом, пытаясь сдержать слезы, я пулей выскользнула прочь:

– Я найду выход, ясно? И вы мне не помешаете!

Кажется, позади что-то разбилось на мелкие осколки.

Глава 4

Нервно перетаптываясь, я не могла найти себе места. Еще пару минут и на горизонте должна была появиться машина Макса. Это казалось сном, счастливым и невероятным!

– Ну, – голос изводился волнением, – где же… Где же ты?

Достав из сумочки зеркало, я в который раз проверила свой легкий нежно-розовый макияж и поправила кудри, что все утро пыталась уложить в подобие голливудских локонов. Мое самое нарядное платье, красное на запах длины миди, теперь казалось не таким уж и нарядным.

Пока я кружилась на остановке, разглаживая воланы юбки, взгляд зацепился за знакомый «джип». Это был Семен. Припарковавшись в отдалении, у самого магазина «Зорька», он крутил пальцами зубочистку и не сводил с меня гневного прищуренного взгляда.

– Вот же!.. – недовольно вспыхнула я, готовая подойти к нему и выяснить все на берегу. – А он тут что забыл?

Но было уже не до того: за поворотом знакомо зарычал желтый спорткар Макса. Забыв обо всем, я радостно ринулась к нему.

– Катюнь, садись! – дверь знакомо распахнулась вверх, парень махнул рукой внутрь. И хоть он пытался тянуть улыбку, было очевидно: он на грани паники. Макс пояснил это так: – Пойми, я же из большого города… В моем понимании деревня – это что-то по типу Италии или, на крайний случай, Лазурного Берега… Но это… В таком дне я еще не бывал! Нужно время, чтобы адаптироваться.

Макс вел автомобиль аккуратно, но все равно цеплял низким днищем за каждую ямку и даже незначительную ухабину. Асфальта в Мариновке практически не было, а если где-то остались его следы, то разбитые в хлам. Макс морщился, кривился и даже истошно стонал, нежно поглаживая руль:

– Моя маленькая ласточка… Знал бы, оставил бы тебя дома. Тут только трактор пригодится! Которым эту жуткую деревню лучше снести ко всем чертям.

Парень рассмеялся со своей шутки, а мне стало обидно. Да, деревня была старая, маленькая и разбитая. Но в чем вина местных жителей, трудолюбивых до глупости? Тут скорее нужно задавать вопрос правительству, почему все деньги идут в Москву, а села проседают.

– Ты поживешь в доме моей школьной подруги Оли. Я договорилась, – откинув обиды, я не стала на них концентрироваться. День был слишком радостный и насыщенный, чтобы думать о плохом. – У них есть отдельный летний домик. Небольшой, туалет на улице, но зато отдельный от основного дома и с видом на реку. Ее семья возьмет с тебя небольшую плату, мелочи…

– Сколько? – с искренним интересом уточнил Макс. – Тысяч пять-десять в сутки?

Я от всей души расхохоталась. Только потом понял: а он ведь не шутит. Семья Оли, к слову, хотела всего четыреста рублей.

Оля встретила нас у порога в белом платье с рюшами по плечам. Ее длинные черные волосы были заплетены в две тугие косички, а на лице оказался тяжелый макияж: толстые черные стрелки, яркие розовые румяна и темно-красные губы.

«Чего это она так нарядилась?», – с ревностью подумала я. Сердце больно кольнуло, когда Макс по-джентельменски поцеловал ее руку, заставляя искренне покраснеть. «Он просто так воспитан!», – оправдывала его.

Комната Максу не понравилась, он едва не расплакался, увидев обычную кровать с сеткой и советский деревянный шкаф со слегка поплывшим зеркалом. Тем не менее, с мой стороны все было чисто и уютно, вкусно пахло только что срезанными медовыми розами.

– Я отдохну пару часиков с дороги, – вдруг объявил мне он. – Приходи к вечеру. Поговорим о… Всяком.

Меня буквально выставили за дверь. Расстроенная, с разбитыми надеждами провести с парнем каждый миг, я шла домой и едва не плакала от разбившихся вдребезги надежд. Шлепая по сухой земле в своих парадных белых босоножках на небольшом каблучке, я вдруг споткнулась у бабушкиной калитки о преграду.

– Что… – утерев слезы, заслоняющие плотной дымкой мир вокруг, я нервно проморгалась, – Что это такое?

На земле лежал огромный букет белых пионов, завернутых в дорогую крафтовую бумагу. Нежно-голубой лентой было привязано напечатанное послание: «Они такие же нежные и очаровательные, как ты. Но есть одно отличие: пионы завянут, а ты с каждым днем все прекраснее».

Мир снова расцвел! Я взвизгнула от радости, подхватила букет и закружилась с ним в танце. Теперь было понятно, почему Макс и слова доброго мне не сказал при встрече, почему сразу выставил за дверь. Он просто хотел подсунуть цветы! Сделать все красиво, романтично!

– Бабушка, – радостная и окрыленная, я ворвалась в дом, – смотри, какую прелесть подарил мне МОЙ ПАРЕНЬ! Правда красиво? А ведь пионы сейчас не растут! Сезон давно прошел! Где он только их нашел, волшебник… Да и сорт такой я никогда ранее не видела… Ох, я так счастлива!

Словно маленький наивный ребенок, я буквально тыкала в лицо старушке букетом. Та, не разговаривающая со мной который день, снова промолчала. Отвернулась, продолжила готовить ужин. Тоска и тревога в ее глазах не проходили, а лишь усиливались.

***

– …Родители сделали мне подарок, представляешь, – уже вечером мы пили с Максом чай в его отдельном домике. Про себя я решила не благодарить его за цветы словесно, а… Поцеловать. Давно было пора преодолеть невидимую стену между нами. Все оказалось просто в моих фантазиях, а на деле… Я молча слушала его монолог и слова боялась вставить. – Свели с ректором Сидоровым.

– Как это «свели»? – искренне не поняла я. И хоть разговор был вправду интересный, все мои мысли вертелись в другом месте: как поцеловать его. Как? КАК?!

– Просто, – Макс самодовольно усмехнулся, пожимая плечами, – теперь я что-то вроде его протеже. Будет помогать во всем, проталкивать вверх по карьерной лестнице.

– Это же здорово! – собрав всю волю в кулак, я накрыла его ладонь своей и чуть не умерла от душевного трепета.

Увы, Макс даже ничего не заметил. Не прошло и минуты, как он уже схватил этой рукой печенье.

– Да, только есть одно «но»… – вдруг его лицо приняло страдальческое выражение. Макс заглянул в мои глаза так проникновенно, что сердце забилось с утроенной скоростью. – Ректор хочет, чтобы я до конца лета написал дипломную работу на очень сложную тему. Проверяет мои знания и вообще, достоин ли я его протекции, чтобы потом не облажаться перед важными людьми.

– Ты справишься! – я все же подвинулась к нему ближе. И еще немного… И вот нас уже практически ничего не разделяло. Один воздух на двоих.

– Естественно! – закивал тот, а после лукаво прикусил губу. – Только на меня давят родители, ректор и дикая ответственность. Все это не позволяет написать и слова. Точнее, я начал, но… Мысли улетучиваются, голова идет кругом, и ничего не получается.

Не понимая, что делаю, я инстинктивно выпалила:

– Не переживай, я буду рядом и помогу тебе.

«Именно так ведь поступают крепкие пары, да?».

Макс тут же переменился в лице, скорбь сменилась радостью. Вскочив на ноги, он достал из чемодана ноутбук и протянул мне:

– Правда? Ты такое золото! Впрочем, как обычно! Я другого от тебя и не ждал. Можешь мой ноутбук забрать, а в конце лета вернешь уже с готовой работой.

В недоумении я разблокировала гаджет и открыла единственный доступный файл на рабочем столе. На первой странице оказалась тема работы: сложная даже для выпускника нашей специализации, что уж говорить про вчерашнего первокурсника? А на второй начиналась сама работа…

– Одно предложение?! – в недоумении моя бровь поползла на лоб, а романтическое настроение испарилось. – Ты написал одно предложение и предлагаешь мне закончить? Точнее, написать все за тебя!

Перехватив ноутбук, Макс оставил его на кушетку и накрыл мои ладони своими. Его глаза напоминали мне рыжего котенка из известного мультфильма:

– Знаю, я прошу о многом, но речь идет не только о моем будущем… А о нашем с тобой, Катенька. Понимаешь?

Это был первый настолько явный намек на «нас» со стороны Макса. Дыхание ускорилось так, что я едва не задохнулась.

«Целуй! – подталкивала себя я. – Сейчас самое время!».

Я медленно наклонялась к парню, пока внутри меня взрывались атомные бомбы, выл тайфун!

– О, ребятки, вы тут отдыхаете? Можно я с вами? – дверь в домик хлопнула, радостная Оля прыгнула на кушетку. Момент был испорчен. – У меня сегодня тако-о-ое произошло, обалдеете!

Романтика была бесследно стерта. Весь вечер мы болтали ни о чем.

***

– Кто это? – перевернувшись на лежаке в противоположную от набережной сторону, Макс приспустил очки и завистливо куда-то уставился. – Знаешь его?

– О, а это Семен, – вместо меня ответила Оля, напросившаяся с нами позагорать. В общем-то, она везде была с нами… – Местный меценат. Не такой, конечно, крутой, как ты, Максик…

«Максик!» меня больно резануло по ушам.

Повернувшись, я тоже уставилась туда, куда смотрят все. Там, у новой гостиницы, был припаркован автомобиль Семена. С такого расстояния я не видела, что именно мужчина делал в машине, но почему-то снова чувствовала на себе знакомый прожигающий взгляд.

– Это не «джип», во-первых, – со знанием дела поправил мои предположения Макс. – Это – «рендж ровер». Я таких крутых, если честно, вживую никогда не видел. У моего бати тачка попроще… Нафаршированный всем, чем только можно! На таком не страшно не только по вашей деревне проехаться, но и по горам с ветерком. Один вопрос… Что этот Семен забыл в вашей глухомани?

– Мне вот тоже интересно… – без капли сарказма задумчиво произнесла я, не в силах отвести взгляд от автомобиля.

Семен сидел внутри, я это точно знала, просто доказать не могла. Только зачем? Он был «случайно» рядом везде, куда бы мы не пошли с Максимом, словно немая тень.

Устав пялиться, я первой отвернулась. Разговор снова вернулся в привычное русло. Солнце больно подпекало кожу, солнечный крем не справлялся с испепеляющей жарой.

– Я хочу мороженное, – встав на ноги, огляделась. Буквально в метре стоял киоск. Сегодня в нем работала сменщица Оли.

– Если пойдешь и мне купи. Подороже, – отозвался Макс, лишь слегка приподняв закрывающую его лицо кепку. – Уж позаботься, чтобы меня в вашей Мариновке не отравили!

– И мне! – радостно воскликнула подруга. – Самое-самое дорогое!

Мне было стыдно признаться, но с собой на пляж я взяла слишком мало денег. Сущие копейки. Подойдя к морозильнику, долго изучала цены, прежде чем сделать окончательный выбор и расплатиться.

– Жарко? – стальной хриплый бас за спиной заставил вздрогнуть. – Денек сегодня особенно испепеляющий…

Но я не обернулась. «Игнорируй его, и он сам уйдет!», – наивно убеждала себя я.

Чуда не произошло. Контрастно ледяная рука по-хозяйски коснулась моего раскалённого плеча. Резко обернувшись, я зашипела. Семен недовольно поджал губы, покачал головой:

– Да ты вся горишь… Красная… Кто же в двенадцать дня на пляж ходит, Катюш?

– Я в семь хотела, но Макс пока проснулся… – тут же отряхнувшись, я удивилась тому, что оправдываюсь. – Не важно. Пришли и пришли. Вы хотите купить мороженное? Проходите вперед, я пропускаю.

На удивление, Семен последовал моему совету. Встав рядом так, что наши руки соприкасались, он опустил взгляд на витрину. Мой взгляд против воли скользнул по его мощному загорелому телу, по каменным кубикам на животе и стальным мышцам рук, вокруг которых оплетались вены.

Зачем-то я подумала о том, что его красные короткие пляжные шорты будут на мне, коротышке, как платье…

– Ты какое мороженное будешь, Катюш? – ласковый, пропитанный нежностью вопрос вернул меня в реальность. Запрокинув голову назад, я уставилась в лицо мужчине с немым вопросом: «Зачем тебе это?». Ответ последовал незамедлительно: – Угощу шикарную девушку в черном бикини. Меньшее, что я могу сделать.

Меня бросило в жар. И кто бы знал, почему? Видимо, никто никогда прямо в лоб не называл меня красивой.

Смущенно опустив взгляд, я не сразу взяла себя в руки, но голос удалось сделать безразличным мгновенно:

– Я куплю сама. Макс с Олей тоже хотят.

– «Макс»… – с призрением выплюнул Семен. А потом вдруг зарычал сквозь стиснутые зубы и с не полной силой ударил ладонью по закрытой морозилке. Но достаточно, чтобы та пошатнулась, а продавщица испуганно взвизгнула. Не обращая на это никакого внимания, Семен повернулся ко мне лицом и отчеканил по слогам: – Твой «Макс» не мужик. Он тебя не достоин.

– Что? – я опешила, разозлилась. Но все же инстинкт самосохранения сработал на ура, заставляя неосознанно шагнуть назад. – Кто вы вообще такой?!

– Дам совет, пусть и не прошенный, – злобно подмигнув, он нагнулся в моему уху и, задыхаясь, импульсивно выпалил: – Если твоя женщина хочет мороженное, ты встаешь и без лишних слов идешь за гребанным мороженным! А не заказываешь, как какой-то служанке.

– Да он… – я задыхалась от прилива адреналина. Он был так близко… От Семена буквально искры летели. – Да я…

Игнорируя мои жалкие попытки поставить его на место, мужчина повернулся к продавщице и кинул слишком крупную купюру:

– Дайте девушке то, что она захочет.

А после он развернулся, двинувшись в сторону машины. Под его ногами песок прогибался, агрессивно разлетаясь в разные стороны.

– Вы ничего о нем не знаете! – зачем-то прокричала ему вслед я, словно пыталась что-то доказать почти незнакомому мужчине. «Какая тебе разница, что он о тебе думает? Забудь!», – молил внутренний голос. Но меня было уже не остановить… Самодовольно усмехнувшись, я радостно объявила: – Он подарил мне шикарные пионы с трогательной запиской. Хотите знать? Никто за мной так красиво не ухаживал!

Семен замер, как вкопанный. Медленно повернувшись, смерил меня насмешливым коварным взглядом. Задумавшись, он словно колебался: сказать или промолчать. Решился и явно не пожалел. Было очевидно, мужчина получает почти оргазмическое удовольствие от каждого сказанного им слова:

– Правда, Катюша? А он разве знал на тот момент адрес бабушки Тоси?

И внутри меня все опало. Не знал… А глупая, наивная я думать об этом забыла. Поверила в сказку.

Глава 5

–… И там, получается, мы можем пробыть до самого утра! – я вошла в домик к Максу, а он уже активно что-то обсуждал с Олей. Завидев меня, подруга радостно помахала и позвала присоединиться к ним. Я присела на край диванчика, не в силах отделаться от чувства, что лишняя: – Я тут Максу рассказываю про клуб в Техневке. Ну, ты знаешь!

– Не знаю, – с натянутой улыбкой и показательным спокойствием я пыталась выглядеть «своей» в их уединенной беседе.

– Как это? Разве мы ни разу с тобой не ходили? – Оля растеряно заморгала. Когда она успела ресницы нарастить? Видимо, в город съездила. Максимальный объём, головокружительная длинна. При моргании вокруг нее колебался воздух с огромной амплитудой. – Ах, точно! Тебя сперва бабушка не пускала, а потом ты свалила в свою Москву. А я вот тусовалась до отвала. Дышала полной грудью!

Подруга послала мне такой красноречивый взгляд… Мол, завидуй. А мне, если честно, всегда было плевать на клубы. Я, выросшая в маленькой деревне, чувствовала себя загнанным в угол зверем в местах большого скопления народа.

Но я не хотела ее разочаровывать и театрально вздохнула:

– Везет!

– Так вот… – получив желаемую реакцию, Оля снова вернула все внимание Максу. – Этот клуб обычно работает только пятницу-субботу, но сейчас ведь из-за лета каждый день. Предлагаю пойти сегодня вечером!

– Клуб? Круто, – глаза Макса неожиданно для меня озарились. Почему я раньше не замечала, что он любит подобного рода досуг. – А как называется? Я про него слышал?

– Так и называется «Клуб»! – Оля расхохоталась, махнула рукой и как бы невзначай погладила Макса по плечу ладонью.

Внутри меня все вскипело. Подхватив со стола сладкую плюшку, я начала агрессивно ее грызть:

– Техневка в десяти километров от нас. Ехать по земляному полю. Твоя машина точно проедет, Макс?

– Проедет, после дождей почва давно просохла! Каменная! Тракторами дядя Петя раскатал! – вместо парня мне ответила подруга, а потом вдруг зыркнула на меня с жалобной гримасой: – Катюш, а ты уверена, что тебя бабушка отпустит? Если что, мы не обидимся…

Идти в клуб мне не хотелось от слова совсем. Более того, только при мысли об этом с головой окуналась в паническую атаку. Но там будет Макс и, возможно, это наш последний шанс…

– Мне больше не нужно спрашивать у нее разрешения, – ехидно усмехнувшись, я вдруг не удержалась от шпильки в адрес подруги, – ведь я финансово независимая.

Оля, живущая в основном на попечении пожилых родителей, скривилась, а я тут же пожурила себя: «Катя, что ты творишь? Ты ведь не такая! Не подлая и не злая!».

– Решено! – хлопнув в ладоши, Макс привлек к себе всеобщее внимание. – Вечером едем в клуб «Клуб». Ну, а что такого? Будет потом, что друзьям рассказать… И это явно лучше, чем ничего не делать…

***

Я никогда не была в клубе и понятия не имела, как в него нужно одеваться, но мы выходили из дома вечером, ночью передавали освежающую прохладу.

– Идеально! – лучшим вариантом вдруг показалась шифоновая нарядная рубашка с длинным рукавом и хлопковая красная юбка длины миди. Уложив русые непослушные кудряшки в мягкие и аккуратные, я едва заметно подвела глаза черной подводкой и нарисовала красные губы. Пока я крутилась перед зеркалом, в комнату вошла бабуля и безмолвно застыла за спиной с тревожным взглядом. Я тут же обернулась к ней, приготовившись к нравоучениям: – Что случилось, ба?

Женщина, которая только недавно начала со мной разговаривать, покачала головой и перекрестилась:

– Не подходят тебе такие друзья… Дуреха ты молодая, истины не видишь… Упаси тебя господь!

– Что? Почему? – то, что бабушке Макс не нравится, я поняла сразу, а вот с Олей оказалась удивлена: она-то чем не угодила?

Вместо ответа, бабушка присела на стул с тяжелым вздохом и прижала дрожащую костлявую ладонь к своей тяжело вздымающейся груди:

– Чую беду, Катерина. Не ходи!

– Все будет хорошо, не переживай! Максим – мой друг. Он позаботится обо мне. И Оля тоже. Ты ведь знаешь Олю, да? Она будет рядом… – присев на корточки рядом с бабушкой, я принялась обмахивать ее ладонями.

– В том-то и дело, знаю я твою Олю! – с ненавистью выплюнула женщина, а потом вцепилась мне в руку мертвой хваткой. – Не ходи, Катерина! Я приказываю! Слышала?!

«Она не в себе, – поняла я вдруг очевиднее некуда. – Нельзя ее оставлять одну в таком состоянии!».

Руководствуясь логикой и здравым смыслом, я быстро нашла телефон бабушки и принялась искать в контактах Семена. Только вот имени такого не нашла, зато в постоянных контактах на случай ЧС у нее значился «Сыночек». Гневно закатив глаза, подавив внезапно вспыхнувшую ревность, я набрала этот номер.

Ответили после первого же гудка, тревожный мужской голос с той стороны трубки заставил съёжиться:

– Что такое, бабушка Тося? У Катерины беда?

– Эм… Нет! Вы с бабушкой меня за спиной обсуждаете? – поцокав языком, не давая Семену опомниться, я тут же перешла к главной теме разговора: – Слушайте, мне нужна помощь. Я сейчас ухожу в клуб… Скорее всего, на всю ночь. Это впервые, и бабушка… Эм… Странно реагирует. Мне было бы спокойнее, останься с ней кто-то.

Краткая пауза и звонкий голос:

– Мне прийти и посидеть с ней?

– Да, – тут же выпалила и поняла, что звучит это слишком нагло. – Я заплачу сколько скажите и…

Послышались гудки. Не прошло и двух минут, Семен уже вошел в дверь, как к себе домой. До сих пор не понимала, как он открывал калитку!

– На все лекарства я наклеила стикеры, а аппарат по измерению давления лежит в… – начала было проводить экскурсию я, но тут же осеклась. – Что?

Семен накрыл мою руку своей, заставляя перестать указывать пальцем. Его черные глаза искали мои:

– Я все прекрасно знаю, Катюш. Спасибо, но… – было очевидно: он не договорил. Я ждала. Открывая и закрывая рот, он пытался сформулировать мысли. Его нервный взгляд бегал по моему наряду, при этом становясь еще более вымученным. Наконец, Семен собрался: – Не идти туда.

– Почему? – внутри я закипала, но ответ услышать захотела. «Почему всем вдруг так захотелось удержать меня дома?».

– Это, – Семен кинул неопределенно за окно, – не для тебя.

Сцепив зубы, я злобно сложила руки на груди и прищурилась:

– Все такие загадочные! И никто не может ничего конкретного сказать!

– Просто… – мужчина тяжело задышал, нервничая с каждым мгновением все больше и больше. – Просто не иди и все.

Повисло неловкое молчание. И пока я тихо возмущалась на тему: «Какой же наглый и самоуверенный этот Семен!», он спокойно подошел ко мне вплотную и провел указательным пальцем по высокой горловине блузы, выбитой гипюровым орнаментом. Зацепился за рюши, идущие от одного плеча к другому, и остановился на середине груди, где заканчивалась сборка. Усмехнулся, посмотрел на меня как-то странно. Как на невинного ребенка, вычудившего нечто мило-идиотское.

– Я же говорю, Катюш, – словно резюмируя свои действия, прошептал он ласково, – тебе там не место.

«Это он так сказал, что я отстойно выгляжу? Вот же козел…», – прыснув от наглости мужчины, молниеносно отскочила в сторону.

За спиной раздался сигнал авто Макса. Это был знак. Гордо вздернув подбородок, я радостно убежала прочь из дома, даже не обернувшись на Семена. А он смотрел мне вслед. Хотел остановить, это был очевидно, но у него не было на это никаких прав.

***

– А вот и мой любимый клуб! – радостно завизжала Оля, хлопая в ладоши. – Здесь прошли самые незабываемые ночи в моей жизни!

Я в который раз исподтишка осмотрела подругу. Никто не предупредил, что униформа для посещения подобного заведения на уровне пляжной моды. На Оле было черное платье, густо обшитое пайетками. Узкое настолько, что проступала каждая родинка. Без бретелей, держалось на груди. Едва прикрывающее все стратегические места. Ноги украшали ботфорты на высоченных шпильках, в стразах и разноцветные. Про боевой макияж и сложную многоуровневую прическу даже говорить не стоит.

– Эм… – Макс же задумчиво пялился на белое одноэтажное здание, больше напоминающее секту, и белел так же сильно, как стены «Клуба». – Ну… Сойдет… Наверное…

Вокруг клуба стояло множество средств передвижения: велосипед, мопед, мотоцикл, «Жигуль», «Ланос», «Нива» и даже «Киа»… Все они чувствовали себя крутыми покорителями женских сердец, пока не приехал желтый спорткар. Женщины и мужчины моментально сменили радар интересов. И если первые оказались заинтересованы в хорошем смысле, то вторые – в плохом.

***

– А тут неплохо! – радостный Макс извивался в обнимку с тремя незнакомыми мне девушками, все они ластились к нему, как к счастливому билету в безбедную жизнь. – Я бы сказал, очень даже хорошо!

Я же сидела на лавочке, неуютно оглядываясь по сторонам. Мои наблюдения за первый час в клубе были не совсем утешительными. Из хорошего: все девушки оказались менее вульгарно одеты, нежели Оля. Из плохого: я все равно была самой «закрытой». Почти как монашка.

Дальше самое тревожное: абсолютно каждый мужчина клуба точил зуб на Макса. Он забрал всех девушек. Серьезно, всех без исключения! Это привело к тому, что парни начали сбиваться в кучки и враждебно шептаться, договариваясь о чем-то.

Я бы обязательно предупредила об этом Макса, отлипни он от юбок хоть на мгновение и поговори со мной.

– Катюх! Смотри, чё добыла! – прыгнувшая рядом Оля буквально светилась от счастья. Высунув из-за спины бутылку чего-то мутно-белого, не прозрачного, она весело ее взболтала. – Чистейший самогон!

От шока глаза едва из орбит не выпали:

– Ты собралась это пить?!

– Не я, – она вдруг достала откуда-то три одноразовых стаканчика. – А мы, дуреха!

Глядя на то, как уверенно и профессионально Оля разливает алкоголь, пришла к неутешительным выводам: «Пьет она далеко не в первый раз!».

– Макс ведь за рулем… – бросив на парня краткий взгляд, я поморщилась. Он уже в наглую лапал двух блондинок за грудь. Их парни уже разминали кулаки.

– Тут ехать всего-ничего, ерунда! – отмахнулась Оля. Для нее мое оправдание звучало глупо.

– А я… – только от одного взгляд на пойло меня скрутило, – Не хочу, правда.

– Не хочешь? Серьезно? Опять ты начинаешь! – подруга посмотрела на меня злобно, почти агрессивно. А потом нагнулась к уху и прошептала: – Тебе не надоело быть такой?

– Какой «такой?» – я нахмурилась, перестала дышать.

– Ну… – Оля скривилась, как от лимона. А потом опрокинула первую стопку и расплылась в улыбке, будто это был сладкий морс. – Правильной до мозга костей. Зажатой, чопорной, великосветской. Я люблю тебя, солнце, но кто тебе это еще скажет кроме лучшей подруги? Даже твой внешний вид! Просто фу! – она с насмешкой потрепала рюшки блузы, и я стыдливо покрылась румянцем. – Костя с соседней деревни уже спросил меня, зачем я привела с собой маму. Маму, Катя! А мы с тобой ровесницы!

– Так и сказал? Маму?! – сжав губы, я пообещала себе, что не разрыдаюсь. Но, господи, как же стало стыдно!

– Слово в слово. А Иван из Нижних Щепок вообще решил, что ты сразу после церкви. С молитвы, говорит, ее выдернули? – окончательно добила меня Оля, и я непроизвольно всхлипнула, впиваясь коготками в ладони до больного жжения. – Посмотри на девушек, которые привлекают Макса… – и я посмотрела по велению подруги, она же прокомментировала вслух. – Веселые, раскрепощенные, уверенные в себе и, главное, красивые… Такая, как ты, никогда и ни за что ему не понравится. Серая моль!

Боль в груди разрасталась с утроенной скоростью. Острая, пронзающая своими шипами мое хрупкое и наивное до глупости сердце. Я смотрела на веселящегося Макса и вынужденно констатировала факт: «Он не видит меня. Не замечает. Я не существую в его вселенной!».

Удар под дых… Голова закружилась… Руки затряслись…

– А знаешь, – резко схватив стаканчик с алкоголем, я закинула его в себя, как панацею от душевных болезней, – почему бы и нет?

Пойло полилось внутрь, как кислота, сжигающая все на своем пути. Горло пекло. Желудок пек. Тело покрылось мурашками, голос пропал, язык онемел. Вскочив на ноги, я тяжело задышала, с трудом удерживая себя в сознании.

Заливаясь хохотом, Оля опустошала уже третью стопку:

– Ты че, первый раз пьешь? Мда…

«Второй, – припомнила я про себя. – Когда-то пробовала шампанское».

Но Оле незачем было это знать. А также то, что любой алкоголь мне попросту не нравился. Это ведь даже невкусно! Самогон еще не усвоился, а я уже пожалела о своем опрометчивом поступке. Кому, спрашивается, и что я вообще доказывала?

– Идем танцевать! – дернув за руку, Оля уволокла меня на танцпол. Она прыгала, крутилась и вертелась, при этом умудряясь выпивать и поить Макса. – Правда, весело? Не зря пошла?

Не весело. Зря пошла. Теперь я видела это ярко и четко. Перед глазами все вертелось, как будто меня отжимали в стиральной машине. Лица, даже самые приближенные, расплывались, все запахи казались острее привычного. А живот все жег и жег… Горло сжималось и сжималось…

– Я… Мне нужно отойти… – резкий приступ тошноты заставил схватиться за лицо руками и броситься прочь из клуба. Оля махнула рукой, мол, иди.

Я понятия не имела, есть ли общественный туалет в клубе, искать попросту не было времени. Поэтому выскочив на улицу, долго опустошала желудок, корчась в болезненных спазмах. С каждой секундой становилось все лучше. Но недостаточно, чтобы веселиться или хотя бы стоять на ногах.

– С обратной стороны здания есть комната для девушек и мальчиков, – сочувственно подсказала мне проходящая мимо девушка с сигаретой. – Там можно умыться и привести себя в порядок.

Так я и сделала. Облилась холодной водой, пошлепала по щекам, прополоскала рот и вернула способность говорить. В клуб я вошла с твердым намереньем уговорить Макса вернуться домой. Или же попросить отвезти меня, ибо мое самочувствие теперь оставляло желать лучшего.

– Вы не видели тут парня… Высокого, в синей рубашке, худого, с темными волосами, зачесанными вверх? – не найдя друзей, я обратилась к попавшемуся на пути парню.

Он странно ехидно посмеялся:

– Видел. Его наши выпинали, как шавку последнюю.

Глаза поползли на лоб:

– Что значит «выпинали»?

– Значит, – агрессивно рявкнул тот, почему-то именно на меня, – нехрен чужих баб за жопы лапать!

«Все-таки добрались до него парни. Не выдержали!», – с ужасом осознала я, выбежав на улицу. На том месте, где была припаркована машина Макса, сейчас стояла группа парней.

– Он уехал с этой шалавой, – буквально выплюнул мне в лицо один из тех, кого я в панике спросила, куда делись мои друзья. – Передай им, козочка, еще раз этого лошка тут увидим, и останется без яиц, которые он к нашим бабам подкатывал!

Уши вяли от его слов, но от компании парней исходил такое амбре алкоголя, что припираться не решилась. Стало не по себе. Активно закивав, я начала медленно отступать назад. Сальные взгляды толпы незнакомцев скользнули по мне с головы до пят. Я ощутила себя голой… Облапанной сальными руками в самых неожиданных местах.

– А ты с какого села, котенок? – с натиском спросил один, шагнув вперед. – Домой собралась, да? Так мы тебя подвезем. Правда, мест мало… Придется сесть ко мне на коленки!

Они загоготали, как лошади. По спине скользнули мурашки. Сглотнув ком, я подавила окутавший ужас и как можно мягче отмахнулась:

– Нет, спасибо большое!

«Нужно бежать! Прямо сейчас!», – инстинкт самосохранения вопил, как сумасшедший. Подавив панику, я заставила себя успокоиться: «Макс не мог тебя бросить одну. Особенно зная враждебно расстроенных местных! Скорее всего, он просто отъехал подальше и ждет там. Конечно. А как иначе? Это ведь твой Макс».

Держась из последних сил, двинулась в ночную тьму поля, через которое мы ехали к клубу. Позади услышала холодящий душу голос:

– Из Мариновки, значит? И мы. В одну сторону, значит… Судьба что ли?

А потом они заржали, как лошади.

Тошнота пропала, как небывало. Голова кружиться перестала. Взяло верх нечто животное, что безостановочно повторяло: «Быстрее, Катя! Быстрее!». И я летела вперед, не разбирая дороги. Про себя молилась, что Макс припарковал машину где-то очень близко, просто заглушил мотор и выключил свет, скрываясь от отморозков.

Глава 6

Но километр оказался позади, затем второй. За спиной уже не было видно клуба, с обеих сторон крылась беспроглядная ночная тьма. Ноги ныли, пока каблуки снова и снова подворачивались на каменистом поле.

Шла и плакала от собственной ничтожности. Оля была не виновата и Макс тоже. Я сама загнала себя в проблемы. Я виновата, мне и выбираться. Шла и плакала, как последняя неудачница. Вдруг позади, со стороны клуба послышался рев автомобиля.

Замерев, ощутила биение сердца: «Вдруг это Макс? Могла я случайно пройти его машину? А он не дождался меня и поехал искать вдоль всего пути…».

Но мечты и сказки рухнули по мере приближения автомобиля. Рев двигателя был иным, авто ехало тяжело и разваливалось по пути.

«Нет, – пятое чувство в груди окутало страхом, – это точно те отморозки!».

Оглянувшись по сторонам, я поняла, что со всех сторон чистое беспроглядное поле. Ни одного дерева или даже кустика, чтобы скрыться. Юркнув в сторону от дороги, я просто упала на землю и закрыла лицо руками. Сотрясаясь в беззвучных рыданиях, тайно отсчитывала секунды до того, когда машина проедет мимо.

Но они остановились.

– Ушла что ли? – один из них вышел и огляделся.

– Нет, – фыркнул тот, – я ее точно видел. Значит, прячется.

Секунда, вторая, третья… Я не дышала, боялась. Пялилась в затянутое облаками небо и тряслась, молясь проснуться от жуткого сна.

Вдруг телефон, который все это время отказывался ловить связь, волшебным образом среагировал. Наверное, я больше не отвечала за себя. Я сделала то, что не отвечает логике, и за что буду жалеть всю жизнь. Среагировала на звук, достала сотовый из кармана. Он разблокировался с помощью моего лица, экран озарился сообщением от Макса: «Мы уехали пораньше, скучно стало. Попроси кого-то тебя подвезти».

И все. Это был конец.

– Вот она! – закричал один из них. Я вскочила на ноги и бросилась бежать куда глаза глядят. Уже плевать было на каблуки, ямы, камни. За мной гнались четверо. Для них, пьяных и веселых, это была охота на живца. – Держи.

«Дура, дура! – повторяла, пока бежала так быстро, как только могла. – Как я могла такое вычудить?! Зачем достала телефон?».

Но они бы все равно услышали громкий сигнал об СМС, поэтому корить себя было бессмысленно. Что есть, то есть.

Секунда сменяла другую. Они приближались. Шансов и так было мало и тут… Я подвернула ногу. Больно, опасно, по ощущениям будто ломая.

– Веселая ты, – один из них поймал меня за ногу и протянул к себе за плечо. Я была рада, что одежда защищает меня от трения о сухую почву. Закинув на плечо вырывающуюся, кричащую призывы о помощи меня, он радостно отвесил мне шлепок по пятой точке. – Интересно, в постели ты такая же суетливая? Проверим.

– Мы все проверим, – с обидой и предвкушением в голосе повторил парень, что шел бок о бок. Остальные в предвкушении похихикивали. – Не забывай! Я второй!

Они делили очередь, открывая для меня дверцы машины. Все казалось нереальным. Не со мной. Плохой ужастик, где конец известен с первоначальной заставки.

Все были настолько эмоционально возбуждены, что не заметили машину, едущую навстречу. Вместо того, чтобы проехать мимо, она остановилась.

«Друзья подонков подъехали!», – поняла я и начала потихоньку умирать изнутри. И все же так просто сдаваться не собиралась. Кусалась, дралась и не давала засунуть меня в авто. В конечном итоге они решили затолкать меня в багажник. Но не дошли. Что-то произошло.

Заплаканная, с черными кругами перед глазами от ослепляющего ужаса, я потерялась в криках и стонах вокруг. Парни пропадали один за другим. Последним оказался тот, кто держал меня на плече.

Теплые знакомые руки вырвали меня у незнакомца и нежно поставили на пол. Кратко оглядели. Это был Семен. Он не мог смотреть мне в глаза и сделал вид, что засмотрелся в пол:

– Постой пока тут, Катюш. А лучше отвернись.

Что я и сделала. Слышать крики и хруст костей было просто невыносимо. Не знаю, как и что сделал Семен парням, но те все лежали вокруг своей «Лады» в бессознательном состоянии, держась руками за причинное место.

– В-все? – спросила я у мужчины, когда вокруг появилась гробовая тишина. – Это конец?

– Нет, не все. Не конец! Я договорюсь, их посадят куда надо. А ты напишешь заявление. Только без сочувствия, поняла? – сжав мои щеки, Семен повернул мое лицо к себе. Никогда ранее я не слышала мужчину таким яростным, пугающим. Не видела такого пронзающего своим холодом взгляда! Мурашки скользнули по телу от непонятного ужаса. А ведь он меня спас! Чего, спрашивается, теперь бояться? Я кивнула. – Молодец, Катюш.

Чмокнув меня зачем-то в лоб, он облегченно протяжно вздохнул. Так много читалось в этом обычном жесте – страх, тревога, облегчение, злость и «я же говорил». Наконец, отшагнув в сторону, он сжал мою руку так сильно, словно боялся побега, и потянул к своей машине. Я сделала шаг и закричала.

– Нога! – из глаз брызнули слезы. – Я ее подвернула!

Без лишних слов Семен мягко подхватил меня на руки, после чего усадил к себе в авто. Сам пристегнул, совершенно не стесняясь прикосновений. Я видела, как его руки, сбитые и кровавые, дрожат при виде моей порванной рубашки и грязной юбки.

– Я грязная. Вымажу твою дорогую машину. Давай помою? – спустя пять минут гробовой тишины я первая ее нарушила. Семен стрельнул в меня таким взглядом, что взяла оторопь. Я сразу поняла, это его совершенно не беспокоит. И даже оскорбляет. Тогда, сглотнув ком, решилась на главные слова: – Спасибо, ты только что спас меня от изна…

– НЕ ЗА ЧТО! – резкий удар по рулю и рычащий рев из его груди заставил вжаться в спинку. Он не дал мне договорить. Слова больно резали по ушам.

– А как ты тут оказался? – все же спросила я, любопытство мучило. – Оля сказала?

Он злобно хмыкнул:

– Нет.

– Тогда?.. – не давала ему замолчать я.

– Гулял, – саркастично хмыкнул тот.

Он так и не ответил. Но я почему-то решила, что именно из-за меня он поехал к клубу. Может, бабушка заставила проверить, не натворила ли бед ее внучка? А может и сам хотел удостовериться, что все хорошо. Может, машину Макса увидел, а меня в ней не застал?.. Кто уж теперь узнает. Семен явно подробностями делиться не собирался.

По пути от морального перенапряжения я незаметно для себя отключилась. А когда открыла глаза, ослепила освещенная улица большого города.

– Мы где? – в ужасе я бросила испуганный взгляд на Семена. – Это же?..

– Да, – подтвердил он совершенно спокойно, будто мы действовали согласно плану. – Подмосковье.

– Но?.. – я снова начинала бояться.

– Хочу удостовериться, – он сжал руль до хруста и сцепил зубы в ярости, – что ты здорова. Эти уеб… Парни могли успеть тебе навредить.

– Семен, – мягко взмолилась я, – вам не стоит больше так обо мне переживать.

– «ТЕБЕ»! Я же просил, Катерина, – рявкнул он, и я замолкла. Выдохнул, явно с трудом выдал из себя спокойный тон: – Стоит, не стоит… Ты о бабушке своей подумала? Мы уже тут, пусть врач все решит, не сопротивляйся.

После этого мне было страшно называть его на «вы». В ту ночь я впервые увидела, каким монстром бывает Семен, если захочет. И, упаси господь, попадаться под его тяжелую руку не собиралась.

***

– Семен, – шепнула я, словно нас кто-то мог подслушивать в автомобиле, – ты не туда приехал. Это – платная клиника!

Платная, да еще какая! Огороженная высоким электрическим забором с пропускным пунктом. Его Семен успешно прошел по какой-то личной золотой карте. Сама клиника напоминала стильное хайтек здание, где двери людям открывал специально обученный человек, робот надевал людям бахилы, а отдельная женщина бесплатно предлагала воду, чай, перекус…

– Знаю, Катюш, – он посмотрел на меня с нежностью, как на ребенка. – Тут мой доктор работает, он сегодня в ночную смену и нас сразу примет.

Когда Семен вышел, я последовала его примеру. Быстро оббежав авто, он поймал меня на руки и строго покачал головой. Мол, тебе наступать на ногу никто не разрешал. Я виновато потупила взгляд. Но, если быть совсем честной, имело место и смущение. На руках до Семена меня носил только отец в раннем детстве.

– Ты болен? – стараясь не обращать внимания, как на нас таращатся проходящие мимо люди, я затаилась. Семен издал сконфуженный звук. Мол, с чего я это вообще решила? – Зачем тогда тебе личный врач?

– Катюш, – он усмехнулся, позволяя швейцару пропустить нас внутрь, – доктор нужен любому ответственному человеку, чтобы не болеть. По-твоему, идти надо, когда уже что-то отваливается?

Собственно, так я думала. Врачей за всю свою жизнь видела пару раз. И то, когда зубы мудрости удаляли. Мягко скажем, встреча была не из приятных и оставила «шлейф воспоминаний» на полгода вперед.

Федор Семенович был другой. Обходительный, осторожный, дотошный и не смеялся, когда я рассказывала ему, казалось бы, незначительные или стыдные подробности своего здоровья.

– А теперь вашему молодому человеку нужно выйти. Не бойтесь, вашу любовь никто не украдет. Тут решетки на окнах, – громко объявил врач, многозначительно покашлял в сторону Семена. Тот, по-детски растерявшись, встал и быстро потопал к выходу. Мне показалось, что еще и щеки запылали. Выглядело это довольно комично. Особенно, когда Семен не успел захлопнуть дверь, а Федор Семенович насмешливо добавил: – Ревнует, бедолага… Куда мне-то, на старости лет, соревноваться с таким красавцем?

Я поправлять врача не стала, хоть и сама мысль об отношениях между мной и Семеном казалась нереальной и абсурдной. Десять лет разницы – какая может быть любовь? И хоть после спасения мое отношения к нему кардинально поменялось, и вражеский настрой испарился в воздухе, я все равно воспринимала его, как старшего брата или потерянного отца. Ни больше и ни меньше.

***

–…Растяжение, парочка ушибов, ссадин и легкий испуг, – подвел итог доктор под конец обследования, – Вот ваш итог после встречи с отморозками. Довольно неплохо!

– Особенно если учесть, что им досталось куда больше, – повернулась к Семену, стоящему за спиной, с широкой улыбкой, – Правда?

Он ничего не ответил, просто посмотрел на меня так… Странно. Почему-то сердце в этот момент сжалось до боли, и голова вновь закружилась.

– Ох, молодежь… Весна вроде еще не скоро… Идите, отдыхайте, – мечтательно пролепетал доктор. – Ближайшее время ногу не нагружать. Соблюдаем второй стол, Катерина!

Семен не воспринимал мои просьбы о самостоятельном передвижении, словно вовсе не слышал. В конечном счете я просто смирилась. Уже в авто по пути домой мужчина вдруг уточнил:

– Зачем соблюдать второй стол? Какие-то проблемы с животом?

Я промолчала, было стыдно до одури. Все равно, что признаться отцу о курении за гаражами. Не хотелось поймать на себе «тот самый» родительский взгляд, аля «я в тебе разочарован».

– Катя! – буквально потребовал он, поворачиваясь ко мне на светофоре и сверля гневным взглядом. – Отвечай, живо.

Ну, мне и пришлось ему кратко рассказать про Олю, самогон и то, как Макс вел себя тем роковым вечером. Я старательно пыталась выставить друзей в розовом свете, но все равно Семен по итогу фыркнул:

– Вот ублюдки. Оля эта мне никогда не нравилась…

– А Макс нравился? – с сарказмом спросила я, многозначительно приподнимая бровь.

И снова этот взгляд. Обжигающе горячий! Многозначительный. Только знать бы, к чему он?

– Я промолчу, – буркнул Семен и отвернулся к дороге. Остаток пути мы промолчали. – Ни говори мне больше никогда о нем.

Когда Семен припарковался у ворот дома бабули, уже светало. Больше всего на свете я боялась, что она не спит. Утром я собиралась рассказать ей легенду, как упала со ступенек в клубе и отравилась пирожками, но если она заметит меня в порванной грязной одежде, то уже не поверит в эту чушь.

– Я сама! – взмолилась, когда мужчина снова взял меня на руки и, не слушая мольбу, понес в дом. – Прошу тебя, а если бабушка увидит?

Он молчал, не реагируя на мои просьбы. А я взглядом рыскала по окнам, надеясь не увидеть в них бабулю. В который раз мне привиделась ее тень, аккуратно выглядывая из-за занавески… Внутри все похолодело! Но когда Семен зашел внутрь, никто не вышел нам навстречу, в доме стояла гробовая тишина.

«Спит, – облегченно вздохнула я, когда, проходя мимо спальни бабули, увидела ее скрученное на постели тело. – И слава богу!».

– Теперь ты можешь идти, – мужчина положил меня на постель и завис сверху коршуном. Глядя в его распахнутые глаза, я боялась лишний раз вздохнуть. – Ну, слышишь? А если бабушка проснется и застанет тебя в моей спальне?

Он косо усмехнулся, в его глазах заплясали хитрые черти:

– И, что будет? Заставит жениться?

– А, – я растерялась, глаза забегали в разные стороны, – если и так!

– Значит, – он легко пожал плечами, будто даже не задумываясь, – поженимся.

Я захлебнулась воздухом. От возмущения? От шока? От неожиданности? Не знаю… «Он блефует. Расслабься. Выводит тебя на эмоции!», – поняла и немного успокоилась. Как минимум до того, как его рука упала на мою щеку и нежно провела костяшками по едва заметному порезу, оставленному жесткой травой. Так осторожно, будто это фарфор…

Семен нахмурился, его черные глаза окрасили боль и бессилие. Скрепя душой, он прошептал:

– Пообещай, что больше не пойдешь туда.

Куда «туда» я не спрашивала. Прекрасно знала, что речь идет о домике Максима. Но я не винила его в случившемся так яростно, как Семен. И все же считала, что нам СТОИТ выяснить отношения.

– Не могу, – не скрывая чувства вины, я скривилась. После того, что сделал для меня Семен, мне было тяжело делать ему больно.

Он разозлился, сжимая челюсти, и захрустел зубами. Сведя брови на переносице, играя желваками, плавно спустил ладонь к шее и верхней части блузы. Скользнул шершавыми пальцами по затяжкам шифоновой ткани, вызывая легкую дрожь. Он вспоминал то, что не мог поменять, и испытывал боль. И я вместе с ним.

– Почему?.. – то ли у меня, то ли у себя спросил он, но я не ответила, сама точно не зная ответ. Люди часто делают то, чего не могут объяснить. На все веление сердца.

Черный взгляд сфокусировался на моих губах. Завороженный, вдохновленный. Казалось, мир вокруг Семена перестал существовать. Он потянулся… Я резко отвернулась. Он понял, выровнялся и тихо ушел.

Поспать мне удалось всего пару часов. Переодевшись в кофту с длинными рукавами и джинсы, я мелкими перебежками доковыляла к домику Макса. Что-то внутри меня изводилось, требовало увидеть его здесь и сейчас, словно это вопрос жизни и смерти!

Мягко открыв дверь, я боялась его разбудить скрипом двери, но все прошло гладко. Только вот в полутьме не заметила, как наступила на что-то шуршащее. Пригляделась и потеряла дар речи. В горле застрял камень. Это было платье Оли. А дальше ее лиф, трусики и мужская одежда… Виновники событий лежали абсолютно голые на простынях. Мокрые, измотанные, а на полу в углу избушки валялось три использованных презерватива.

Меня снова начало мутить. Вырвавшись наружу, я пыталась опустошить желудок, только вот было нечем. Горечь душила, боль разрывала на части! Я умирала заживо! Моя первая влюбленность закончилась трагически, как в каких-то драмах. Разбитое сердце, потерянный смысл жизни и чувство полной никчёмности.

Я вышла за ворота дома Оли опустошенная, без слез и чувств. Как пустой бокал, треснутый и без ножки.

Семен стоял там со сложенными на груди руками и каменной миной. Словно точно знал, что я именно там увидела. Искал на моем лице… Что именно? Слезы? Желание смерти? Повыдергивать Оли все косы? Устроить истерику? Но ничего не было, и, кажется, его это напугало еще больше.

Только он промолчал на эту тему. Просто взял меня на руки и понес к дому бабушки:

– Тебе ведь сказали, не напрягать ногу, Катюш.

«Ногу… – с тоской подумала я. – Нога больше не болела. Болело лишь все остальное».

Глава 7

Острые солнечные лучи дерзко кусали светлую кожу, пока мягкий прохладный ветерок ее заботливо остужал. Сидя на шезлонге, я спокойно читала роман, смысл которого улетучивался из головы по ходу сюжета. Это был будний день, обед, людей на пляже практически не было. Мне почти удалось вернуться в те спокойные безоблачные дни, когда Мариновка еще не превратилась в курорт, а моя жизнь в руины.

Почти…

– Привет… – глухой неуверенный голос позади заставил вернуться в реальность. Внутри все ощетинилось, сжалось. Но внешне я была спокойна, не отрываясь от букв, перемешавшихся перед глазами. – Ну, Кать… Долго ты еще будешь дуться? Хватит.

С тяжелым вздохом, обреченно скинув ноги на песок, я вынуждено села и посмотрела на Олю. Бросившая свой холодильник с мороженным, она нервно поглядывала на него, чтобы удостовериться, что не появилось клиентов.

– «Дуться»… – я поморщилась, но не от испепеляющего солнца. И все же надела защитные очки с черными, наглухо закрывающими глаза стеклами. Девушка не должна была видеть ту боль, что до сих пор горела в сердце. – Как-то по-детски звучит. Мы ведь не в садике…

– Ну, – она задумчиво почесала висок, неловко перетаптываясь на месте, – не обижайся на меня, прошу!

– Не обижаться? – я театрально состроила удивленное выражение лица. – А почему я должна была на тебя обидеться? Что-то, по твоему мнению, пошло не по твоему плану?

С того рокового дня мы с подругой, уже бывшей, не общались. Видимо, я оставила напоминание о посещении домика Макса тем утром, потому что она все поняла и не приходила, вопросов не задавала.

– Я ведь не знала, что он – не просто друг! Что у тебя к нему чувства! – девушка вдруг вспыхнула, выплескивая накопившиеся эмоции. – Он приставал ко мне с первого дня, если бы только словом обмолвилась, я бы никогда себе не позволила ничего подобного!

«Приставал с первого дня»… Новый удар под дых. Хорошо, что на мне были очки. Могло ли это быть правдой? Если так, то я всегда была для объекта своей любви лишь безликой тенью за спиной, не больше.

– Оль, – скрутившись, я захотела вдруг исчезнуть, испариться, провалиться сквозь землю, лишь бы не слышать слов девушки, – перестать! Умоляю тебя, хватит…

– Он был так настойчив! Постоянно намекал на отношения! Дарил всякие мелочи! Флиртовал без остановки! Даже в любви признавался! – не унималась она, с каждой фразой пули ее слов заставляли содрогаться от пронзающей насквозь боли. Но затем она замерла и хлюпнула носом: – А потом я проснулась, а его нет. Только записка: «Клево потусили, звони!». А ведь я даже его номера не знаю, он не дал!

«Конечно, уехал, – внутренний червь принялся грызть меня изнутри заживо. – Он ведь только ради научной работы приезжал. Ходил к тебе каждый день, уговаривал… Потом начал угрожать, злиться, психовать и топать ногами… После наговорил гадостей и уехал».

Это было самое тяжелое… Осознать, что для Макса я была не просто подругой, а «девочкой по вызову». Некой бесплатной библиотекой, готовой в любой момент выполнить любую просьбу. Он не на секунду не сомневался, что я ОБЯЗАНА выполнить данное ему задание. Быстро. Немедленно.

«Идиотка!», – фыркнула про себя пренебрежительно.

– Он нас обоих кинул! – обратила на себя мое внимание Оля. И застыла с надеждой, будто это все решало. – Тебе ведь должно стать от этого легче.

– Легче? Мне должно стать легче от того, что тебе плохо? – от недоумения мое лицо исказилось гримасой, очки сползли на самый кончик носа. – По-твоему, я такой человек?

На секунду в ее карих глазах промелькнула искренняя ярость, и в нее я поверила гораздо больше, чем в раскаянье. Ведь кое-что в легенде Оли не вязалось… Оля пришла ко мне только после того, как ее бросил Макс, а до этого весело проводила с ним время и не вспоминала о существовании такой старой подруги, как я. Но теперь, оставшись одной, вдруг опомнилась. Какое совпадение!

– Да… Нет… Не знаю! Что я должна еще сказать? Прости? Ты это хотела услышать?! – вдруг нервно закричала она, поставив руки в боки. – Послушай, это мужчины. Они все такие: сначала пылинки с тебя сдувают, а потом предают. Я просто стала такой же жертвой, как и ты. У нас одна беда! Нет смысла ссориться!

Я долго смотрела на Олю и не могла поверить: «Она это серьезно?». Даже извиняясь, не забывала выставить себя жертвой.

– А я и не ссорилась, – вернувшись обратно на шезлонг, я намеренно демонстративно перевела все внимание на книгу. – Хорошего рабочего дня, Оля.

Я ждала, пока девушка поймет намек и уйдет, но она ошарашенно стояла на месте. Видимо, я не шуточно задела ее самолюбие, потому что из груди девушки вырвался полу стон полу хрип, что-то между яростью и возмущением.

– Ты должна понять наконец, мне гораздо хуже, чем тебе, – вдруг выплюнула она в бешенстве. – Макс тебе ничего не обещал. Ты эту любовь сама себе придумала. А вот мне обещал. Мне признавался в любви! Это ты должна утешать меня! ТЫ! Именно ты должна извиняться, что притащила к нам в дом этого проходимца! В селе все видели, что я с ним… Знают, что он уехал, а меня оставил… Распускают неприятные слухи! Вчера родители меня чуть с дома не выгнали, понимаешь? Шлюхой называют! Грозятся выдать замуж за первого встречного! А ты тут ноешь, несчастная! – она снова затихла, ожидая от меня какой-то реакции. Но я промолчала. Чего она ждала? Ссоры? Я не умею ругаться… Оправданий? Не за что было… Извинений? Моя вина лишь в глупости и отвечать за нее мне лишь перед самой собой… Оля снова вспыхнула, сцепила зубы и промычала: – Когда-нибудь ты найдешь того самого, влюбишься по самые уши, расслабишься, и он поступит с тобой так же жестоко, как Макс со мной. Ты придешь ко мне за поддержкой, а я отвернусь, поняла?

«Я больше не смогу полюбить!», – вдруг осознала я трезво и четко. Нежная и по-юношески глупая Катя умерла в том домике, глядя на обнаженные тела своей подруги и любимого. Той девушки уже нет. Новая просто не способна на чувства. Новая Катя больше не верила мужчинам.

Оля вернулась к работе, чему я была искренне рада. Но не прошло и пяти минут тишины, как снова зашелестел песок. На этот раз шаги были тяжелее. Я решила, что девушка возвращается с боевым настроем.

– Перестань, пожалуйста, меня преследовать, – попросила я, когда гость приблизился. – Я хочу побыть одна.

Тишина. Никакого ответа. В недоумении стянув очки, я обернулась. Это был насупленный Семен.

– Прости. Я думала, это кое-кто другой, – виновато скривившись, я отложила книгу и присела на шезлонге. Давая понять, что вся во внимании. – Что-то случилось?

От моих слов глаза Семена загорелись, хоть он и старательно пытался сдерживаться. Кратко взглянув на Ольгу, отпускающую мороженное трем детишкам, он льдом разрезал воздух:

– Она тебя беспокоит? Только одно твое слово…

Уж не знаю, что он мог с ней сделать, но проверять не хотела, поэтому поспешила заверить:

– Все хорошо, мы обо всем поговорили.

– Отлично, – деловито кивнув, Семен присел на шезлонг напротив и впился в меня странным взглядом. Это длилось достаточно долго, чтобы я начала нервничать. Наконец, видимо решив, что недостаточно собирался с мыслями, он отвернулся к реке и заговорил явно не о том, о чем планировал: – Вода сегодня особенно теплая. Купалась? Я обычно на рассвете сюда прихожу и переплываю до противоположного берега, там в лесу делаю тренировку и возвращаюсь.

– Звучит… Сложно, – пробормотала, чтобы поддержать беседу.

«Что же он от меня хочет?», – разгорался внутри вопрос, а живот почему-то скрутило в тугой узел.

– Сейчас тепло, ерунда. Вот весной и осенью холодно плавать, а зимой вообще невозможно. Река покрывается толстым слоем льда, – и снова этот взгляд, разбирающий тебя на атомы, пронзающий насквозь! Мне не было страшно, но почему-то от накрывшего внезапно адреналина перед глазами появилась пелена слез. Я сморгнула ее запросто, а вот от тремора в ладонях нельзя было избавиться так просто. Сложив руки за спиной, нервно принялась колупать ноготки. И тогда он равнодушно спросил то, что его явно беспокоило гораздо больше, чем заплывы через реку и температура воды:

– Но тебя ведь здесь тогда не будет, когда возвращаешься в Москву?

– В конце августа, – без колебаний ответила я. – В сентябре уже начинается второй курс. Не терпится, если честно, приступить к занятиям!

Семен нахмурился, плотно охватив края шезлонга массивными ладонями. Между его бровей залегла глубокая морщина, а губы сжались в тонкую линию.

– Ты не думала, что стоит перевестись на заочное обучение и остаться в Мариновке? – вдруг произнес он, и я застыла с широко распахнутым ртом. Немного подождала и несдержанно расхохоталась. Это было нервное.

– Нет, Семен, – поспешно открестилась. – Я всегда бежала из деревни и не собираюсь сюда возвращаться. К тому же, по моей специальности нет заочки.

– Можно перевестись на другой курс, там есть заочка. Я узнавал, как это грамотно сделать, – слишком поспешно выпалил мужчина.

«Он узнавал?!», – я снова выпала в осадок с широко распахнутым ртом. Он что, разговаривал об этом с моей бабушкой? Или, что еще более странно, звонил в вуз?

– Мне незачем это делать. Я останусь жить в Москве, – натянув вымученную улыбку, я ответила так вежливо и покладисто, как только могла. А ведь внутри нарастала злость. Я уже начинала ругать себя за то, что позволила Семену к себе приблизиться! Он пользовался этим и с каждым днем наседал все сильнее, будто имел на меня какие-то права!

– Не держит?! Ну, а как же… – он осекся, поумерил пыл, прокашлялся и спокойно прошептал: – … Бабушка Тося? Ей девяносто лет, Катюш. Давай будем реалистами, сколько ей осталось? При всем желании, я не могу быть рядом каждую секунду. Она не признается, но женщине нужна помощь со скотом, огородом…

– Значит, – тут же подвела итоги я, – мы продадим огород и скот. У бабушка приличная для Мариновки пенсия, не зря всю жизнь на рыбном заводе проработала. А если не хватит, я устроюсь в Москве на работу и буду присылать ей деньги.

– Ей нужна физическая помощь. И твое присутствие, – Семен явно настаивал, буквально прижал меня к стенке.

Но так просто я сдаваться не планировала:

– Найму ей помощницу.

– Сиделку, ты хотела сказать? Чужого человека? Пока ты там будешь в своей Москве?! – он явно перебарщивал, накручивая себя с каждой секундой все больше и больше, в конечном итоге перейдя на обвинительный крик.

– Учиться я там буду! Получать корочку! А не то, что ты себе придумал! – в тон ему прокричала. Встав на ноги, ждала, когда Семен поймет намек и уйдет. Но он лишь смотрел на меня снизу-вверх. И, вот наглость, разглядывал мое тело! Я не сдержалась: – Мне очень приятна твоя забота о моей бабушке, и, поверь, я ценю ее всем сердцем, но мы сами разберемся. Это – наша семья и наше личное дело.

– Значит, – тяжело дыша, он цедил слоги, – ты уедешь.

Я кивнула. Шезлонг под натиском пальцев Семена хрустнул. Выругавшись, он встал на ноги. Теперь мне приходилось запрокидывать голову назад, чтобы не пялиться на его каменный торс.

– Бросишь нас всех, – тем же обвинительным тоном произнес он.

Я хохотнула, закатывая глаза:

– Бабушку я никогда не брошу. Она – мое главное сокровище в жизни. А на остальных мне плевать.

Черная тень прошла по его каменной физиономии, хотя солнце все еще было в зените, а на небе ни единого облака.

«Нет, – приказала я себе, – ты не будешь его успокаивать, Катя! Пусть поймет, наконец, что все его намеки бьются о каменные скалы!».

Развернувшись к реке, я побежала по мягкому теплому песку и не осознанно и без подготовки нырнула в воду с головой. Очки слетели на берегу, там же остались и шлепки. С непривычки температура оказалась пронизывающей до костей. От холода в голову ударил адреналин, заставляя все плыть и плыть вперед, не разбирая куда и зачем.

Злость, обида, негодование – все это получило разрядку в резких агрессивных гребках руками. Я была настолько ослеплена эмоциями, что не заметила, как вложила почти все силы, теперь они были на исходе. Замерев на мгновение, пытаясь отдышаться. Другой берег реки оказался буквально в метре, когда меня подхватило подводное течение и понесло вниз по руслу.

Это было настолько резко и непредсказуемо, что я просто не успела сконцентрироваться и сгруппироваться. К тому времени руки, с непривычки, уже немели от усталости, а ноги то и дело переставали слушаться. Барахтаясь, предпринимая одно неправильное решение за другим, я начинала медленно захлебываться, изредка выныривая, глотая жадно свежий воздух распахнутыми, как у рыбы, губами.

Вдруг меня снесло в сторону от течения. Первая мысль была: «Корягой прибило». Но коряга не могла нежно прижимать меня к своему телу, жадно скользя ладонью по голому животу. Не могла вынести на сушу и кинуть на пустынный травяной берег.

– Вот черт… – не в силах успокоиться, я снова и снова делала резкие глубокие вдохи и хаотичные сбитые выдохи. Пережитые мгновения были короткими, но яркими. А еще не укладывались в голове. Перед глазами все еще плясали волны, шумело уносящее меня течение…

– «ВОТ ЧЕРТ?!» Просто «ВОТ ЧЕРТ»? – прорычал на меня Семен.

Я вдруг перевела на него свое расфокусированное внимание. Мужчина дышал тяжело и часто, хоть уставшим не выглядел от слова совсем. «Он зол… Зол, как никогда ранее!», – с ужасом подметила я по красному лицу, стоящим колом волосам на голове и сжатым кулакам. Стиснув зубы, он упал на меня, зажимая мои бедра своими коленями, а затем грубо и агрессивно встряхнул мое безжизненное тело:

– Что и кому ты тут доказываешь, глупая девчонка?!

Никогда ранее он не вел себя так смело и развязно. С широко распахнутыми глазами я растерялась:

– Никому. Ничего.

– Ты чуть не убила себя, идиотка! Сколько ты весишь? Килограмм сорок? Ты хоть раз спортом занималась? А тут течения опасные! Подводные, незаметные даже опытному пловцу! Предупреждающие знаки на берегу читала? Буйки видела?! – продолжал терзать он меня. В какой-то момент мне показалось, что мужчина вот-вот отвесит мне пощечину, настолько он был не в себе. Буквально другой человек. – Ты о своей бабушке подумала? А обо мне? Тебя интересует хоть кто-то, кроме себя самой?!

«Спокойно, Катя! Главное, спокойно!», – повторяла я сама себе, запрещая поддаваться инстинкту самосохранения и паниковать. Пытаясь привести в чувство мужчину, я ответила нежным вкрадчивым голосом:

– Все хорошо, Семен. Я просто хотела поплавать и немного…

– Поплавать? «Просто поплавать»?! Да ты просто… – он все не успокаивался. Еще раз встряхнув мое тело, он словно пытался вытрясти всю глупость, но получилось иначе. Завязки купальника не выдержали происходящего, и бантик развязался. Я осознала это мгновенно и успела накрыть груди ладонями ровно в тот момент, когда бюст подскочил к шее и повис на ней ожерельем. Семен не мог этого не заметить. Его вмиг почерневшие глаза очертили мою фигуру. Я старательно делала вид, что не чувствую, как потяжелела его ширинка, трущаяся о мою кожу. Словно зачарованный, он провел ладонью между моих грудей, и внутри меня все похолодело. Задержав руку на животе, он заговорил со мной пугающе низким голосом: – Ты никогда не думала, что будет, если каждый из нас начнет делать все, что хочется? Не руководствуясь здравым смыслом?

– Семен, – прошептала я, едва размыкая губы, – перестань… Я усвоила урок.

– Усвоила? – на меня смотрел совсем не тот Семен, что я знала все это время. Покладистый, тактичный и серьезный… Это был взъерошенный и безбашенный мальчишка, напрочь отключивший все тормоза. Его руки умело и нежно скользнули от плеч к талии, останавливаясь на завязках трусиков. Ему достаточно было дернуть за две ниточки, чтобы я осталась полностью без одежды. Беззащитная на пустынном берегу, вдалеке от деревни и чужих глаз. Полностью в его власти… Хочет ли он этого? По горящим глаза было несложно прочесть очевидный ответ: безусловно. Больше всего на свете. – Мне кажется, еще не до конца…

Медленно наклоняясь вниз, он вдруг замер над моими губами. Явно наслаждаясь собственной властью. Как бы говоря: «Тебе нравится мир, где каждый идиот руководствуется желаниями, а не мозгом?».

«Не нравится!», – мысленно ответила ему я. Вслух же произнести хотя бы слово оказалось гораздо сложнее. Сглотнув ком, я твердо, как могла, отрезала:

– Я люблю другого человека.

Он фыркнул, закатил глаза. Словно «тот человек» ему совершенно не конкурент. Да, если быть совсем уж честной, «тому человеку» я тоже была не нужна.

Тогда решила действовать жёстче:

– Ты старый, Семен. Найди себе кого-то по возрасту.

Вот тут я задела его, но совсем немного. Словно царапнуть огромного льва ножиком для масла.

– Ты будешь моей… – словно в бреду прошептал мужчина, дыша при этом паровозом. – Полюбишь…

– Я? Никогда! – в сказанном я не сомневалась ни секунды. – Ты наглый, заносчивый, настырный, самовлюбленный…

С рыком его губы накрыли мои, затыкая. Мой первый поцелуй… Он был такой рваный, безумный, дикий, пьяный… Я не любила Семена, он мне даже не нравился, но, черт бы его побрал, это был не просто поцелуй, а взрыв мозга. Мир разделился на «до» и «после».

А я ведь никогда до этого не целовалась… Боги, почему? Если это каждый раз НАСТОЛЬКО головокружительно прекрасно, окрыляюще и возбуждающе, то я многое упустила.

«А если бы на его месте был Макс, было бы лучше?».

Когда Семен отстранился, я все не могла вернуться в реальность. Но стоило увидеть его лицо, внимательно изучающее мою реакцию, как на глазах появились слезы. Осознание убило на месте! «Он украл мой первый поцелуй. Украл! – кричала я про себя. – Все должно было быть не так! Не здесь! Не с ним!».

– Катя… – хриплый голос, полный шока, и глаза Семена расширились, словно осознавая происходящее. – Катюш…

Он потянул ко мне ладонь, собираясь вытереть слезы, но я отмахнулась. А после собралась с мыслями и отвесила ему пощечину. Он даже не дернулся.

– Теперь я понимаю, зачем ты спас меня от тех ублюдков, – слова лились прямо из разбитого сердца, – Хотел занять их место.

Он тут же поморщился. Это был настоящий удар. Пошатываясь, встав на ноги, Семен отвернулся к реке. Быстро вскочив, я завязала купальник, привела себя в адекватный вид.

– Катюш, – снова начал он свою песню, – не знаю, что на меня нашло. Мне так…

– Нет, не говори, – я взмахнула рукой, прерывая его поток извинений. – Все, что произошло на этом берегу реки – этого не было. Ясно? Мы никогда об этом не вспомним и будем жить, словно ничего не было.

Он виновато кивнул. Так много слов было в его глазах, но Семен промолчал.

Глава 8

– Катерина, – окликнула меня бабушка с кухни. Поспешно оторвавшись от чтения, я застала женщину сидящей на кушетке, взмокшей от духоты и обмахивающейся тетрадью с рецептами, – у меня для тебя важное задание. Нужно прямо сейчас это сделать.

– Что угодно, ба! – ничего не подозревая, я расплылась в широкой улыбке. – Ты же меня знаешь.

Заканчивался июль, время шло неумолимо быстро. За два месяца в Мариновке я снова втянулась в привычную сельскую работу и не позволяла бабушке прикасаться к огороду и скотине. Дополнительно выполняла каждое ее требование и мимолетную просьбу. Единственное, что женщина закрепила за собой – это готовку. «Кухня – моя!», – строго настрого определила та еще много лет назад. Ей крайне не нравилась любая помощь в этом деле.

– Мясо в запасах кончается, – буднично махнула рукой та в сторону улицы. – Пойди освежуй нам пару-тройку курочек.

Не веря своим ушам, я встрепенулась:

– Что-что?..

Она бросила на меня строгий пронзительный взгляд:

– Что непонятного, Катерина?! Нам нечего есть, кончилось мясо в морозилке. У меня сегодня давление скачет, наклоняться совсем не могу, а уж за курицей бегать подавно. Давай, по-молодецки… Туда и обратно.

В голове возник шум. Я отчетливо ощущала привкус кислоты во рту, и как в судороге поджимаются пальцы ног.

– Но, – глаза забегали по кухне, ища хоть одну причину отказаться, – может мы просто…

– Это сложно, да, – взмахнув рукой, бабушка казалась решительнее, чем когда бы то ни было. Я одного не могла понять: зачем ей это надо. Почему именно сейчас. – Но такова наша жизнь. Мы едим мясо, оно необходимо для здоровья человека.

Никогда ранее я не видела, чтобы бабушка делала что-то с животными, хоть и трезво понимала, откуда блюда на столе. Мое наивное сознание глупо считало, что это другие животные, не наши. Да и не бабушка лишает их жизни, не моя любимая старушка. Нанимает кого-то, платит за это деньги…

Реальность упала на плечи тяжелым грузом осознания.

«Не будь лицемеркой, – фыркнул внутренний голос. – Осуждаешь ее? Правда, что ли? Она все эти годы скрывала от тебя жестокости этого мира, являющиеся обязательными для выживания. А ты что? Это твоя благодарность?!».

Слезы, непрошенные и безвозвратные, выкатились из глаз и полились по щекам. Я поняла, что смогу сделать все, что угодно, но не это.

– Давай сегодня без мяса, – натянуто улыбаясь, я делала вид, что совсем не рыдаю. – Говорят, это даже полезно. Очищение организма и все такое…

– Катерина! – она встала на ноги, пошатываясь из стороны в сторону. Ее мутный уставший взгляд проник прямо в душу, а сцепленные губы говорили о том, что бабушка зла. – Иди, дочка. Иди и сделай, как я сказала. Пора тебе повзрослеть.

Не знаю, что я такого сделала, и за что было это наказание. Захлебнувшись кислородом, развернулась и тяжелым шагом направилась к выходу из дома. Всю ночь до этого шел проливной дождь, тропинки размыло и частично затопило.

Мир в моей реальности свелся только к одной мысли: «Мне придется убить курочек!». Забыв сменить хлопковое голубое платье на удобную одежду, дрожащими руками натянула колоши, взяла два ведра (пока точно не понимала для чего), кинула туда что-то из садового инвентаря и вышла на улицу.

Солнце едва изредка пробивалось сквозь густые черные облака, превращая мой путь в мрачный и лишенный света. Проходя сквозь грязь и лужи, я чувствовала, как мои руки и ноги покрываются густыми земляными каплями. Наверное, платье тоже, но в тот момент я думала о нем в последнюю очередь. Жизнь пролетала перед глазами с утроенной скоростью.

– П-привет… – войдя в курятник, я поморщилась от резкого запаха, привыкнуть к которому было просто невозможно. Подперев ведрами дверь, я оглянулась по сторонам: – Ну, и что мне, по-вашему, теперь делать?

Чувствуя себя мессией, я выбирала, кто сегодняшним вечером пойдет на ужин, а кто проживет еще несколько беззаботных недель, а может и месяцев. С каждой секундой ужас во мне нарастал снежным комом, руки все сильнее дрожали, а пульс все громче отбивал битами в ушах.

– Нет! – бросив садовые ножницы в ведро, которые зачем-то держала в руках, я развернулась и бросилась в дом. – Не могу! Это не могу! Все, что угодно, только не это!

Но тут, на пол пути, я увидела лицо бабушки, выглянувшей в окно, и ноги приросли к земле. Это были глаза женщины, прошедшей огонь и воду… Вторую мировую, смерть родителей, голод, бедность, разруху, и, наконец, смерть детей. На своих сильных уверенных руках она пронесла меня через всю эту жизнь невинным ребенком, не знающим бед. Она была вынуждена заниматься ужасными вещами ради нас. А я что? Должна сказать девяностолетней старушке «нет»?

– Я не могу ей отказать, – поняла я в ужасе, шагнув назад. Но снова застопорилась. – Но и сделать это не могу.

Решение пришло внезапно, оно не нравилось мне абсолютно. Но иного выхода просто не было. Быстро и уверенно покинув дом бабушки, я пришла к знакомому замку, позвонила, и мне открыли. Просьба явно шокировала Семена больше, чем он мог представить.

– Я могу сделать это… – уверенно заявил он, оставляя пресловутое «но» висеть в воздухе.

Удивительным образом, по лукавому, немного растерянному взгляду я вдруг поняла, что он не хочет, чтобы я видела его в этот момент.

– Меня там не будет, – заверила его я, сглатывая ком, что никак не проходил.

Мы вернулись в дом к бабушке вместе. Я шла тяжело и обреченно, Семен казался таким же. Напряжение внутри все нарастало, невозвратные события все подступали, и никто из нас не мог изменить правил сурового мира.

– Иди в дом, – холодный приказ от Семена заставил вздрогнул. Он не встретился со мной глазами, неотрывно глядел на курятник. – Иди, Катя! Бегом. Я же сказал… Мы договорились!

Вскинув руки, сдаваясь, я прыгнула на крыльцо, стянула колоши и только вступила в дом, как вспомнила, что не оставила мужчине, чем именно совершить акт. Поспешно натянув колоши обратно, выбежав на улицу, я распахнула рот, чтобы прокричать ему что-то, что тогда казалось безумно важным и… Мир вокруг померк.

Картина, что возникла перед глазами, разрушила мой светлый мир в душе раз и навсегда. Это был Семен, курицы и… Он справился без инструментов, одними только руками.

Одна курица, вторая, третья… Он все не останавливался, а в меня словно вбивались колья.

Тело вдруг окутала ярость! На человеческую природу, столь беспощадную к слабым! На себя, что поддаюсь ей изо дня в день! На бабушку, что с детства держала меня вдалеке от подобного, и теперь реальность причинила непоправимый вред психике! И на Семена, что злобно обозвала «мясником» и «живодером»!

А потом были бессилие и пустота. Слезы высохли, а я все не могла отвернуться. Как больная, смотрела и смотрела… Словно в лицо тайфуну, сносящему тебя с ног.

Семен вдруг отряхнулся, будто почувствовал что-то. Огляделся по сторонам и поймал мой взгляд. Не знаю, что он увидел, но мгновенно потускнел, становясь тенью того сильного и непоколебимого мужчины, коим и являлся.

Резко развернувшись, я забежала в дом, сверкая пятками.

– Дочка, – окликнула меня бабуля, – ты Семена что ли позвала? Какая умница. Правильно сделала. Нечего тебе руки об это дело марать. Не женская работа.

Тогда, захлопывая дверь ванной, я вдруг задумалась… Не могла ли бабушка специально устроить этот «квест»? Зная изначально, что я не смогу справиться с подобным испытанием и позову того единственного друга, что был у меня в Мариновке. Она как бы показывала: «Он тот, кто решит все твои проблемы!».

Только она не учла, что после увиденного все мое нутро отвергало Семена еще сильнее. И я ничего не могла с этим поделать. Это было сильнее меня.

***

– Кушай сыночек, ты заслужил. Накладывай побольше! Такому богатырю надо много есть, чтобы оставаться сильным! – бабушка буквально порхала вокруг стола, обслуживая Семена. Все ее плохое самочувствие испарилось, как не бывало. – Ой, у тебя супчик кончился! Наложить еще?

– Нет-нет, бабушка Тося, – ласковый голос Семена больно резал по ушам, возвращая в памяти ужасные флешбеки. – Я лучше котлетки ваши фирменные попробую!

Нависнув над тарелкой, бездумно ковыряя суп ложкой, я мысленно справлялась с увиденным. Пыталась объяснить себе, что это нормально. Все хорошо. Так и должно быть. Я ведь сама попросила его. Сама привела в дом…

– Ты чего не ешь, Катерина! – прикрикнула на меня бабушка. Совсем не тем обходительным тоном, что приберегала всегда для одного желанного гостя: Семена. – Прямо засыпаешь… Сейчас нырнешь лицом в тарелку!

– День был тяжелым, – впервые за вечер Семен заговорил, обращаясь ко мне, до этого просто молчал. – Может, Кате стоит отдохнуть…

– Внученька, – перебив мужчину, бабушка вдруг надавила на больное, – не потому ли это, что Семен сегодня всех курочек освежевал?

Я подавилась воздухом, с трудом сдерживая рвотный позыв. Запах… Господи, этот запах теперь навсегда будет ассоциироваться у меня со смертью. И Семеном.

– Бабушка Тося! – воскликнул Семен, в его голосе читались как сталь, так и паника. Данную тему он был явно не готов обсуждать. Я подавно.

– Спасибо лучше бы сказала, неблагодарная ты белоручка! – женщина в конец разошлась. – Чужой мужчина пришел к нам домой и взял на себя тяжелую работу! Ощипал, опалил, выпотрошил! Я тебе кушать приготовила! В чем твоя проблема?

– Спасибо, – голос предательски дрожал. Правой я себя не считала, хоть и по-другому не смогла. – Я не хочу есть.

– Иди отдохни, Катюш, – мягко предложил мне Семен. Лицо его казалось спокойным и расслабленным, пока руки гнули вилку с ложкой.

– НЕТ! – впервые на моей памяти бабушка повысила на меня голос по-настоящему, не в шутку. С удивлением посмотрев на старушку, я была ошарашена: она действительно в ярости. – Ты съешь этот суп, Катерина! Съешь, поняла? Эта курица отдала свою жизнь, чтобы ты, бедная страдалица, была здорова, жива и счастлива.

«Ах так? – ярость всколыхнулась и во мне. – Тогда ладно!».

Глядя в глаза бабушке, я закидывала в себя одну ложку за другой. Глотала, не чувствуя вкус, несомненно, великолепного супа. Тарелка быстро опустела. Отодвинув ее к женщине, я вскочила на ноги и отшатнулась к выходу.

– Спасибо, бабуля, что приготовила вкусную еду! – демонстративно отвесила ей поклон я, который через секунду ждал и Семена. – Спасибо тебе, что взял на себя эту… обязанность!

В комнате повисла гробовая тишина, воспользовавшись этим, я бросилась к себе в спальню и заперлась изнутри. Но, не прошло и десяти минут, как жуткие воспоминания заставили мой желудок сократиться, а супу попроситься наружу. Не желая, чтобы кто-то об этом узнал, я пробралась к ванной комнате на носочках, а уже через считанные мгновения покидала ее с болью в животе и слезами на глазах.

На кухне же шли разговоры. Мне не стоило этого делать, но ревность взяла вверх. Я до боли хотела знать, о чем таком болтает моя любимая бабушка с этим Семеном.

– …Я сразу поняла, что это серьезно. По глазам твоим увидела, сыночек, – услышала я хриплый старушечьей голосок, наполненный радостью и восторгом. Тут же она глубоко вздохнула и поцокала языком: – Ох, не просто тебе будет, дорогой… Ох не просто!

– Знаю. Уже это понял, – Семен звучал на редкость решительно. – Главное, что вы не против, дали мне свое благословение, а остальное… Дело времени. Я чувствую, что на правильном пути.

Бабушка захохотала:

– Ты-то своего не упустишь, я уверена! – притаившись в коридоре, я беззвучно ждала хоть каких-то разъяснений странного диалога, но слышались лишь жевание и звон столовых приборов. Прошла целая вечность, прежде чем бабушка сказала: – Ты почаще к нам приходил. Ладно? Мне твоя помощь нужна, а Катерине так подавно.

– Катюше-то? Не думаю… – Семен поперхнулся саркастичным смешком. Я была с ним абсолютно солидарна. Меньше всего на свете мне хотелось видеть его лицо ежедневно.

– Нужна, нужна! – стояла на своем бабушка, чем немало удивляла. Чем ей только этот Семен так нравился? – Просто она пока не знает этого и по дурости сопротивляется. Вот мозгов прибавится, и все сама поймет.

Хмыкнув, я вернулась в свою спальню. С твердой мыслью, что больше никогда не смогу есть мясо.

Глава 9

Лето выдалось на редкость жарким, но тот первый понедельник августа особенно испепеляющий. Стоя битый час на остановке под палящим солнцем, я ругала себя за то, что уложила волосы в плавные свисающие кудри, а в не высокий хвост. А еще надо было надевать не комбинезон со штанами-кюлотами, а майку с шортами.

– Да когда-то же он приедет… – вглядываясь в горизонт, нервно топая босоножками на маленьких каблуках по засохшей земле, я начинала порядком нервничать. – Еще полтора часа назад должен был!

Автобуса не было, а я уже договорилась в вузе, что к обеду приду за профильной литературой в библиотеку, а также покажусь в деканате, подпишу необходимые документы для нового учебного года. Еще одногруппницы ожидали моего появления. Я должна была сдать деньги на подарок куратору, после сходить с подругами в кафе. Все это следовало успеть за день, но задержка единственного возможного в Мариновке транспорта напрочь разрушила планы!

– Ну же… – взгляд нервно опустился на часы. Предатель показывал десятый час, а я до сих пор не выехала с Мариновки. – Как же так?!

Поглощенная переживаниями, я напрочь растеряла бдительность и не заметила, как подъехал автомобиль, припарковавшись прямо около остановки. Лишь когда стекло на половину опустилось, с удивлением обнаружила Семена.

«Ну, кто же еще! – про себя прошептала я с раздражением. – Наверняка, ему бабушка нашептала, мол Катя едет в Москву, подвези!».

– Света из «Зорьки» сказала, Михалыч обломался еще вчера вечером под селом Тиминки. Никто не знает, когда отремонтирует двигатель, – спокойно произнес он, давая мне понять, что водитель автобуса вряд ли появится. Пока я с негодованием переваривала эту информацию, он равнодушно продолжил, пожимая плечами: – Мне сегодня нужно одним днем в Москву смотаться, решить несколько незакрытых документальных вопросов. Вечером домой. Могу подкинуть. Хочешь?

Кусая губы, сдерживая злость на мужчину, всегда волшебным образом оказывающегося где-то поблизости, я сверлила его темные глаза не моргая:

– Хочешь, чтобы я в это поверила? Типа ты чисто случайно едешь в Москву в тот же день, что и я! И, о, как удачно, что именно сегодня обломался единственный автобус! Столько совпадений, прямо, как в сказке…

– Обломался вчера, а не сегодня. По-твоему, я его сломал?.. А про поездку в Москву я еще за ужином с твоей бабушкой рассказывал. Если бы ты слушала меня… – начал было он, после чего вдруг отряхнулся. По его лицу я прочитала: «Чего это я перед ней оправдываюсь?». На моих глазах Семен спокойно надел черные защитные очки, выкрутил мощность кондиционера и завел двигатель авто. – Ладно, Катюш. Удачи! Желаю все же добраться туда, куда ты собралась.

«Он серьезно сейчас уедет!», – вдруг встрепенулась и, неожиданно для себя, испугалась.

«Хватит строить из себя не пойми, что! – внутренний голос буквально накинулся на меня с обвинениями. – Человек предлагает тебе помощь, а ты почему-то ведешь себя грубо и не благодарно!».

– Прости… – зарывшись лицом в ладони, застонала я в пол голоса. – Я стою тут уже который час… На жаре… Нервы не к черту…

– И? – Семен с предвкушением уставился на меня с приподнятой бровью. – Какой итог?

Вдохнув поглубже кислорода, я надеялась, что впоследствии не пожалею о своем решении:

– Я буду безумно благодарна, если ты подкинешь меня в столицу! – расплывшись в коварной улыбке, вызывавшей щекотку на позвоночнике, мужчина нажал кнопку на панели управления, и передняя пассажирская дверь сама приветливо распахнулась. Я сделала шаг вперед, но тут же замерла: – Мы ведь вернемся домой вечером?

Краткий уверенный кивок. Почему-то я ощутила себя в полной безопасности от его уверенного стального голоса:

– Как скажешь, Катюш.

Лишь разместившись внутри, пристегнувшись ремнем безопасности, я обратила внимание на внешний вид Семена. Сегодня на нем не было привычной белой майки, подчеркивающей стальные мышцы и стройное тело. На смену пришел солидный черный костюм с белой рубашкой и галстуком.

– Хочешь спросить? – не отвлекаясь от вождения, произнес он. – Отвечу честно.

Я хотела, еще как, но решила, что не стоит. Не хотелось, чтобы Семен решил, мол я в нем заинтересована.

– Нет, – отвернувшись к окну, я больше не поворачивалась в его сторону. – Это твое личное дело.

Практически весь путь в салоне стояла умиротворяющая тишина, изредка разрушаемая ненавязчивой радио мелодией. Несколько раз Семен пытался завести разговор, но я не поддавалась провокациям, не желая уменьшать фигуральное расстояние между нами.

– Тебе очень красиво в небесно-голубом, очаровательно выглядишь, – подметил он, явно имея в виду комбинезон. – Нравится ходить по магазинам? Какие твои любимые?

– Не больше, чем другим девушкам, – кратко отмахнулась. – Любимых нет.

Затем еще спустя время:

– Значит, сегодня тебе нужно в вуз… Какие-то важные сборы перед началом учебного года?

– Что-то типа того, – снова мне не захотелось посвящать мужчину в свою жизнь. Мы ведь не были друзьями, скорее знакомые по месту жительства.

– Соскучилась за подругами и… другими друзьями? – последнее он произнес менее доброжелательно, неосознанно сминая пальцами руль до скрипа черной лакированной кожи.

– Да, есть такое, – зарывшись в телефоне, пыталась сделать вид, что читаю книгу и очень вовлечена.

– Ты, – его голос сразила не огибаемая своей уверенностью сталь, и все же он едва заметно дрогнул от плохо скрываемого напряжения, – встретишься с кем-то из… них?

– Обязательно. А как же еще? – заверила его я, на этот раз абсолютно честно. – Прямо сегодня, в кафе у вуза у нас что-то вроде посиделок. Иначе чего бы я так наряжалась?

Визг шин и авто вильнуло на пустой, к счастью, дороге. А все потому, что водитель отвлекся от управления и уставился на меня широко распахнутыми глазами.

– Что ты творишь? – схватившись за сердце, я уже подумывала выпрыгнуть из салона прямо на ходу. – Следи за дорогой, Семен! Убьешь нас обоих!

– Да-да, прости… – вдруг он вернулся к вождению, но вместо того, чтобы продолжить путь, свернул на обочину и повернулся ко мне всем корпусом. Его бас звучал на редкость серьезно: – Катя, у тебя сегодня свидание с… парнем?

«Какое еще свидание? С ПАРНЕМ?? – прыснула я про себя. Но, подумав немного, наконец, поняла суть его вспыхнувших нервов: – Семен решил, я еду на встречу с Максом?».

– Да, свидание! – и пусть это совершенно не касалось чужого мне человека, но нам предстоял долгий путь, и не хотелось терпеть с его стороны эти странные, пугающие до жути взгляды с непонятным подтекстом. – С подругами-одногруппницами в кофейне.

Он мог бы попытаться сделать вид, что равнодушен, но вместо этого улыбнулся своей белоснежной улыбкой. В его глазах заплясал целый ворох мыслей, и спустя секунду Семен решительно спросил напрямую:

– А этот… там будет?

– Только если пол сменил, но я о таком не слышала, – фыркнула, пытаясь делать вид, что Семен меня совершенно не пугает. А он пугал. Глаза странно горели недобрым азартом. Казалось, ляпни я сейчас что-то «не то», и он окончательно сойдет с ума. Достаточно было лишь дать повод. – И вообще, я себя не на помойке нашла. Бегать за ним не собираюсь.

– Отлично! – он улыбнулся так широко и радостно, словно выиграл дом на Мальдивах в Русское Лото. – Умница, Катюш. Он того не стоит.

Спокойно, словно ничего и не было, Семен завел авто и выехал на дорогу. Желая хоть немного сбить его животный оскал, я все же добавила каплю дёгтя в его бочку меда:

– Это не значит, что я его разлюбила. Мое сердце занято и всегда таким будет… Для некоторых.

Но настроение мужчины совершенно не поменялось, он уже окунулся в свои, известные только ему, мысли.

– Ага, – саркастично и даже насмешливо хмыкнул мужчина, – Конечно-конечно…

***

– Ты знаешь, где я учусь? – переводя взгляд с нужного мне корпуса университета на полного коварства Семена, я недоверчиво щурилась. Мужчина ведь даже не спросил, где именно меня высадить. Я думала, он оставит меня у метро на окраине, а не довезет до дверей… – Бабушка сказала, да? Или сам как-то раскопал? Знаешь ли, это уже немного жутко… Требую ответов.

Он закатил глаза, устало вздохнул и кивнул на вход:

– Ты выходишь? Или со мной поедешь по делам? Я уже опаздываю, Катюш. Надо ускориться.

Без лишних слов я тут же покинула салон, услышав позади:

– Без глупостей там.

«Это что еще значит?», – в недоумении я взглянула на мужчину, изображающего то ли строго отца, то ли ревнивого мужа.

– И включи звук на телефоне. Я буду постоянно звонить, – ошарашил меня тот уже в который раз, весело подмигивая.

– Нет. Пиши, – не желая поддаваться его давлению, я вздернула подбородок повыше и уверенно улыбнулась. – Трубку брать не буду.

Расслабленный взгляд превратился в соболиный, пробирающий до внутренней неприятной дрожи. Не желая слушать неуместные нотации, я быстро развернулась на каблуках и побежала к зданию, где действовала строгая пропускная система, и Семена не пропустили бы ни при каких обстоятельствах.

***

Он звонил. Уже третий раз подряд! Но трубку я не брала. Увы, не из вредности или желания лишний раз напомнить Семену, что у нас чисто деловые отношения в этой краткой поездке. Просто руки оказались под завязку загружены книгами.

– Вы же говорили, их всего три штуки! – с ужасом глядя на стопку из пятнадцати толстых учебников, едва сдержала стон разочарования. – У меня даже пакетика с собой нет…

– Ни у кого нет, – равнодушно подметила библиотекарша, пожилая равнодушная женщина лет шестидесяти. – И все как-то справляются. Ты особенная что ли?

Семен вспомнил обо мне в тот момент, когда я, не без труда, перетаскивала книги из библиотеки в деканат. Сбросив груз на подоконник, уже готова была перезвонить, как меня окликнули:

– Соловьева? Ты чего тут стоишь прохлаждаешься? Уже все, кроме тебя, отметились! Давай быстрее, скоро другая группа подойдет. Напишешь мне заявление, галочки поставишь… О, паспорт у тебя с собой?

Это заняло около тридцати минут. Выходя из кабинета, я вдруг получила сообщение: «Домой, так понимаю, поедешь самостоятельно?». Почему-то в строках чувствовались гнев и раздражение.

«А надо уже выезжать? Я только-только закончила самые важные дела и собиралась идти к подругам», – напечатала ему я.

«Ты настолько занята, что не могла и слова сказать?», – и снова напряжение в простом вопросе заставило съёжиться. Вместо слов я сделала фото горы учебников, а также документов, что мне дали в деканате, и отправила это Семену. Ответ пришел незамедлительно: «Ты таскаешь это сама?!».

«Нет, – не сдержалась от сарказма, – толпа кавалеров дерется за возможность носить их вместо меня!».

Выждав пару минут, кусая губы, я вдруг поняла, что шутку Семен не понял. Видимо, из-за возраста. Напомнив себе который раз, что сегодня я полностью завишу от настроения этого непростого мужчины, и, если он не захочет вести меня обратно в Мариновку, то завтра мне придется добираться туда самостоятельно. А может, и послезавтра. В зависимости от того, когда починят автобус. Все это время бабушка будет одна. Начнет загружаться огородом, а ей этого делать не стоит.

«Ношу сама, да, – не сдержавшись, все же ответила без сарказма, предельно честно. – А что еще делать? Тут весь вуз таких же, как я».

«Стой там, – ответил он спустя несколько секунд. – Приеду, поднимусь и заберу тебя вместе с учебниками».

«А как же кофе с одногруппницами? – с грустью я уже думала, как буду отмазываться перед девочками. – В пролете?».

«Ах, точно… Забыл. Тогда заберу учебники. А тебя, когда скажешь, – через секунду пришло еще одно сообщение. – Не таскай тяжести, тебе еще детей рожать. Стой на месте, я тебя найду!».

– Каких еще детей?! Он-то чего об этом так переживает? – опешила я, чисто принципиально взяла учебники и спустилась на улицу.

К тому моменту, девочки уже давно сидели за столиком на улице и, завидев меня, начали махать руками, приглашая к себе. Я же, жестом попросив подождать, с дрожащими от усталости руками плюхнулась на лавочку и напряженно поглядывала на часы.

Семен появился быстро, словно ошивался где-то неподалеку. В который раз я наивно решила, мол нет у него на самом деле никаких дел, поехал в Москву по просьбе бабушки из-за меня.

Его мощная черная машина выглядела солидно на фоне других, стоящих бок-о-бок у одного из лучших учебных заведений страны, где учились дети влиятельнейших людей. Когда Семен покинул салон, выйдя на улицу в своем шикарном костюме, мои одногруппницы за столиком кокетливо зашептались.

Пока Семен шагал ко мне уверенной медленной походной, я внимательно рассматривала его, словно впервые. «Что же так понравилось моим одногодкам в этом суровом взрослом мужчине?», – не укладывалось в голове. Черные густые короткие волосы? Идеально ровные соболиные брови? Ровные правильные черты лица или тонкие аристократичные губы? Может, все дело в огромном росте, ведь большинство моих подруг, как выяснилось, мечтали о парне-гиганте? Или в мускулах, при легком движении руки растягивающих пиджак идеальной посадки?

Нет… Что-то еще, особенное было в этом мужчине, неуловимое. Оно витало в воздухе и притягивало к себе, как светлячков на губительный свет. Решимость, уверенность, мужество в каждом взмахе ресниц, ленивой улыбке и даже движении рук. Рядом с Семеном любая будет чувствовать себя безопасно, даже я.

Глава 10

– И это ты носила сама… – недовольно приподняв бровь, мужчина оценил меня снисходительным взглядом. Одногруппницы позади Семена зашептались. Я заметила, что их внимательные взгляды были прикованы куда-то пониже его спины. Стало неловко до мозга костей. – Катюш, я ведь просил без фокусов. Ты чего тут из себя культуристку изображаешь?

– Все вопросы к нашей библиотекарше, – под пристальным вниманием общественности не на шутку разнервничалась. Избегая многозначительных подмигиваний девочек, я начала блуждать глазами по сторонам, как вдруг зацепилась за девушку…

Она стояла возле авто Семена, подпирая распахнутую пассажирскую дверь. В кроваво красном обтягивающем платье незнакомка выглядела роковой красавицей. Ее идеальные ровные рыжие волосы блестели в лучах солнца, роковые голубые глаза контрастировали на фоне вишневых губы. Про таких пишут книги и снимают фильмы. Она – главная героиня любого кассового блокбастера. Женщина на миллион долларов.

– Красивая, – искренне присвистнула я, когда Семен заметил мой не скрытый интерес. Пора было признать, в Москву он поехал не ради меня. Его цель поездки оказалась не очевидной. – Правда. Тебе очень повезло.

В руках мужчины мои книги больше не казались обременительным тяжким грузом. Скорее, незначительной ношей. Он держал их одной рукой, словно пушинку.

– Ты – намного, несравнимо красивее, – вдруг услышала я наглую ложь. Заглянув в темные глаза мужчины, пыталась увидеть издевку, но он казался на редкость серьезным.

«Как же хорошо он умеет лгать! – удивилась я про себя. – Ведь где я, и та роскошная дама?!».

– Брось, – я расхохоталась, положа руку ему на плечо. Женщина у машины встрепенулась, мои подруги тоже оживились. Руку я тут же убрала и смеяться перестала. Семен же яростно что-то искал на моем лице и не находил. Это его безумно печалило. – Она шикарная, Семен. Я очень за тебя рада. Надеюсь, она любит тебя настолько, насколько ты заслуживаешь.

– Насколько заслуживаю? М-да уж, – теперь настала его очередь смеяться, но как-то раздраженно и отстраненно. Бросив краткий, незначительный взгляд на рыжую девушку, он снова вернул свое внимание ко мне. – Напиши, когда готова будешь поехать домой.

Безрадостный и удрученный он отнес мои книги в багажник, после чего машина двинулась с места. Я смотрела ей вслед и не могла понять, почему так неприятно стало на душе? Заскребли кошки.

«Если бы я решила конкурировать с той женщиной, – пронеслась в голове абсурдная мысль, – то заочно уже проиграла».

***

– Признайся нам наконец, – от интереса Инга не просто ерзала на месте, а буквально прыгала по мягкому стульчику, – что это твой бойфренд! Чего скрывать? Все свои!

– Он – друг моей бабушки, – в который раз повторила я по слогам и в который раз убедилась, что никто мне не собирался верить. – Семен поехал к своей девушке в Москву и взял меня с собой, как попутчицу.

– Ага, «попутчицу!» – Юля обвела девочек многозначительным взглядом, играя бровями. – И сколько раз вы по пути… Ну… Того-этого?

Я покраснела, как рак, щеки запылали адским пламенем. Девочки же смеялись. Им, кажется, доставляло удовольствие загонять меня в угол разговорами о Семене. Второй час мы никак не могли оставить эту тему позади.

– Какого это, – шепнула на ухо Вита, – быть в постели с таким, как он? Божечки-кошечки… У меня только от одной мысли мурашки! Как же я тебе завидую, подруга…

Я посмотрела на нее с удивлением и скривилась. «Что за мерзость? Кто вообще такое обсуждает?!». Остаток вечера был испорчен. Кто бы мог подумать, что отношение одногруппниц ко мне изменится раз и навсегда из-за появления Семена. Он напрочь лишил девушек мозга. Они, не стесняясь, обсуждали его упругие ягодицы и то, что каждая из них сделала бы с ним в постели. Это не на шутку раздражало!

– И, – очередной глупый вопрос окончательно вывел меня из себя, – чем же таким интересным вы занимаетесь в своем селе, а?

С трудом натянув улыбку, я выпалила без сожаления:

– Семен великодушно взял на себя убийство всех курочек бабушки. Буквально: поскручивал им шеи, освежевал, опалил, выпотрошил. И бровью не повел.

С недобрым азартом я ждала, когда девушки позеленеют, кинутся со всех ног в уборную и навсегда закроют тему с «загадочным сексуальным красавчиком», но не тут-то было. Немного помолчав, переглянувшись, они вдруг мечтательно ахнули.

– Какой шикарный мужчина, – выразила общее мнение Ольга. – Не просто красивая картинка, а еще и настоящий богатырь! Душу бы за свидание с ним продала!

Устав это терпеть, я написала Семену краткое сообщение: «Готова ехать домой. А ты? Если что, подожду тебя в сквере, напротив вуза».

– Катя, постой! – Дина догнала меня уже у перехода. С недовольной миной она указала пальцем туда, где сидели наши одногруппницы. – Не обижайся, они только завидуют и все. Мы, простые смертные, таких идеальных джентльменов никогда не видели, а ты… с ним.

– В том-то и дело! – вспылила я в который раз за вечер. – Нечему завидовать! Он не мой, понимаешь? Не. Мой.

– Я верю-верю… Забей, – она махнула рукой, как бы закрывая эту тему. Я бы рада поговорить о чем-то другом. – Говорят, Макс у тебя был?

Не успела обрадоваться, как тяжкий груз воспоминаний упал камнем на плечи. Об этом парне мне хотелось говорить еще меньше, чем о Семене. Натянув маску безразличия, осторожно кивнула:

– Был, да.

– Он так красиво описывал местные красоты, что я теперь тоже хочу, – ошарашила она меня вдруг. – У вас есть, где остановиться? Отель? Может, кто-то комнату у реки сдает?

Я растерялась. Неужели Макс хорошо отзывается о Мариновке? После того, как я буквально не исполнила то единственное, зачем он приехал – проигнорировала просьбу написать за парня научную работу. Да и что он там мог такого увидеть? Пляж ему особо не понравился, в реку он ни разу не окунулся, местную еду брать в рот брезговал и все время питался одними протеиновыми батончиками и печеньем.

– Узнаю и напишу тебе. – вовремя загорелся зеленый, и я бросилась в сквер, помахав Дине рукой. – Пока!

– Узнай обязательно и поскорее! – прокричала она мне вслед. – Может успеют хоть раз за лето искупаться!

На этот раз Семена пришлось ждать больше часа. Его я провела, гуляя по тропинкам, думая о своем. Это время мне понравилось гораздо больше, чем проведенное с девушками. Проходя мимо киоска с хот-догами, я вдруг поняла, что за целый день так ничего и не съела.

– Один французский, пожалуйста, – попросила я, доставая деньги. Потом увидела на небольшой парковке автомобиль Семена и изменила заказ. – Давайте еще один, только двойной.

Когда я села в авто Семена, он был погружен в переписку на телефоне. Но резкий запах еды, по-видимому, ударил в нос, и мужчина резко перевел на меня строгий негодующий взгляд.

– С едой нельзя, да? – испуганно я попятилась назад. – Вот черт… Поздно об этом подумала!

В тот момент стало ясно, что строгость эта была обращена к тому, с кем он переписывался. Но стоило ему сфокусироваться на моем лице, и глаза потеплели, а на губах застыла нежная улыбка.

– Тебе можно, садись быстрее.

Разместившись на переднем сидении, я вдруг ощутила резкий сладкий аромат духов. Настолько четким он мог быть, лишь если кто-то намеренно побрызгал им салон. «Кое-кто четко дал мне понять, что это ее место, – поняла я про себя и усмехнулась. – Глупая, она не понимает, насколько мы с ней не ровня!»

– Это ты мне купила? – удивленный взгляд стал ответом на протянутый мужчине хот-дог. Он растерялся, я следом. Но все же робко кивнула, а сердце в груди больно сжалось. Семен разглядывал фастфуд так зачарованно, словно это нечто дорогое и хрупкое, требующее от меня огромных вложений и усилий. – Не стоило тратиться, Катюш. Зачем… Я и сам бы смог…

– Я голодная. Почему-то решила, что ты тоже. Вот и… Купила. Не знаю, может ты не ешь это. Выкинь, я не обижусь, – на нервах я начала тараторить ерунду. Опомнившись, тут же заняла рот, откусив огромный шмат хот-дога.

Отвернувшись к окну, я молча жевала сухую посредственную булку, как вдруг на свободную руку упало что-то горячее и тяжелое.

– Спасибо, Катюш. – Его пальцы обхватили мои, нежно поглаживая. А черные глаза прожигали во мне дыру. – Я оценил.

Напрягшись, руку я одернула и снова отвернулась:

– Нечего оценивать. Считай это оплатой за проезд.

Доедали мы в тишине, но молчание гнетущим больше не было. Скорее наоборот, Семен неожиданно воспрял духом.

Вскоре авто двинулось с места, я погрузилась в бессмысленные, быстро улетучивающиеся мысли и очнулась, лишь когда Семен свернул с большой дороги, ведущей домой, на Арбат.

– Ты голодная. Поужинаем, – произнес он, припарковавшись около пугающе роскошного заведения. Люди, заходившие внутрь, казались неприлично богатыми, дорого одетыми с роскошными украшениями.

Пока мужчина обходил машину, чтобы, по всей видимости, открыть мне дверь, я металась взглядом по салону и искала незначительную причину, чтобы не идти внутрь. Вдруг глаз зацепился за зеркало. Позади, за задними сидениями, валялась темно-синяя папка. Из нее немного вылезла плотная бумажка с темно-зеленой окантовкой, где большими черными буквами значилось лишь одно слово «Свидетельство».

«Даже спрашивать не буду! Мне все равно!», – подумала я, но роковая бумага почему-то не выходила из головы долгие недели.

– Прошу, госпожа, – театрально подав руку, Семен буквально вытянул меня из салона. И пока он тащил перепуганную до смерти меня к ресторану, я выдавала ему сотни глупых причин для отказа. Стоит отдать Семену должное: он отвечал мягко, панике не поддавался. – Нет, твой внешний вид не выделяется. О чем вообще речь? Самая шикарная девушка этого места сейчас рядом со мной… Нет, мы не пойдем есть в столовую… Нет, ты не можешь подождать меня на лавочке у ресторана… Да, тебе хватит денег, потому что платить буду я… Нет, отказ не принимается! Да, это приказ!

Я и представить не могла, что жизнь заведет меня в подобное место. Выросшая в селе, привыкшая к простой экономной жизни, искренне удивлялась каждой ерунде… Ерундой это было для Семена, потому что он откровенно надо мной посмеивался, вгоняя в краску, а для мужчины это, казалось, привычная жизнь.

– Ой, смотри! Полотенчико мокрое принесли! А эта тарелка с водичкой зачем? Пить? А, руки мыть… – тихо шептала я Семену на ухо, а тот прикусывал губы, чтобы не смеяться в голос. – Божечки, какие тут цены… За такие деньги можно кабана купить! Давай уйдем, а? Умоляю, мне неуютно.

Отняв у меня меню, Семен сделал заказ сам. Пока мы ужинали, он рассказывал байки о своем детстве. Незначительные и смешные. Это помогло немного расслабиться и на миг перестать чувствовать себя белой вороной в мире обеспеченных и успешных людей.

Неожиданно для меня, между столами ходила пожилая женщина с наполовину пустой корзиной роз.

– Не хотите сделать приятно своей спутнице? Пятьсот рублей за штуку, – с улыбкой произнесла она, а я от услышанного подавилась пастой.

– Нет, – поспешно отмахнулась я, – нам не надо.

– Что значит «не надо»?! Надо, – строго и бескомпромиссно поправил меня Семен. Ему нравилось изучать мой детский потерянный взгляд. Иначе почему он не отводил от них своих глаз? – Давайте все, что в корзине.

Это не было свидание. Я повторила это множество раз Семену. И, все же, засыпая той ночью в привычной Мариновке, вынуждена была признаться хотя бы самой себе, что это был один из самых незабываемых дней в моей жизни.

Глава 11

– Давай еще раз проясним, – приспустив солнечные очки, Дина посмотрела на меня пронзительно, пытаясь просканировать скрытые мысли, – ты не заинтересована в Семене? Вот вообще? Ни сколечко?

С губ моих сорвался нервный смешок:

– Нет! Сколько раз тебе еще повторять одно и то же?

Отель еще не был до конца обустроен, но Семену удалось подключить важные для жизни коммуникации. Также он обустроил всего три комнаты, разместив объявление о посуточной аренде в Интернете. Надеясь, что в последние дни лета кто-то захочет отдохнуть на вполне себе уютном берегу реки в Мариновке.

Когда Дина получила хорошие новости, примчалась в тот же день. Мягкий теплый песок, освежающая речная вода… Девушка целыми днями находилась на пляже, отлучаясь лишь на перекус. Я присоединялась к ней в свободное время, и мы весело болтали, развалившись на лежаках.

– Но, – девушка, казалось, искренне недоумевала, – почему? Мне правда непонятно…

– Во-первых, он слишком взрослый, – я принялась загибать пальцы, воспринимая наш разговор, как ничего не значащую игру.

– В смысле «старый»? Двадцать восемь. Самый сок! – вставила свои пять копеек Дина, украдкой рассматривая предмет нашей беседы. Все время, пока девушка отдыхала в Мариновке, Семен собственными руками строил беседки у реки. Топлес.

– Во-вторых, – все же продолжила я, – он меня пугает. Есть в нем что-то такое… Жуткое, знаешь?

В памяти всплыл кадр, как Семен умело и ловко расправляется с курицами. Я вздрогнула, смахивая мурашки. С тех пор я так и не смогла притронуться к мясу.

– Это называется мужество, – закатила глаза Дина, томно вздохнув, когда Семен нагнулся и выставил девушке на показ свою пятую точку, обтянутую плавательными шортами. – Он же просто чистый кусок тестостерона, Кать! Клад! Таких сейчас нет!

– И, тем не менее, – я вдруг поняла, что все мои аргументы совершенно бессмысленны. Дина очарована до мозга костей и никакие мои слова не возымеют должного эффекта. – В конце августа я уеду. Отношения на расстоянии построить невозможно.

– «Отношения»? – Дина оказалась настолько удивлена моими словами, что перестала нагло разглядывать Семена и перевела фокус внимания на меня. – Ты серьезно думаешь, что такой, как Семен, настроен на отношения?

Я растерялась, глаза забегали в разные стороны:

– А… Как тогда?

– Через косяк! – прыснула та со смеху, хватаясь за голый загорелый живот. – Катя, ты посмотри на Семена. Он взрослый состоявшийся мужик с кучей бабок и великолепным телом! Если бы он хотел жениться, уже бы это сделал. Да кто в здравом уме ему скажет «нет», а?

– И, – я почему-то неуютно заерзала на месте, – что ты этим хочешь сказать?

– Его интересуют только краткие романы с горячими девочками. Как там нам психолог говорила про такой тип? Переспит разок и потеряется, – Дина состроила такую гримасу, будто совершенно не сомневается в своей правоте и является дипломированным врачом. – А краткий роман на недельку с ТАКИМ мужчиной – это именно то, чего бы мне хотелось. И я не понимаю, почему ты осталась в стороне, – задумавшись над словами одногруппницы, я засмотрелась перед собой. Тем временем Дина продолжила удивлять подробностями: – Мой первый раз был с юным неопытным парнем. Не хочу вдаваться в детали, но это худшее воспоминание в моей жизни! Больно до искр из глаз! Все в крови! Он не мог попасть! Его… кхем… постоянно падал, представляешь? Я плакала, он тоже… Жуть. Все бы отдала, чтобы мой первый раз был с опытным мужчиной, типа Семена. Тогда бы, в будущем, я не боялась «этого самого» до искр из глаз…

«Первый раз… С Семеном… Краткий роман…», – слова больно врезались в мозг, как заезженная пластинка. Я, выросшая со строгой бабушкой в селе, рассматривала парней только, как потенциального спутника по жизни. Брак навсегда.

«А что, если и вправду?.. Для опыта?..», – промелькнула на затворках сознания мысль, которую я тут же отогнала. Нет. Нельзя так думать. Просто нельзя!

И все же, прикусив губу, я не смогла сдержаться и украдкой посмотрела на Семена. Иначе, чем раньше.

***

Избавившись от курочек, бабушка начала покупать яйца у родителей Оли. С нагруженным под верх железным ведром, я медленно и устало тащила его в дом под палящим солнцем. Голова кружилась от солнечных лучей, прожигающих на темечке дырку. Кожа пекла, ноги потряхивало, тело изнывало от желания окунуться в прохладную реку.

Резкий колкий звук удара заставил замереть и ненадолго прийти в чувство. Затаившись за деревьями и кустами, я внимательно навострила зрение.

Даже когда мне было пять, она пустовала, а старый деревянный забор давно покосился и просел.

Происходило что-то непонятное… Семен в майке и штанах усиленно и увлеченно рубил забор. На удивление, плотная конструкция поддавалась с трудом, из-за чего приходилось прилагать много усилий. Судя по всему, он находился здесь уже довольно долгое время, потому как его свободная майка прилипла к телу, словно вторая кожа.

«Что ты творишь? – негодующе шептала я про себя. – Иди домой и хватит пялиться!».

Но слова Дины оставили в душе отпечаток, и я не могла перестать думать о Семене. И пусть заводить семью с этим мужчиной я не хотела, но это не значило, что он не мог стать моим первым опытом. Тем, кто поможет подготовиться к «тому самому», единственному спутнику по жизни.

«Какая дурость! Перестань думать о всякий ерунде!», – трезво понимала я, сама себя осуждая.

Но… Глаз оторвать не могла. Каждый раз, когда мужчина замахивался топором, его мышцы сокращались, а при ударе о дерево словно набухали. Звуки, при этом вырывающиеся из его груди, заставляли меня вздрагивать, а желудок сокращаться.

«Отвернись, – приказывал внутренний голос, – Иди домой!».

Вместо того, чтобы прислушаться, я воспользовалась своей скрытностью и скользнула глазами по его стройным бедрам и налитым ягодицам, к которым так и хотелось прикоснуться. Каждое движение отзывалось странной щекоткой в животе, а каждый новый удар заставлял вздрагивать. Эта новая реакция на мужчину удивила меня саму.

«Пора домой!», – в панике отряхнувшись, я снова вышла на основную тропу и направилась домой. Семен был так занят, что совершенно меня не заметил. С удивлением я отметила для себя, что почему-то этого ждала и хотела.

***

– Сегодня вечером все решится! – от предвкушения Дину потряхивало. Она снова и снова перебирала наряды, скидывая неудачные в кучу на полу. – Уверена, у меня все получится. Я не дам ему выбора!

Скрутившись на постели в номере Дины, я грызла ногти и почему-то нервничала. Девушка серьезно задалась целью соблазнить Семена. Они уже наладили поверхностный контракт, изредка здороваясь и обсуждая незначительные мелочи, вроде погоды или температуры воды. А теперь, приготовив на общей кухне наваристые щи, она собиралась одеться, как девушка легкого поведения, и завалиться к нему в гости под глупым, несуразным предлогом.

«Ты ведь сама сказала, что не претендуешь на Семена!», – саркастично насмехался над моими тревогами внутренний голос.

«А я и не претендую!», – парировала я мгновенно… И все же, червяк в груди не переставал сжирать меня живьём при виде, как Дина выпячивает грудь в полуголом платье и выбирает белье поразвратнее.

– Как я тебе? – покрутившись передо мной, Дина едва не прыгала от радости. – Не слишком грудь выглядывает?

Натянув улыбку, я старалась звучать добродушно, хотя почему-то злилась на ни в чем невинную девушку:

– Ты прекрасна!

А Дина и вправду выглядела очаровательно. Стильная и видная красавица со вкусной едой… Почему, спрашивается, Семен должен ее проигнорировать?

– Все, идем, – девушка махнула мне рукой к выходу. – Утром позвоню тебе и расскажу, что да как. Жди все в мельчайших подробностях, подруга!

***

Равнодушно глядя в окно, я наблюдала за тем, как восходит солнце. На душе было тяжело и мерзко. За ночь не удалось заснуть ни на миг. Я все не могла перестать думать, чем сейчас заняты Дина и Семен.

– Все, хватит! – резко вскочив на ноги, я отряхнулась, натянула на себя купальник и вышла из спальни. Бабушка что-то перебирала на подоконнике, удивившись моему настолько раннему подъёму в день, когда не было особых забот, и разрешалось поспать. – Я хочу окунуться, скоро буду.

Весь путь, гневно топая ногами по земле, я злилась. Я убеждала себя, что причина ясна и проста. Мол, рядом со мной все это время был хороший кандидат на «правильный» первый раз. Уверена, Семен не хотел со мной никаких отношений и не воспринимал «нас», как что-то серьезное. Я могла бы воспользоваться этим, но вместо этого отдала его другой.

«Ты уверена, что злишься только поэтому?», – не унимался внутренний голос.

«Да, – рычала я на него, – только поэтому!».

На берегу было тихо и спокойно. Не глядя, кинув на лежак полотенце, я бросилась к воде, но на подступе остановилась. Звуки женского плача больно резанули по ушам, заставляя обернуться по сторонам. В недавно достроенной беседке, склонив голову над кастрюлей, сидела Дина и ложкой грустно ела свои щи.

– Что ты тут делаешь? – я вмиг оказалась рядом. – Почему не спишь?

– Все плохо, Катюша… – глотая слезы, она шмыгала носом. – Он меня вы-ы-ыгнал! Меня! Представляешь? Еще и отчитал, как маленького ребенка!

Стыдясь вспышке внутренней радости, я удивилась тому, что с трудом подавила улыбку. «Ты – ужасная подруга, Катя!», – подумала я про себя. И все же, положа руку на сердце, Дина раньше не замечала меня, равнодушно здороваясь между парами, а порой вовсе игнорировала мои скромные попытки наладить контакт. Но когда в моей деревне обосновался объект ее желания, вдруг воспылала дружбой.

– Мне очень жаль, – приобняв девушку, я всячески старалась не выдать внутреннего облегчения, которое так и просилось наружу. – Видимо, он сейчас не заинтересован в случайной связи и…