– Моя бабушка всегда мечтала, чтобы Мариновка ожила. Ты исполнил это, Семен! И теперь ты мне говоришь, что этот старинный дом не будет снесен, а станет чем-то вроде музея? Боже мой, это лучшее, что можно было придумать!
Не осознавая себя, я радостно бросилась к мужчине в объятия. Слезы чередовались со смехом. Пока Семен радостно крутил меня вокруг своей оси, я снова и снова повторяла ему:
– Спасибо! Спасибо за все!
Глава 22
Солнечное августовское утро окутывала приятная прохлада. Закутавшись в вязанный плед нежно-розового цвета, я спокойно попивала утренний кофе. Вид с веранды второго этажа отрывался на спокойный берег реки. Я лениво наблюдала за тем, как Семен в компании рабочих быстро и ловко собирает новый прибрежный магазин. Заранее заготовленные бревна складывались в милую избушку.
Думая о чем-то своем, я на автомате прихватила со столика двумя пальцами клюкву в сахаре. Еще недавно мое любимое лакомство во рту стало настоящим ядом и вызвало сильнейший рвотный позыв. Резко забыв обо всем на свете, я вскочила на ноги, откинула плед и бросилась в уборную.
«Перестань закрывать глаза! – шептал внутренний червячок. – Ты уже довольно давно чувствуешь себя не лучшим образом. Это, как минимум, странно… Надо начать что-то делать».
Опустошенный живот больно спазмировал, пока я задумчиво чистила зубы. От мыслей болела голова. Преодолевая страх и тревогу, я рывком открыла шкафчик и достала оттуда припрятанный в стопке чистых полотенец тест на беременность. Не знаю, почему именно его я купила неделю назад. Нормальные девушки на кассе супермаркета выбирают всякие сладости по скидкам, а я прихватила тест. Рука сама по себе потянулась…
– Ведь если я его сделаю, ничего страшного не произойдет? – с нервной улыбкой спрашивала у своего отражения. – Зато, когда пойду к врачу, смогу сказать: «Точно не беременна!».
С мыслью, что эта лишь перестраховка, я точно следовала инструкции, а после нервно вышагивала вокруг заветной полосочки, кусая губы в кровь.
– Естественно, я не беременна. Этого просто не может быть. Чисто перестраховка, – внушала себе снова и снова, будто это может сработать. – Летом у нас с Семеном была полная защита и…
Перед глазами потемнело, когда в ярком свете лампы четко и ясно просвечивалось две красных полосы на заветной сине-белой палочке. Тело онемело и одеревенело. С выпученными от шока глазами я осела на край ванной и закрыла рот руками, чтобы не закричать. А эмоции так и рвались наружу.
«Как это может быть правдой?!», – снова и снова повторяла про себя, как некую мантру.
– Мы ведь предохранялись все лето!.. – прокричала, слова эхом разлетелись по дому. «Все лето!», – снова и снова повторялось в голове, словно заезженная пластинка. Тревога возросла. Стерев каплю пота, выступившую на виске, я истерически рассмеялась. – Вот черт, а я ведь даже и не помню, когда последний раз у меня были месячные…
Я никогда не вела учет «тех самых» дней. Не записывала, не отмечала в календаре. Более того, даже у гинеколога никогда не была. Во время медицинского осмотра в школе и перед поступлением в высшее учебное заведение терапевт просто расписывался за некоторых врачей другого направления, и это прокатывало. Да и жалоб не было, заставляющих обратиться по талончику в общегородскую больницу.
– Что же делать… Что же делать… – мысли вертелись в голове юлой, отметая собой все чувства.
Наконец, я решила, что один единственный тест еще не показатель беременности. Может, передержала полоску в стаканчике? Может, бракованный попался? Ложный? А может показал какую-то скрытую болезнь? В Интернете писали, такое возможно.
В панике одевшись в спортивный костюм, я прихватила с собой дорожную сумку и решила быстро выбраться в город на УЗИ. Не хотелось говорить Семену до тех пор, пока сама во всем точно не буду уверена.
На ходу обувая кроссовки, я свободной рукой открывала дверь, когда вдруг поняла, что врезалась в человека, стоящего снаружи.
– Уходишь? – недоброжелательный женский голос узнать удалось не сразу. Подняв взгляд, заметила Стефанию. – Отлично! Давно пора, тебе тут не рады. А мне надо с мужем поговорить.
«С мужем!», – слова больно ударили по голове, будто кувалдой. Я даже пошатнулась, откинувшись спиной о косяк дома. «Я могу быть беременна от чужого мужа!».
За все лето я так и не поняла вопрос развода Семена. Эта тема ему не нравилась, а мне не хотелось его расстраивать. Я тайно надеялась, что мужчина давно все решил и свободен. Но раздраженная рыжая бестия, нервно топающая ногой по крыльцу дома, говорила об обратном.
– Мужа?.. – растерянно повторила, на автомате перегрождая ей вход в дом. А Стефания туда прямо рвалась.
– Да, мужа! Мужа Семена. Забыла такого, да? – доброжелательность от прошлых встреч улетучилась, как и не было. Она визжала, кричала и равно что ногой от злости не топала. – Ты меня, что, в мой собственный дом не пускаешь? Я – жена. Имею право! А ты вообще кто? Какая-то там очередная нахлебница. Сколько таких я пережила и еще переживу!
Стеша говорила так уверенно, что я поддалась и указала ей рукой, мол, входи. Девушка, не разуваясь, оббежала весь дом и спустя пару минут выскочила, взвинченная и взбешённая:
– Где он?! Спрашиваю последний раз!
Не было смысла что-то скрывать. Что это даст? Если мужчина хочет быть с другой, то он всегда найдет возможность и повод. А если нет, то откажет Стефании, и она уедет домой.
– На пляже, – с болью прошептала я, пересиливая себя. – Занимается стройкой.
Не прощаясь, Стефания убежала, а я погрязла в тревоге. Что если Семен в самом деле раздумывает об отношениях с бывшей женой? Что если я и вправду одна из его периодических любовниц, а возвращается он всегда только к жене?
Сердце было не на месте, пока я ехала в автобусе в город. Выпрыгивало из груди, разрывалось на части, тянулось обратно домой. К нему…
***
Поздним вечером в доме еще горел свет. Этот знак казался почему-то добрым. Открыв дверь своим ключом, я замерла в прихожей, вслушиваясь в гробовую тишину. Первый этаж совершенно точно пустовал. Это казалось тревожным, тут же засосало под ложечкой. Ведь обычно, после тяжелого дня, Семен любит развалиться перед телевизором и смотреть свой любимый футбол или научный подкаст.
– Ау… – мой тихий неуверенный голос разнесся по пустоте. – Тут кто-то есть?
Скинув сумку и обувь, я медленно начала обходить комнату за комнатой. Уже поднимаясь по лестнице, заметила свет из запертой спальни и вздохнула с облегчением. Но тут же вспомнила, что свет по всему остальному дому тоже горел, но это ничего не меняло.
И все же, мне повезло. Аккуратно приоткрыв дверь, я просунула нос в щель. Боялась разбудить мужчину, но он не спал. Сидя на постели с бутылкой алкоголя, он пил прямо с горла и смотрел перед собой.
– Семен? – мужчина оказался настолько глубоко погружен в свои мысли, что заметил меня лишь тогда, когда я подошла вплотную к постели. – А ты чего тут… пьешь?
Сфокусировавшись на мне, его потемневший мутный взгляд вдруг заиграл новыми красками и надеждой. Пристав на постели, мужчина свел брови на переносице и внимательно обвел меня взглядом с ног до головы.
– Где ты была? – мертвыми губами прошептал он. Холодок прошел по спине.
– В город ездила по одному делу… – растерянно опустив взгляд, я пыталась сдержать эмоции, но все равно занервничала. – А что?
Он трижды открывал и закрывал рот. Будто так много хотел сказать, но не мог правильно подобрать слова.
– Ты не позвонила, – наконец, со сталью выдал он. Я вздрогнула. – Не предупредила.
– Ведь ты собирался целый день управляться на пляже. Не хотела отвлекать, – кусая губы, я нервно поджала под себя пальцы. Сердце больно сжималось в груди при виде разбитого Семена. – Ты сам не звонил…
Да, было неправильно убегать без предупреждения. Но после встречи со Стешей внутри меня что-то помутнилось. Показалось, что если Семен выберет меня, то даст о себе знать сам. Не дал.
– Я ведь решил, что ты просто… – поморщился тот, обрывая себя на полуслове. И тут же снова заглянул мне в глаза, настойчиво ища ответ: – То есть, ты вернулась навсегда?
– Семен, – одернула его я, аккуратно присаживаясь на край постели, – я никуда и не уходила!
Он долго и глубоко вдыхал, будто делал это впервые в жизни. А после рывком притянул меня к себе за кофту и прижал так крепко, что нечем было дышать. Родные руки скользили по телу, изучали, ласкали. Я таяла, забывая обо всем на свете. Как вдруг память всколыхнула неприятные воспоминания, заставляя резко одернуться.
– К тебе Стефания приезжала, – начала я издалека, пытаясь сдержать вставшие колом перед глазами слезы. – Она лишний раз напомнила, кто твоя настоящая жена, а кто я на самом деле.
– Эй, – мягкий нежный голос вызвал мурашки по коже. Поддев мое лицо пальцем, Семен заставил заглянуть в его искрящиеся любовью глаза. – Ты поэтому сбежала, Катюш? Она тебе гадостей наговорила?
– Нет… Мне правда надо было по делу, – отмахнулась я, хоть в горле давно пересохло от волнения. – Не расскажешь, чего она хотела?
– Ты никогда не спрашивала. Не думал, что тебя это волнует. Иначе давно бы… – затараторил он, а после вдруг осекся. Взял мое лицо в руки и отчеканил с улыбкой: – Я наконец-то развелся, Катюш! Никогда не думал, что буду так сильно рад подобному событию.
Делать вид, мол мне все равно, было бы глупо. Камень упал с плеч, а на лопатках словно выросли крылья! Не сдержав эмоций, я радостно расхохоталась.
– Но, – растерялась вдруг, – почему она тогда?..
– Устроила это шоу? – Семен злобно оскалился, в черных глазах заплясало раздражение. – Дело в том, что я лишил ее всего.
– Это как? – нервно заморгала я, пытаясь угадать самой, но ничего не выходило.
– Просто! – взяв бутылку, Семен сделал большой глоток и, не поморщившись, рассказал: – Я рассказывал, что бывшая жена любила обеспеченную жизнь, но сама не работала. Этот уровень обеспечивал ей я. После развода она быстро потратила все деньги, что я ей оставил. А дальше началось шоу: она ходила по друзьям, родственникам и доверенным компаниям, занимая деньги на мое имя. Кому-то говорила, что я в карты проиграл. Кому-то, что лечусь от зависимости. Кому-то даже про рак историю придумала. Представляешь? Общая сумма долга почти десять миллионов. Она потратила все на развлечения.
– Десять миллионов на развлечения? – от шока я впала в ступор. Даже в самых изощренных фантазиях я не могла представить, куда бы потратила такую сумму. – Она парк аттракционов что ли купила?
– Нет. Пару раз слетала на Мальдивы с каким-то мужчиной, накупила брендовых шмоток. Про цены в дорогих ресторанах ты знаешь. А если питаться только там год… Сама понимаешь, – навскидку прикинул тот, недовольно качая головой. – В браке со мной она была вынуждена сдерживаться, потому что не хотела развода. Ей это было не выгодно. А я не фанат такого образа жизни. Знаешь ли, мне такой уровень жизни достался кропотливым трудом, и я знаю цену деньгам.
– И, – от волнения и злости на Стефанию голова закружилась. Зарывшись лицом в ладони, я представила, как за нами теперь будут охотиться вышибалы, – что же теперь делать?
– А ничего! Я все решил! – Семен завалился рядом со мной на постель и радостно прижал мое скрюченное тело к своей груди. – Думаешь, почему я так долго разводился? Общался с адвокатами. И план был такой: раз развод юридически не состоялся, она ничего юридически в свою собственность получить не могла. Мы лишили ее всего: моей квартиры, моей машины, парочки коммерческих корпусов.
– Она прибежала к тебе ругаться… – поняла я вдруг с ужасом. А ведь от Стефании и вправду искры в разные стороны летели.
– Больше всего ей не нравилось, что она должна мне отдать ту сумму, что она получила после первого развода. Ну, это уже не мои проблемы, – с сарказмом фыркнул Семен. – Катюш, мы ведь в браке ничего не нажили. Я ей просто все оставил по доброте душевной. А она такое натворила, что меня половина похоронили, половина стороной обходит. Квартиру ту, что от нее осталась, я продаю. Часть денег пойдет на загашение всех задолженностей.
Одна часть меня искренне считала, что Семен поступает правильно. Ведь плохие люди должны получить жизненный урок, потому что не исправятся. Ну а другая, полная сочувствия ко всем, шептала: «Не слишком ли это жестоко?».
– А что, если я тебе еще одну правду раскрою? – ответил на мой вопрос мужчина моей мечты. – Это она кому-то заплатила, и наш брак официально не аннулировали. Так она получала доступ ко всем моим счетам. Буквально мухлевала с бухгалтерией.
– Получается, – меня повело от нахлынувшей злости, – из-за ее махинаций мы не смогли зарегистрировать брак нормально?!
Семен аккуратно кивнул, внимательно изучая мою реакцию. Пытаясь понять, что я чувствую по этому поводу. Ничего хорошего в сторону Стефании больше не откликалось!
Встав с постели, мужчина нервно открыл тумбочку у кровати. Зарывшись в бумагах, проводах, фантиках от конфет, он вдруг достал что-то мелкое, сжал в кулак, а спустя минуту протянул мне.
– Я купил это кольцо в первый день, как тебя увидел. Знаю, глупость полная. Поэтому закинул его сюда, без коробки и опознавательных знаков. Забыл даже. Потом новое покупал. Но сейчас оно как никогда кстати… – встав на колени перед постелью, опираясь локтями в мягкий матрас, он заставил меня любоваться шикарным отблескивающим бриллиантом. – Катюш, ты выйдешь за меня? Второй раз… Обещаю, что в этот раз никто не потревожит нашу семью. И свадьбу устроим на весь мир! И на море слетам!
Прочистив горло, я засунула руки в карманы и те затряслись. Резко стало нечем дышать, а голова закружилась.
– Мне не нужна пышная свадьба, Семен. И море тоже побоку, – с огромным страхом и тремором я заставила себя посмотреть в глаза мужчине. – Кажется, я люблю тебя и правда хочу быть с тобой, а все остальное уже не важно.
– Значит, – в стальном голосе проскользнула дрожь, – ты согласна?
– Да, – вдохнув побольше кислорода, я достала из кармана сложенный вдвое снимок УЗИ и протянула растерявшемуся мужчине. – И нам стоит поторопиться, потому что я не хочу натягивать свадебное платье на огромное пузо.
Семен с удивлением рассматривал внушительный комочек, уже имеющий очертания человека. Его сердце билось внутри меня который месяц, а я и знать не знала. Совершенно не предала значение внезапно выросшему животу, общей быстрой утомляемости и перемене вкусовых пристрастий.
– А я и думаю, с чего это ты так полюбила куриную печень, от которой раньше нос воротила. Мясо столько времени не ела, тут оторваться не можешь… – промямлил он невнятно, пока я с затаенным дыханием ждала его реакции. Вдруг на меня посмотрели счастливые глаза. Кажется, в них мелькнуло что-то похожее на слезы. Губы изогнулись в кривой улыбке, а волосы на голове встали дыбом. – Катюш, а ребенок вылитый ты. Уверен, что это девочка. Ах, да… Поженимся прямо завтра!
Расхохотавшись, я завалилась на постель. Семен быстро надел на палец мне кольцо, а вскоре рука сама нашла живот, нежно поглаживая. «Как я могла не знать, что не одна? – поражалась я до глубины души. Теперь это казалось очевидным. – Как могла думать, что не хочу детей?». Сейчас малыш внутри меня казался самым любимым и родным.
И уже скоро на самом почетном месте в доме между двумя свадебными фото, прошлым и настоящим, висело первое УЗИ ребенка. Он еще не родился и не мог знать, как сильно его родители любят друг друга и ждут маленький комочек счастья. Как счастливы, что преодолели испытания, ложь и обиду и остались вместе. Не мог знать… Но чувствовал.
Эпилог
Заглушив двигатель автомобиля во дворе дома, я тяжело вздохнула и устало откинулась на сидение, прикрывая сонные глаза. День выдался на редкость утомительным и длинным! Дети тайком наелись сладостей, а после всю ночь сами не спали и нам с мужем не давали. И это при том, что в семь утра мне уже следовало выезжать в столицу на экзамен по высшей математике, самый сложный и тяжело усваиваемый предмет. Но все же собравшись каким-то неведомым чудом, я успешно сдала его в числе первых и отправилась в торговый центр, в поисках подарков. Задача оказалась не из легких. Особенно учитывая, что праздника никакого не намечалось. После чего, накупив всевозможных деликатесов, я все же отправилась домой.
Осторожно открыв дверь, я медленно прошла в гостиную. Там, на диване перед телевизором без задних ног спал Семен, пока четырехлетняя Тося сидела у него на груди. В ее крохотных маленьких пальчиках была зажата моя помада, которую я по глупости забыла утром перед зеркалом в прихожей. Дочка давно на нее глаз положила.
– Вот ведь хитрюга… – тихо шепнула себе под нос. – Дорвалась-таки до нее!
Пока Тося уверенно вырисовывала узоры на лице у отца, трехлетний Петя с умным деловым видом переключал каналы на телевизоре. Особенно его привлекло политическое шоу, где ведущие громко кричали и ругались. На этом ребенок и остановился.
– Уморили папу, – подала голос я, обращая на себя внимание маленьких сорванцов. – Не стыдно?
От моего голоса Семен испуганно проснулся, подорвался с дивана прямо с Тосей на руках. В солнечном свете я увидела, что та тоже была вся разрисованная красной помадой.
– Заснул, нянь? – рассмеялась я, глядя на то, как муж испуганно осматривает разукрашенную дочь. – А они тем временем…
– Это кровь? – похолодевшим от страха голосом прошептал Семен. Его глаза после сна еще казались мутными и дезориентированными. Нервно проведя пальцем по лицу ребенка, он пытался понять по консистенции. Но за время помада уже успела засохнуть, и такой метод определения ничего не дал.
– Папочка, – воскликнула Тося, – это замазывалка! Теперь я красивая и ты тоже. Почти, как мама!
Семен, держащий девочку на руках, медленно перевел черный взгляд на меня:
– И я тоже… красивый, как она?
Не сдерживая эмоций, я вовсю хохотала. Стирая слезы из глаз, согласно закивала:
– Ты еще красивее. Поверь!
С тяжелым вздохом муж вернул ребенка обратно на пол и торжественно объявил, мол сейчас начнутся умывания. Скользнув по мне изучающим взглядом, Семен улыбнулся:
– Даже спрашивать не хочу. Знаю, что лучше всех сдала. Ты умница, Катюш.
Достав из сумочки зачетку, я покрутила ею перед мужчиной и завизжала от радости:
– Еще один курс магистратуры и все, свобода! Самое главное в третий раз не забеременеть и перестать метаться с заочки на очку.
– Ничего не обещаю, – встав с места, Семен за долю секунды оказался рядом. Его теплые руки мягко обвили талию, а губы нежно уперлись в щеку. – Сдалась тебе эта магистратура. Ты кофейней занимаешься, и картины на заказ рисуешь, и за детьми смотришь… Когда жить?
– Не картины, а пока только одну картину, – напомнила ему я. В декрете оказалось очень скучно, пришлось вспоминать свои давние хобби. Выходило неплохо, и уже вскоре я написала портрет нашей семьи. Его увидел друг Семена и заказал подарок своей жене на годовщину. – И вообще, я ведь все успеваю!
– Успеваешь, Катюш. Не спорю, – согласно кивнул любимый мужчина, нежно сжимая мои щеки горячими ладонями. – Только все равно… – Вдруг взгляд Семена упал мне за спину, оценивая гору пакетов. – Ты опять играешь роль грузчика? Мне это не нравится. Мы ведь обсуждали.
– Брось! В машину на тележке докатила, а в дом три шага идти, – не желая видеть в глазах Семена злость и обиду, я быстро юркнула к нужному пакетику и протянула ему упакованный подарочек. – Мне утром деньги за картину перевели. Гуляем за мой счет!
Пока Семен задумчиво оценивал презент, отнекиваясь, мол ничего не надо, я вручила сюрпризы скачущим вокруг радостным детям.
– Набор юного визажиста?! – читая букву за буквой, Тося сверкала все ярче, а после и вовсе завизжала так, что брату пришлось зажать уши, жмурясь. – Спасибо, мамочка! Спасибо!
– Бабочкарий?! – сын удивленно рассматривал коробку и с выпученными глазами уставился на меня, когда сестра помогла прочесть надпись с коробки. – Мама, ты откуда узнала?
Я лишь пожала плечами, радуясь счастью детей. «Как это «откуда»? – подумала я про себя. – Ведь мама всегда знает своих детей. Особенно когда проводит с ними все свое время».
Затаив дыхание, я медленно повернулась к Семену. Он, по моим расчетам, уже должен был разобраться с упаковкой.
– Это… – мужчина задумчиво вертел в руках ткань. С таким видом, словно пытаясь разгадать загадку. – Это плавки?
– Парные. Тебе и мне, – медленно подойдя к мужу, я нежно поцеловала его в губы и хитро шепнула на ухо: – Может, сплаваем вечером на другой берег реки?
Когда я отстранилась, на меня смотрели пылающие огненной страстью глаза. Бросило в жар, стало нечем дышать, а низ живота стянуло тугим спазмом.
– Обязательно сплаваем, любимая, – коварно пообещал мне тот хриплым мягким басом, от которого мозг превращался в розовое нечто. – Только потом за второй курс магистратуры ничего не обещаю.
Обмахивая себя ладонью, я повернулась к детям, желая поскорее вернуть самообладание.
– Кто поможет маме с папой отнести пакеты с продуктами на кухню? – предложила я, прекрасно зная, как они это обожают. – А потом, после умывания, можем вместе приготовить ужин. Кто «за»?
– Я, – воскликнула Тося, пулей бросившись в ванну смывать с себя боевой раскрас. Семен со страдальческим видом последовал за дочерью.
– Пойдем помогать! – деловито заявил Петя, а после выбрал самую тяжелую сумку и пытался тащить ее один. Естественно, я помогла. За что мы оба потом получили от папы нагоняй.
Вечером, ужиная в семейном кругу, я наблюдала, как мои маленькие кучерявые дети с аппетитом уплетают отбивные с толченой картошкой, и внутри разливалось приятное тепло. Ладонь мужа ласково поглаживала мое колено под столом, пока губы нежно шептали на ухо:
– Они так похожи на тебя, Катюш.
– Потому что пушистые и светленькие? – с интересом уточнила я.
– И все остальное тоже один в один. Это лучший исход, который только мог произойти, – мягкий поцелуй коснулся щеки, и я воспылала. – Я позвонил Вике. Она будет через пару минут. Поможет с детьми.
Вика работала на ресепшне в расширившейся гостинице на берегу реки. Приятная восемнадцатилетняя девочка, с повышенным уровнем ответственности. Она часто оставалась с детьми, когда мы с Семеном проводили свидания. Тосе с Петей она очень нравилась. Только поэтому Вика была единственным человеком, которому я могла доверить самое дорогое. Вика же за годы дружбы стала настоящим членом семьи и верным другом.
Уже вскоре, натянув новые парные светлые купальники, мы с Семеном спокойно шли по оживленным безопасным улицам Мариновки. За годы работы село перестало быть таковым. Стариков совсем не осталось… Кто продал дом за хорошие деньги и уехал в другое спокойное место, а кто просто дожил свой век. Молодые и перспективные москвичи буквально сражались за участок в Мариновке, превращая поселок городского типа в элитный коттеджный курорт. Подобный успех позволил Семену расширить свой бизнес. Отель теперь представлял из себя пять раздельных зданий. Для гостей были построены специальное кафе с питанием, несколько бассейнов и горки. Кофейни, бары, рестораны, новый современный парк с луна-парком, аквапарком и даже пляж – все в этом городе принадлежало Семену. Люди завидовали мужу. Говорили, что он удачно устроился. Только они забывали, что представляла из себя местность считанные годы тому назад. Ни один из тех, кто считал чужие деньги, не смог бы своими руками отстроить город. Бросить успешную жизнь в столице и переехать в заброшенную деревню.
– Ты ведь знаешь… – довольно оглядываясь, буднично произнес муж. – Я бы ничего из этого не смог без тебя?
– Брось! – я расхохоталась. – Не придумывай.
Он замер у шезлонга, бросил на него наши вещи и повернул меня к себе, серьезно заглядывая в глаза:
– Помнишь, как я тебя с бабушкой возил по берегу? Показывал, что же успел сделать? – я согласно кивнула, и он продолжил. – Мне тогда чертовски сильно захотелось тебя поразить. Только ради тебя все это делал. Не знаю, что вышло бы, не будь такой мощной мотивации.
– Семен… – на глазах появились слезы, а внутри все перевернулось от сжимающего чувства любви. – Я ведь просто…
– Не спорь, – отмахнулся мужчина, не желая слышать никакой оппозиции. – Кто поднял с колен дом бабушки Тоси, превратил его в популярную кофейню? Кто выходил на смены, когда работников не хватало? Кто готовил на кухне, когда людей в гостинице прибыло больше, чем мы ожидали? Кто среди ночи бежал мыть номера, чтобы утром постояльцев достойно встретить? Кто поддерживал, когда все из рук валилось, и ничего не получалось? Без тебя, Катюш, ничего бы точно не вышло. Да и не надо мне ничего этого без семьи. Все ведь ради вас, любимых.
Соленые капли так некстати потекли по щекам. Мужчина стер их своими поцелуями. Совладав с бушующими внутри чувствами, я прошептала ему в глаза:
– Спасибо…
– За что? – мужчина даже растерялся, быстро пытаясь о чем-то вспомнить.
– За тебя тебе спасибо… И богу. И бабушке, – хлюпая носом, вдыхая самый возбуждающий запах родного мужчины, я удивлялась тому, как мы не надоели друг другу за годы совместной жизни. А ведь наша личная жизнь не только не угасла, но и стала ярче, интереснее, качественнее. Я представить не могла рядом с собой кого-то кроме Семена. – Я так сильно тебя люблю, ты не представляешь…
– Представляю, Катюш, – жадный голодный поцелуй выбил из головы все ненужные мысли. Были только он и я в нашем личном раю. Вдруг мужчина прервал мою сказку и быстро бросился к берегу. – Кто последний доплывет до берега, тот объясняет Пете, почему смотреть политические передачи ему не по возрасту!
Привыкшая к плаванью, натасканная бывшим пловцом Семеном, я уже не боялась течений, но мужчина все равно всегда держался поблизости. Семен обустроил всю возможную территорию, но ту самую часть берега, где все произошло впервые, все еще не трогал. На ней было пусто, не людно. Она все еще оставалась лишь наша, ничья больше. Там, уединившиеся неподалеку от шумной Мариновки, мы принадлежали только друг другу, соединившись воедино.