Катерина полностью

– Не заинтересован? Я просто опоздала! – Дина стрельнула в меня взглядом, полным злости и обиды. – У него дома стояла машина белая, крутая какая-то… А дверь в дом мне открыла рыжая.

– Р-рыжая? – самоконтроль покинул тело, и я испуганно вздрогнула. – Рыжая девушка?

– Да, – Дина нервно закивала. – Я ее видела в Москве с Семеном. Ну, помнишь, возле вуза… – и снова она зарыдала в полный голос. – Конечно, когда такая красавица рядом, зачем другие? Где я и она… – девушка еще какое-то время выла, как белуга, а после вдруг с извинением взглянула на меня: – Ты не обидишься, если я сегодня с первым автобусом домой поеду? Ты извини, сельский отдых не для меня… С тобой очень весело и все такое, но раз Семен занят, мне тут делать нечего.

Я кратко кивнул и улыбнулась. Мы вместе с девушкой собрали ее вещи, дошли до остановки, а уже в шесть утра она покинула Мариновку.

Лишь оставшись одна, я обернулась по сторонам. Всегда мне казалось, что Семен где-то неподалеку, но сейчас его не было рядом. Это казалось странным и… Неправильным?

«Он занят!».

Я убедила себя, что просто хочу прогуляться по селу. Долгой тропинкой дойти к реке, где до сих пор валялось мое полотенце. И все же, проходя мимо дома Семена, я ощущала, как дрожат руки, и перехватывает дыхание.

Белой машины, как говорила Дина, у дома не было.

«Он выгнал ее? Уехала сама? Что между ними произошло?..», – вопросы один за другим давили на меня тяжелым грузом. Кусая губы в кровь, я не могла успокоиться и отдышаться.

Глава 12

Три дня… Всего три дня оставалось до конца лета и моего отъезда. Странные чувства сжирали меня изнутри, я не знала им названия. Накручивая себя на ровном месте, я плюхнулась на лежак и принялась ждать.

– Он должен прийти… – шептала себе под нос, как сумасшедшая. – А если не придет… Все будет ясно.

Каждый день с самого утра Семен работал около отеля, обустраивая территорию. Ему словно нравилось делать сложную работу своими руками, не привлекая к этому других рабочих. Я снова и снова повторяла себе, что ничего не почувствую, если он решит остаться с рыжей красавицей и не придет сегодня на пляж. Убеждала, что это минутное наваждение, ничего толком не значащее. В первый же день учебы я забуду Семена, как и не было.

Но он пришел. Я помнила его тяжелые уверенные шаги, протаптывающие песок. Слышала, как он скидывает на землю поясную сумку с инструментами и оценивает предстоящий фронт работ.

«Заметит меня или нет?», – думала я про себя. Не заметил. В такое время на пляж я никогда ранее не ходила. Да и за широким лежаком мое сжатое тело разглядеть было почти нереально.

Не понимая, что именно делаю и, главное, зачем, я встала на ноги и пошагала к мужчине. От адреналина и страха трясло и выкручивало изнутри, но остановиться и отступить не было ни желания, ни сил.

Он сидел на железной низкой балке, попивая что-то из плотной термокружке. Когда темные глаза сфокусировались на мне, Семен удивленно замер и свел брови на переносице.

– Катюш, – и все же голос звучал мягко и привычно трепетно. Быстро скользнув по мне цепким внимательным взглядом, он повел недоумевающе бровью, – ты чего тут в такую рань? Бабушка говорила, ты сегодня отсыпаешься.

«Он говорил обо мне с бабушкой, – подумала я про себя. – Наверное, это хороший знак».

– Не хочешь… – ком застрял в горле, как острый чёрствый сухарь. Голова закружилась, а по телу прошла непривычная дрожь. Прокашлявшись, я указала подбородком на реку. – Искупаться? Кто быстрее.

«Что ты творишь? Остановись прямо сейчас!».

«Какая разница? Мы ведь больше никогда не увидимся. Это ничего не значит!».

Внутри шел самый настоящий спор!

Все еще напряженно, Семен кивнул. Я, словно в замедленной сьемке, видела, как мужчина поставил кружку на корягу и начал стягивать футболку. Не давая ему фору, резко развернулась и со всех ног побежала к воде, ныряя в нее не оглядываясь. Вскоре Семен последовал за мной.

Вкладывая все силы, что были, я плыла и плыла вперед. Точного плана не было, я не знала, что делаю.

«Все, что произошло на этом берегу реки – этого не было. Ясно? Мы никогда об этом не вспомним и будем жить, словно ничего не было», – словно заезженной пластинкой промелькнули в голове мои же слова.

«Да будет так!».

Несмотря на все мои усилия в гребле руками, я точно знала – Семен поддается. Он держался слегка позади, оберегая от возможных бед, но давая мне возможность победить в этом негласном соревновании. Именно благодаря ему я приплыла первая.

Уставшая и обессиленная, на трясущихся локтях, я покарабкалась на берег и перевернулась на спину. Мои легкие исходились в попытке отдышаться. Он нависал надо мной. Стоял на ногах спокойный и расслабленный, словно только что не переплыл огромную реку. В его глазах плясали интерес и насторожённость: «Что же она задумала?».

Я повторяла себе снова и снова, что то, что произошло на этом берегу реки – не считается. Не правда. И это не я. Эта та часть меня, что я выпустила наружу, но уже вскоре загоню обратно навсегда.

На этом берегу другие правила и законы. Другая я. Другой он. Только мы вдвоем и никаких «но».

– Что ты делаешь? – с удивленными распахнутыми глазами он внимательно следил за моими дрожащими пальцами, с трудом развязывающими завязки плавательного лифа. Когда он отскочил, Семен едва заметно вздрогнул, но не отвернулся. Голос мужчины стал глухим, хриплым: – Катюш, ты что…

Я и сама не знала. Не было ответов.

Я убеждала себя, что это не я откинула лиф и развязала заявки плавок, позволяя тем опасть к моим ногам. Ни я взглядом поманила Семена к себе. Ни я, когда он нагнулся, обвила его шею руками и накрыла его распахнутые губы своими. Ни я неуверенно и неумело потянула мужские шорты вниз…

– Катюш… – словно выпутываясь из паутины бреда, Семен слабо пытался вернуться к трезвому уму. – Не так… Не здесь…

«Только так. Только здесь. Нигде иначе. Никогда!», – про себя пообещала себе я, но вслух произнесла иное:

– Но я хочу… – он не пошевелился. Тогда, слегка качнув голову назад, накрыв его щеки своими ладонями, я услышала утробный податливый хрип из сильной мужской груди. В тот момент он уже сдался, я знала. – Прошу…

Уже все было решено. Крепкие шершавые руки мягко скользнули от плеч по телу к бедрам и сжали нежную кожу. Жадные губы скользили по лицу, шее, груди, как бешенные, голодные…

– Ты когда-то раньше?.. – рычащий вопрос вызвал мурашки и томление между ног.

– Нет, – не было смысла врать в таком вопросе. – Никогда. Ничего. Ни с кем.

Он тяжело вздохнул. Мы оба знали, это делает происходящее более сложным процессом. Требовалось быть сдержаннее и осторожнее.

И все же, когда его пальцы зарылись между моих ног, я поняла, что такая простая деталь, как моя девственность, не заставит мужчину отступить. Его пальцы умело и нежно скользили по самой нежной и чувствительной части моего сокровенного естества, распаляя с каждой секундой все сильнее и сильнее. Я поддавалась каждому прикосновению, а его губы властно собирали мои едва слышные стоны своими губами.

– Ты готова? – мягкий вопрос заставил меня встрепенуться. «Готова ли я?». И я кивнула. Это было ложью, к подобному невозможно подготовиться… Подобное совершается только по глупости… Приподняв мои бедра, Семен начал медленно входить внутрь. Его огромный мужской орган растягивал под себя мое хрупкое и маленькое тело. Было больно и неприятно, но я терпела и ждала, когда он войдет полностью. Наконец, мужчина сделал резкий удар, и на сводящих судорогой щеках появились слезы. Семен тут же припал к моему лицу, собирая соленые капли губами: – Ну что ты, Катюш?.. Не плачь, девочка моя… Не плачь, котенок… Это только один раз так, следующие разы будет приятно. Обещаю.

«Следующего раза не будет!», – произнесла я про себя. Мы лежали так какое-то время, мужчина словно давал мне возможность привыкнуть к себе, свыкнуться с габаритами и унять боль. Его руки нежно гладили мое тело, шепча на ухо милые бессмысленные глупости.

– Я сейчас сделаю пару толчков. Готова? – мягко спросил он, и я кивнула, не будучи до конца в этом уверенной. Не отводя от меня изучающего взгляда, он плавно и медленно качнул бедра туда обратно. Тут же лицо Семена исказилось мучительной гримасой. Я поняла, насколько тяжело ему сдерживаться и контролировать себя. – Ты такая узкая… Тесная… Маленькая…

И все же, несмотря захлестнувшие эмоции, он кончил не в меня, а на живот. За это я была ему очень благодарна. Лежа на траве, мы молча смотрели на небо. Руки мужчины по-хозяйски прижимали меня к себе, гладили волосы. Его опьяневший голос разрушил идеальную тишину:

– Что ты будешь делать с учебой?

«Вот и настал момент объяснений…», – нехотя вздохнув, как можно непринужденнее прошептала:

– Ничего не поменялось. Поеду, как планировала, в столицу. Послезавтра, на вечернем автобусе.

Он замер. Объятия вдруг стали удушающими.

– Но, мы…

– Нет «нас». Есть я и ты, Семен. Считай это веселым окончанием лета, – я говорила весело, желая заразить его непринужденностью. – У тебя своя жизнь, у меня своя. Я уеду, а ты…

Он резко поднялся, нависая надо мной коршуном:

– Нет.

– Что «нет?» – неосознанно, я задрожала. Соболиный взгляд со сведенными бровями буквально вбивал в землю.

– Я на это не согласен, – приказал он мне, будто имел на это право.

***

Обвязавшись полотенцем поверх мокрого купальника, я размашистой поступью шла к дому. Желание бежать со всех ног казалось невыносимым! Он следовал за мной, не отставая. Как немая тень, не уступающая ни на мгновение.

– Семен, – молила его я, – перестань!

– Не перестану, – без капли колебаний и сомнений ставил меня перед фактом тот. – Теперь ты моя, Катюш.

Семен говорил слишком громко, а мы уже стояли около калитки дома бабушки. Испуганно повернувшись к мужчине, я взволнованно прошептала:

– Прошу, потише! Кто-то ведь может услышать, ты не подумал?

Он покраснел от злости, коварно улыбаясь:

– Хочешь все скрыть? – я быстро закивала, нервно кусая губы. – Не выйдет! Я прямо сейчас пойду к твоей бабушке и все о нас расскажу. Пусть порадуется.

– Что?! Нет, только не это! – от страха на голове дыбом встали волосы, возникла непрошенная икота. Словно с отместку мне, с коварной улыбкой, Семен резко отодвинул меня от забора и вошел внутрь. Размашисто и уверенно он шагал в дом, пытаясь разрушить мою дальнейшую судьбу. Следуя за ним, я тянула мужчину за руки назад, но он отмахивался, как от надоедливой мошки. – Умоляю тебя, остановись! Это была просто игра. Не надо ничего никому говорить!

Сердце исходилось в груди, руки тряслись. Я не могла представить, что скажет бабушка, узнав, что я отдала первому встречному свою честь. Да еще тому, с кем не была обручена и кого не любила. В ее молодости для приличных девушек не было понятия «минутная страсть»!

– Игра? – он резко остановился, смерив меня уничижительным взглядом. – Я для тебя какая-то игра, Катюш?

Воспользовавшись его окоченелостью, я юрко оббежала Семена и первой вошла в дом, наивно надеясь успеть запереть его на засов. Семен просто отодвинул меня вместе с дверью одной левой.

– Бабушка Тося, – прокричал он так громко, что соседи по селу наверняка услышали, – мы с Катюшей хотим вам кое-что сказать!

– Нет, – в тон ему в отчаянье крикнула я. – Ничего не хотим. Не выходи, бабуля! Семен просто на солнце перегрелся! Кажется, от него даже спиртным пахнет…

В суматохе и противостоянии я вдруг поняла, что что-то здесь не так. Не было никакого движения, звуков или голосов. Печка выключена, обед не готов.

«Она бы уже прибежала поглядеть на ругань и раздавала тумаков!», – пронеслось в голове с нервным покалыванием в желудке.

– Это на нее не похоже, – я резко перестала сражаться с Семеном и бросилась на кухню. Она оказалась пуста. – Бабуль, ты где?

Наши взгляды с Семеном встретились, и обнаружилось кое-что общее: мы оба нервничали. Не сговариваясь, начали торопливо обходить дом и территорию и нашли женщину на грядках. Она зачем-то решила заняться окучиванием сорняков.

– Что с ней? – захлебываясь слезами, я трясла женщину за плечи, но та не просыпалась. – Она ведь не умерла, да?

Семен спокойно померил пульс и облегченно выдохнул:

– Жива. Но надо в больницу срочно.

Мужчина подогнал авто, уложил довольно крупную женщину на заднее сидение, и мы двинулись в путь. В дороге я натянула поверх купальника на скорую руку схваченное коралловое платье. Семен бросил на меня краткий взгляд, но ничего не сказал. Происходящее на другом берегу реки мы больше не обсуждали, а к вечеру бабушка пришла в себя.

– Что это было? – не унималась я, расспрашивая доктора.

– Ничего сверх понимания… Никаких страшных диагнозов вы не услышите… Старость, – он сочувственно пожал плечами. – Ее организм изжил себя.

Услышать такое оказалось сложнее, чем я предполагала. Перед глазами помутилось, я резко повалилась назад. Упасть мне не дал Семен, поймал за плечи и прижал к своей тяжело вздымающейся груди.

– Она ведь будет жить? – его стальной бас требовал от доктора положительного ответа. – Делайте все необходимое, я не поскуплюсь на благодарность.

Увы, врач не мог лгать:

– Может будет, а может нет… Чудеса порой случаются, – и снова этот сочувственный взгляд в мою сторону, разрывающий сердце. – У вашей бабушки много сопутствующих болезней, ухудшающих ситуацию. Я, конечно, выпишу лекарства, но…

– Никаких «но», – вместо меня отрезал Семен, – выписывайте, я все оплачу. И палату выделите ей самую лучшую.

– Палата будет. Какая скажите, – скривившись, он словно говорил, не как представитель медицины, а простой человек, преисполненный жалости. – Но разве она захочет провести свои последние дни в такой обстановке? Может лучше домой ее заберете, где все родное и любимое? Я вот, например, так мечтаю уйти…

«Последние дни!» Мир вокруг померк…

Глава 13

Я знала, что это однажды случится, но все равно оказалась не готова. В моей идеальной картинке мира бабушка должна была жить настолько долго, чтобы застать мое окончание вуза, погулять на свадьбе, понянчить внуков…

Но все пошло не по плану. Из-за меня. Той, что оставила женщину одну, вынудила ее делать мою работу. Сейчас, вспоминая почти окончившееся лето, я не могла не думать о том, что недостаточно много помогала бабуле, мало уделяла ей времени. Погрязнув в своих чувствах, не заметила, как самый родной в мире человек чахнет на глазах и медленно тянется к земле.

«Она умирает из-за меня!», – мысль съедала меня живьем, разъедала изнутри кислотой, душила.

Так прошел сентябрь. В смятениях и боли. Она почти не приходила в себя, когда я омывала ее теплой водой, с любимым ею ароматом лаванды. Не открывала глаза, когда я кормила ее разваренной в кашу едой. Устало вздыхала, когда мне приходилось менять женщине утки, крутить на постели, чтобы не осталось пролежней.

Это был ад… Жуткий и беспощадный. Ад, в который я своими руками погрузила самую лучшую и невинную женщину во Вселенной. Ад, который я заслужила, но не Она…

– …Я съездил, договорился в вузе, у тебя не будет проблем, – Семен приходил постоянно, но я почти никогда не слышала его голоса. Мои собственные, жуткие, осуждающие мысли кричали чертовски громко. – В любой момент ты можешь?

С губ сорвался нервный истерический смех, впервые с начала трагедии я взглянула в лицо Семену:

– Серьезно? Ты думаешь, меня это хоть сколечко волнует?

Он растерялся. Кто знает, что такого мужчина увидел в моем лице, но глаза его стали вдруг не просто печальными, а переполненными тревогой. Против воли он крепко сжал мои щеки ладонями, не давая ни уйти, ни отвернуться:

– Должно волновать. Ведь рано или поздно это закончится, и тебе придется возвращаться в реальный мир. А ты, кажется, погружаешься все глубже и глубже в себя…

– «Это закончится?!» Ты хочешь сказать: она скоро умрет? Желаешь смерти бабушке? – я опешила, ком застрял в горле. Отряхнувшись из последних сил, я неосознанно размахнулась и оставила на щеке Семена алый след. Он не шелохнулся, лишь прикрыл глаза и потер переносицу, будто смертельно устал. – Пошел вон. Понятно?!

– Я не это хотел сказать, Катюш… Ты же знаешь, я очень люблю бабушку Тосю. Просто… – сглотнув ком, он вдруг распахнул веки и стрельнул в меня черной дробью осуждения. Грозный голос рычал: – Ты никого к себе не подпускаешь почти уже месяц. Почему я не могу помочь? Разве можно самой поднимать тяжелую женщину? Да и не ешь ничего, уже видеть нечего. В тень превратилась! За что ты себя так наказываешь?

Отшагнув назад, я обняла себя руками, чтобы унять бесконечную дрожь:

– Уходи, Семен. Прошу тебя… Умоляю…

– Не надо все делать самой, – несмотря на мой тон, он вдруг заговорил нежно и вкрадчиво. – Ты не одна. Я с тобой. Позволь разделить все хлопоты… Ты не заслужила такого тяжелого испытания, Катюш.

– Семен, – мой шепот звучал пугающе истерично. Нагнувшись к мужчине, я затараторила: – Ты разве не понимаешь? Я во всем виновата! Я! Она умирает из-за меня, понимаешь? Не будь я эгоисткой, думающей только о своих нуждах, она бы жила еще много-много лет… Я должна была прийти сразу после речки домой, обещала ей… Но вместо этого развлекалась. Бросила ее одну… Который раз.

– Ей девяносто, Катерина, – стоял на своем Семен. Сейчас он больше напоминал строгого отца, чем заботливого парня. – Это больно, да. Но время беспощадно. И оно пришло.

– Нет… – зажав уши руками, я не хотела слышать его оправданий, они были бессмысленные. Я сама себя не прощала. – Вина только на мне. И я сделаю все, что потребуется. Все, что бабушка захочет!

***

В то утро двадцать шестого сентября я задремала не на кушетке у постели бабушки, как обычно, а на деревянном полу, нежно прижавшись щекой к холодной костлявой ладони. Вспоминала, как прикосновение этой ладони когда-то будило меня в садик, школу… Солнце ударило по лицу резкими утренними лучами, когда вдруг что-то нежно щекотнуло кожу головы.

Я резко испуганно подорвалась. Дезориентированный, сонный взгляд не сразу осознал, что происходящее – реальность. Бабушка, поглаживающая мои волосы, лежала в полном сознании и весело улыбалось. Ее взгляд был удивительно ясным и осознанным, будто месяц позади мне лишь приснился.

– Катерина, – грозно, в своей любимой манере, протянула она, – ты чего рыдаешь? Не померла ж еще, в сознании…

А я не могла остановиться. Слезы пережитой боли, накопленного отчаянья и чувства вины изливались нескончаемым градом. Я глядела на нее и не могла наглядеться. Целовала и не могла нацеловаться. Обнимала и не могла наобниматься.

– Хватит, задушишь, – мягко выпутавшись из объятий, она указала на кухню. – Пойди-ка лучше чай нам завари. Тот, что с малиной неделю назад приносила… Мне понравился.

– Ты все помнишь? – от счастья, что ад позади, сердце трепетало, а улыбка никак не могла сойти с губ. – Порой казалось, что мы так далеко друг от друга… И тебя уже нет рядом.

– А как же? Слышала и буду слышать. Я всегда рядом, что бы ни случилось, – она слабо подмигнула и тут же закашлялась, выдавая свое немощное состояние. – Иди, дочка, иди… Поговорить надо. Дело важное… Время пришло.

Я убежала, впопыхах накрывая поднос со всевозможными сладостями. Женщина же, сделав пару глотков при моей помощи, вдруг посерьезнела и замолчала на долгие минуты, словно собираясь с мыслями.

– Мне осталось совсем немного, – заявила она, и мое сердце разбилось, разлетелось на мелкие осколки, больно разрезающие тело на части. Ведь часть меня наивно рассчитывала, что худшее уже позади, а впереди долгая безоблачная жизнь. Как раньше. – Не спорь. Я чувствую. Глупо отвергать здравый смысл… И перед тем, как все случится, ты должна мне кое-что пообещать.

– Ты не умрешь так рано, – заверила я ее, но под гнетом давления все же кивнула. – Все, что скажешь, бабуля. Любое твое желание! Может, приготовить чего-то особенного? Или посадить твой любимый сорт редиса? О, знаю! У нас в теплице «сладкие» розы все еще не отцвели…

– Угомонись, заведенная! – качнув головой, бабушка тяжело вздохнула. – Знаешь, что если пообещаешь, но не выполнишь, то Бог тебя не простит? И я не прощу, Катюша. А еще мертвые мать с отцом тоже. Клятва близкому на смертном одре ровна клятве Богу.

– Что ты такое говоришь?.. К чему все это… – я растерялась, поерзала на месте и отхлебнула чая, смачивая пересохшие губы. – Я слов на ветер никогда не бросаю, ты же знаешь.

– Значит, пообещай, что исполнишь последнюю и единственную мою к тебе просьбу. Без лжи и утаиваний. Без сомнений, на полном доверии, – довлеющий тон заставлял нервничать. Бабушке явно было трудно говорить, и даже простое моргание приносило физическую боль, заставляя вздрагивать от нее. Она все еще казалась слишком слаба для бесед, и все же никто не мог остановить ее энтузиазм. Желая поскорее утихомирить бабулю, я уверенно кивнула. Тогда она продолжила: – Когда Семен сделает тебе предложение стать его женой, то ответишь «да» и никогда его не бросишь. Станешь примерной женой и его правой рукой. Поняла?

Я опешила, поперхнулась воздухом. В горле что-то неприятно запершило. Сжав его руками, все никак не могла вернуть голос. Но когда эмоции стихли, я было решила, что бабушка подшутила:

– Очень весело. Я не люблю его, ты же знаешь. Вот когда-нибудь я встречу того самого и…

– Любовь эта ваша… Кому она нужна? Придет со временем! Он тебе нравится, не спорь. Надёжный, видный, рукастый мужик. С ним мне тебя оставить не страшно. Лучше него ты никого не найдешь, – выдержав паузу, она прижала меня к стенке ультиматумом: – Обещай. Я жду.

– Но… – непрошенные слезы снова пеленой встали перед глазами. – Почему именно это? Может я пообещаю, что буду хорошо учиться и закончу вуз с красным дипломом?

– Ты умная, – фыркнула женщина. – И так закончишь с красным дипломом. А если нет, кому он нужен?

– Тогда, – я нервно кусала губы, бегая глазами по комнате, пока мысли до боли пытались найти другой вариант. – Что не стану употреблять наркотики? Спиртное? Курить сигареты? Ни обману никого? Ничего не украду?

– Кого ты обидишь, горе мое? Ты у меня наивная до дурости, это тебя каждый встречный обидеть сможет. Я же тебя нежным цветком воспитала, как не от мира сего. Поэтому тебе Семен и нужен. Защитит от злых людей, – женщина слабо рассмеялась, от чего ее ослабленное тело задрожало.

– Бабуль… – мой жалобный взгляд пытался вымолить у нее пощады. – Прошу, не надо… Ты делаешь мне больно.

Я бы могла сказать «нет». Любой другой человек на моем месте сделал именно так и отмахнулся от странной просьбы выжившей из ума старушки. Или согласился, нагло солгав, дабы успокоить женщину, а после сделать по-своему… Но не я. Она была моим всем. Отцом, матерью и бабушкой. Подругой и соратником. Когда родители погибли, она с огромным трудом добилась опеки и жизнь положила, чтобы дать мне все необходимое. Возила на море, покупала хорошую одежду и ограждала от проблем…

Она поручила мне освежевать кур – я не смогла. Я подвела ее. И никогда больше не смогу этого сделать. Никогда больше не скажу «нет».

Неожиданно для себя я поняла, что интересы бабушки стоят выше моих собственных. Она была важнее всего мира.

– Обещай, – более агрессивно требовала она. – Обещай, Катерина!

Тяжелый вздох и легкие словно напрочь опустели, как и я сама. Опустив взгляд, поморщившись, я вдруг подумала: «Он ведь вряд ли предложит мне брак. Я просто перестану видеться с Семеном и не дам ему такой возможности!».

– Ладно, – с тяжелым сердцем и надорванной душой, я перешагнула через себя и вопящий внутри голос разума: «Нет! Только не Семен!». – Обещаю тебе, бабуль. Обещаю, потому что люблю тебя больше жизни!

– И я тебя, Катерина… Больше жизни. Поэтому и делаю это, запомни, – она расплылась в такой счастливой улыбке, что в душе моей потеплело. Но вдруг снова стала серьезной: – Помни, солжешь, с того света тебя достану!

После чая, моя посуду, я размышляла над тем, как вернусь к бабушке и уговорю ее поменять свою просьбу, а может и вовсе забрать ее обратно. Это ведь полный вздор! Просить такое от внучки за гранью добра и зла.

Вернувшись обратно в комнату, я снова застала бабушку без сознания.

Двадцать шестого сентября, той же ночью, ее не стало. А утром ее безжизненное тело предали земле рядом с родителями.

***

Земля еще оказалась теплая, а небольшой уютный палисадник пестрил всевозможными цветами. У бабушки была легкая рука, только у нее эти волшебные растения цвели так долго. Только в ее саду я ощущала себя главной героиней сказки, окутанная чарующими сладкими ароматами.

В конце сентября было уже свежо, но именно в день похорон солнце светило невообразимо сильно. Поминки все еще шли. Устав от бесконечных наигранных плачей соседок-бабуль, разрывающих и без того ноющую душу, я спряталась там, где бабушка казалась все еще живой и невредимой.

– Что ты делаешь? – я вздрогнула, когда позади послышался мужской голос. Но не обернулась, продолжая заниматься делом.

– Астры пересаживаю, – ровно произнесла я без единой эмоции. Словно в доказательство своих слов, я погладила пальцами, обтянутыми перчатками, причудливо изогнутые малиновые, белые и розовые лепестки.

Недолгое молчание и Семен напряженно спросил:

– Зачем?..

– Не знаю… – слишком резко ответила, сглатывая ком рыданий в горле. – Просто так надо.

Я знала почему. Последним, кто трогал астры, была бабушка. Мне казалось, что прикасаясь к ним, я ощущаю ее запах, касание рук и даже как сквозняк шепчет хриплым севшим женским голоском: «Катерина»…

– А зачем переоделась? – я ощутила, как изучающий взгляд скользнул по моему телу. В нем не было ничего сексуального, меня просто пытались разгадать, как сложную теорему. Только вот все оказалось проще, чем думал мужчина:

– В черном платье заниматься с цветами, которые вырастила Она, это как-то… Неправильно? Поэтому я одела другое, светлое. – «Он считает, что ты окончательно сошла с ума!», – фыркнул внутренний голос, тогда я решила не мелочиться и добить Семена окончательно: – Тут кажется, что бабушка еще жива. И всегда будет.

Тяжелый вздох и мужчина присел рядом на припыленную черной влажной землей скамью из поддонов:

– Ты ведь знаешь, что она всегда будет рядом.

– Угу, – я кратко кивнула, но все равно не повернулась. Казалось, что если встречусь с ним взглядом, то разревусь.

– Бабушка Тося любила тебя больше всего на свете, Катюш, – ласково протянул Семен. Горячая, как раскалённая печь, ладонь упала на мою кисть. Я вздрогнула, отряхнулась и вскочила на ноги, оставляя астры в земле.

– Может, сдай она меня после смерти родителей в детский дом, подольше прожила, – со злостью стянув тесные перчатки, я раздраженно откинула их в самый угол. – Знаешь, отец бабушки Тоси прожил до ста, а я сделала все, чтобы укоротить ее век… Думаю, в конце она вообще жалела, что взвалила на себя воспитание такой непутевой внучки!

– Бред, – Семен встал, застывая передо мной непроглядной горой, закрывающей проблески солнца. Как бы я не избегала мужчину, все же нашим взглядам пришлось встретиться. – Она часто говорила, что ты и твое воспитание мотивируют ее шевелиться, следить за здоровьем… Ты всегда была ее самым главным сокровищем. – он замер, пытаясь что-то поймать своими черными глазами в моем лице. Но не прошло и пяти минут, как мужчина напряженно произнес: – Теперь это – твой дом. Ты всегда можешь прийти и поностальгировать. Может, даже пожить тут какое-то время, если это поможет прийти в себя.

– Нет, – резко махнув головой, я словно сбивала летящие в меня острые стрелы. – Я его продам. Слишком больно даже дышать этим воздухом. Слишком тяжело… Да и деньги с продажи пригодятся в городе для учебы, – с последнего я нервно рассмеялась. Кто бы мог подумать, что жизнь в краткие сроки перевернется с ног на голову? Я бы хотела оставить дом бабушки себе, как напоминание о семье, которая у меня когда-то была. Но даже мысль об этом заставляла заживо сгорать в океане страданий. Находиться здесь значило снова и снова вспоминать жизнь, которой никогда больше не будет.

– Собралась возвращаться? – резкий вопрос и что-то внутри меня предупреждающе вздрогнуло. Спрятав руки за спиной, сжав пальцы в кулаки, я напряженно кивнула. – И, когда?

– В самое ближайшее время, – не стала лгать я. – Соберу вещи и в путь. Не могу тут оставаться. Этот дом… Так много воспоминаний в нем! Нечем дышать!

Играя желваками, Семен зарылся руками в карманах. То ли искал что-то, то ли пытался скрыть нахлынувшие эмоции.

– И, – он пытался казаться расслабленным, но вместо этого звучал словно угрожающе, – тебя по-прежнему ничего тут не держит? Никто? Вот вообще?!

«Только бы он не сказал ЭТО, – молила я про себя, пока глаза в испуге расширились, а сердце больно забилось в груди с утроенной скоростью. – Только бы не успел!».

– Ничего. Никто, – на дрожащих ногах я резко развернулась на пятках в сторону выхода, мечтая скорее сбежать прочь от боли и… Семена. От обещаний, что была вынуждена дать. От самой себя. Но мужская рука крепко обхватила мое запястье, не давая этого сделать. Я дергалась, вырывалась, но будто сильнее от этого увязала. – Отпусти. Я серьезно! Это уже не смешно!

– А мне вообще не весело… – запыхавшийся, решительный, но нервный Семен вдруг выдохнул клуб горячего пара из распахнутых губ. После чего выпустил мою руку. Инстинктивно я обернулась, чтобы посмотреть, с чем связана такая щедрость, и поперхнулась кислородом. Он стоял на одном колене, протягивая мне синюю бархатную коробочку, внутри которой сверкало кольцо с огромным квадратным прозрачным камнем. – Катюш…

– Нет! – голос больше походил на писк раненного животного, а не на человеческий. Я подавила детское желание зажмуриться, зажать уши руками и начать напевать детскую песенку. – Ты уверен в том, что делаешь? Подумай десять раз!

– Все было ясно с первой минуты, как я тебя увидел, – его черные глаза впивались в мои так жадно, словно пытаясь загипнотизировать. Покачиваясь от головокружения, я дрожала от новой порции накатывающихся рыданий. – Ты – это все, что мне нужно.

– Сомневаюсь, – с губ сорвался нервный смешок, а по виску скользнула капля пота. – Это летнее наваждение, Семен. Уверена, не пройдет и недели после моего отъезда, как ты забудешь…

– «Забудешь»… – с раздражением фыркнул тот, чуть крепче сжимая пальцами коробочку. – Думаешь, я не пытался? Думаешь, не вижу, как ты на меня смотришь?

– Как? – удивилась я, неосознанно делая шаг назад, давя желание сбежать вон, как ребенок. Но тут же лик бабушки перед глазами заставил остановиться.

«Ты обещала, Катя! Обещала ей!», – напомнила себе я.

– В том-то и дело, что никак… – он вдруг стал чернее тучи, между бровей залегла глубокая морщина. С трудом вынырнув из своих мыслей в реальность, он вдруг усмехнулся кончиками губ. Мои подруги, наверняка, в обморок бы от этого упали. – Но то, что произошло на том берегу реки, заставило меня задуматься, что чувства переменчивы. Да, сейчас ты не любишь меня, но пройдет время и…

– Семен! – воскликнула я, пытаясь призвать к его благоразумию. – Ты вообще себя слышишь? Одумайся!

Но он не слышал. В тот момент казалось, что мужчина сошел с ума. Именно таким он казался с помутившимся зрачками и напряженными скулами.

– Я нужен тебе. Ты осталась одна. Тебе нужна помощь, – он сглотнул тяжелый ком. – И… Ты полюбишь… Со временем.

– Семен… – глазами, заплаканными и продрогшими, я молила его не говорить тех слов, что уже не воротишь. Не заставлять меня исполнить последнюю просьбу бабули.

– Ты выйдешь за меня? – прозвучало, как выстрел среди ясного неба.

Я замерла. Мир вокруг словно прекратил движение. Глупо, но на плече словно ощущался вес бабушкиной властной руки. Волосы у правого уха защекотали кожу от потока ветра, принесшего мне слова: «Ты обещала!..». Конечно, это было воображение.

Зажмурившись, что есть мочи, я прикрыла глаза руками и протерла их так сильно, что после появились черные круги. Время текло невообразимо быстро и медленно одновременно.

– Да, – губы двигались, но слов не было слышно. Пульс битами отбивал в ушах. – Я выйду за тебя. Семен. Выйду…

Тишина. Ответа не было. «Может, мне все причудилось?», – с надеждой распахнув веки, я все же увидела застывшего с кольцом Семена. На его лице отражалось такое искреннее удивление, что на секунду меня это даже рассмешило.

– Ты… – его язык вяз, речь перестала быть связной, – Уверена?

«Нет!», – кричала я про себя, но внешне натянула маску равнодушия:

– Да.

Глава 14

– Замуж выходишь? – Оля выскочила буквально из ниоткуда, преграждая мне путь к калитке. Ее звонкий протяжный голос, полный обвинений, заставил съёжиться от противного звона в ушах. – А прикидывалась тут не пойми кем… Святоша!

Оценив тяжело вздымающуюся грудь, сцепленные губы и огонь ярости в глазах, я напряглась и неосознанно шагнула назад. Оля напоминала мне разъярённого быка на корриде, с дыханием из горячего пара и красными заведенными глазами.

– Это не твое дело, – кратко ответила я, стараясь не выдать внутреннего волнения. Бывшая подруга выглядела так взвинчено, будто готова была на любую глупость. – Но, да… Собираюсь.

– А как же Макс? Не объявился? – саркастично рассмеялась девушка, складывая руки, якобы случайно выпячивая грудь вперед. Вообще складывалось странное впечатление, словно Оля всячески пытается выставить передо мной свои достоинства. Мол: «Погляди, я лучше тебя во всем!». – Правильно. Зачем ему такая скучная монашка? Он в Москве себе кого-то достойного найдет.

Препираться и ругаться не было желания, да и смысла в этом я не видела. Устало вздохнув, я взглядом уперлась в ручку от калитки, всячески пытаясь намекнуть девушке, что хорошо бы ей уйти.

– А говорила, – Оля крепко прижалась спиной к тому месту, где располагалась замочная скважина. Чтобы открыть ворота, мне бы пришлось ее буквально за шиворот оттаскивать. Девушка словно только и ждала повод начать драку, – Семен тебе не нравится. Двуличная ты, Катька! Как есть! А мои родители тебя боготворят, в пример ставят… Тьфу на тебя! Я вот им все-все про тебя расскажу!

Выждав пару минут тишины, я молча вглядывалась в лицо девушки. Я искренне ждала, когда она выговорится и отступит, но та с воодушевлением ждала совсем иного: когда я выйду из себя, и злилась, что ничего не выходит.

– Я все услышала. Могу я домой пройти? – потянув руку к двери, я ощутила легкий толчок. Оля все никак не остывала.

– А чего к бабке так рвешься? Семен домой не пускает? – за ядовитым тоном скрывалась непонятная мне жгучая зависть. – Или передумал уже брать тебя в жены? Я вот его очень хорошо понимаю…

– Мы после ЗАГСа съедемся, если это тебя так волнует, – чеканя каждое слово, я с трудом сдерживала подступающий гнев. – Оля, правда, успокойся. Нам нечего с тобой делить.

– Мне-то чего успокаиваться? У меня все замечательно! – буквально кричала возбужденно она, перекатываясь с пятки на носок и обратно. – Я вот тоже на этой неделе замуж выхожу. Свадьба будет в нашем местном «Клубе». Приглашаю вас с женихом. Будет все, как надо: тамада, конкурсы, спирт… Настоящая вечеринка. Мой денег не пожалел.

– Замуж? За кого? – выпалила я первое, что пришло в голову. Ведь, насколько мне известно, у Оли не было постоянного партнера, а кандидаты в мужья менялись каждую неделю.

Получив желанный вопрос, Оля радостно достала из кармана телефон и протянула мне заготовленные заранее фото будущего мужа. На них он красовался в одних лишь красных шортах и кепкой в клеточку на бок. Высокий, под два метра, и худой до прорисованных костей. Настолько, что тоньше маленькой по комплекции Оли.

– Вот, – мечтательно вздохнула она, заставляя смотреть их достаточно откровенные снимки с развратными поцелуями. – Мой Костик! Любовь всей жизни! В постели просто зверь, а что умеет… Ух! Ты никогда о таком даже не узнаешь.

Как бы я не морщилась и не косила глаза в сторону, все же боковым зрением разглядела нечто знакомое. Пригляделась и побелела. Такое совпадение казалось почти жутким.

– Оля, тебе не стоит выходить за него, – и хоть наша дружба подошла к логическому завершению, это не отменяло того, что девушке я желала лишь всего хорошего. С тревогой поймав ее недоумевающий взгляд, я нервно пояснила: – Помнишь, вы с Максом сбежали, а я в «Клубе» одна осталась? Так вот, этот парень – Костя – нелестно отзывался о Максе, приставал ко мне, а еще назвал тебя плохим словом на букву «ш», гадости всякие просил передать… Он из той компании парней, что чуть меня не изнасиловали. Его спасло только то, что он был в другой машине. Про него плохие вещи говорят, Оль…

С широко распахнутыми глаза, девушка вдруг с облегчением вздохнула. Словно готовилась услышать нечто страшное, а мои слова ее ничуть не задели. Равнодушно пожала плечами, она в голос рассмеялась.

– И что? Это ведь не я была. Да и он тебе ничего не сделал, – осмотрев меня с ног до головы пронзительно и уничижительно, девушка закатила глаза. – И уж не знаю, о каком изнасиловании ты говоришь… «Сучка не захочет, кобель не вскочит» – слышала такое? Из-за тебя хороших парней посадили. Ты, Катя, одни беды Мариновке приносишь. Если кому и надо бежать, так это Семену от тебя!

«Здесь не о чем говорить! Это ее жизнь, так пусть сама разбирается», – с ужасом подумала я, раздраженно отодвигая Олю в сторону от калитки. Пока дрожащими руками я пыталась засунуть ключ в скважину, позади послышался новый вопрос:

– Так что, придешь на свадьбу? Место почетное у туалета оставлять?

– Прости, – нагло солгала я, – в этот день у нас другие планы.

– А я тебе день и не называла еще, – снова Оля наполнилась ядом и ненавистью. – А на свою свадьбу позовешь? Небось Семен тот еще банкет закатит…

– У нас ее не будет. Распишемся и по домам, – отчеканив по слогам, я грубо захлопнула дверь прямо перед лицом брюнетки.

И уже заходя в дом услышала ее громкий возглас:

– По залету что ли? А я-то смотрю, у тебя животик вырос… Теперь все ясно! Иначе зачем Семену такая замухрышка?! Только ради выродка.

***

– Вот мы и дома! – весь день Семен звучал на редкость радостно. Его басистый голос буквально пел. – Выходи, Катюш.

– Да, да… Сейчас, – голос предательски дрогнул, но играть достоверно в последнее время в радость я научилась. – Минутку посижу, дух переведу.

Заглушив мотор, мужчина покинул салон автомобиля, а я так и осталась сидеть, поглядывая на высокий устрашающий замок моего мужа.

«Мужа!..», – слово больно резануло по ушам, и я содрогнулась, закусывая губу до крови. Благо, красная помада скрывала израненную кожу, мою боль, сомнения, страх, тревогу…

Сжимая до побеления костяшек букет белых роз, я не могла заставить себя выйти. Не верилось, что теперь Его дом – мой дом. Я – его…

Я не хотела брать в ЗАГС цветы. Он принес и всучил в руки. Не хотела надевать белое нарядное платье, но Семен притащил его с собой. Акцентировал, что купил в хорошем дорогом магазине. Признаться, мне стало банально жалко потраченных денег. А еще не хотелось, чтобы наряженный в парадный костюм мужчина выглядел странно на фоне невесты в джинсах и растянутой мастерке.

Правда от ресторана, как способа отпраздновать, я все же нашла повод отделаться: «Укачало в машине и кушать, а уж тем более, пить алкоголь совершенно не хочется!». Он нежно поцеловал мою ладонью, в миллионный раз за вечер, и благосклонно кивнул.

Вдруг дверь авто отворилась с пассажирской стороны, и мое недолгое уединение было нарушено. Вздрогнув, я, как могла, непринужденно улыбнулась:

– Уже надо выходить?

– А ты до вечера собралась тут сидеть? На улице свежо. Пора в дом, – он мягко усмехнулся, подавая руку. Я подавила желание отмахнуться. Теперь не могла. Не имела права. «Ты будешь ему хорошей женой!», – наказывала бабушка. Внутри что-то перевернулось, когда я добровольно вложила свою руку в его. – Вот и славно, Катюш. Умница моя.

Но ноги мои земли не коснулись. Туфли, купленные так же Семеном, белые и нарядные, не вымазались в слякоти после мерзкого осеннего дождя. Пока я думала о своем в авто, Семен открыл все двери дома и теперь без проблем занес меня внутрь.

– А, – я растерялась, когда мы прошли мимо гостиной, где до сих пор лежал мой маленький скромный поломанный чемодан скромных пожитков, – ты куда?..

– Как «куда?» – он мягко усмехнулся, словно умиляясь детской неожиданности и моему искреннему беспокойству. – Ты ведь не на диване собралась спать, правда?

– А вещи-то там…

– А они тебе сегодня не нужны, жена.

Почему-то я не подумала, что теперь нам делить одну комнату. Одну кровать. Один шкаф на двоих. Дышать одним воздухом. Мыться в одной ванной. Семен поставил меня лицом к постели и спиной к себе. Благо, что глаз моих он не увидел, когда в моменте эмоции взяли верх и перестали поддаваться контролю. Паника заслонила собой мир вокруг. Я начала задыхаться!

– Тише, Катюш… Тише… – он понял все по-своему, иначе. Нежно обнял мои дрожащие плечи, аккуратно и медленно стягивая уже расстегнутое платье. – Я тебя не обижу. Обещал ведь, больно больше не будет.

Он целовал меня, а я тихо хныкала. «Путь думает, что это от страха перед постелью!», – молила я про себя. И чем больше я тряслась, тем крепче становились мужские объятия, настырнее поцелуи, более жадно руки скользили по телу…

– Как же ты пахнешь… – он положил меня на постель, как коллекционную куклу, до которой наконец-то добрался. Горячие глаза во тьме, казалось, освящали комнату. – Сладостью роз. Надышаться тобой не могу…

Полностью голая в пустой темной комнате я испытывала дикое желание прикрыться от жадных черных глаз, изучающих каждый изгиб тела на правах законного владельца. Но сдержалась. Надо мной довлело кольцо, своим весом на пальце тянущее к земле.

– Знала бы ты, как сильно… – он говорил с душой и чувством, сжимая мои волосы в кулак и ныряя в них носом, но вдруг запнулся, поперхнулся, немного подумал и словно поменял курс мысли: – …Я тебя хочу.

Я знала. Видела. Чувствовала так сильно, что мое тело не могло не отзываться. А вот душа… Она была далеко от этой постели.

Бережные поцелуи изучали мою кожу словно впервые. Касаясь самых интимных мест, заставляя вздрагивать, он то и дело путанно, безумно шептал себе под нос:

– Моя… Наконец-то, только моя! Никому не отдам… Жена моя… Катюша…

В этот раз действительно больно не было, а наоборот. Приятно до тошноты. Все равно, что радоваться в аду, когда тебя дьявол жарит на сковороде.

И все же, в моменте, забыв о мире вокруг, о чувствах, забытых мечтах и бесчисленных потерях, я отдалась моменту. Когда мягкие толчки стали быстрыми, ритмичными, нетерпеливо вбивающими меня в мокрые простыни, из губ вырвался стон наслаждения. Когда горячий мужской орган врывался в мое лоно, а умелые пальцы кружились на пульсирующей горошине, я таяла и возносилась к небесам. Пальцы неосознанно впивались в мускулистые каменные плечи. Ноги сами жадно обнимали крепкую талию. А с губ снова и снова срывались грязные стоны:

– Да… Да!

Финал был прекрасен, как и сам процесс. Я осознала себя с глупой улыбкой до ушей и тут же ее сбросила. А причина оказалась страшнее, чем можно было придумать в ужасном сне:

– Семен, ты зачем закончил в меня?!

От злости я даже не покраснела от сказанного, испепеляя мужчину гневным взглядом. Он, казалось, с небес еще не спустился. Нежно поцеловал мои влажные губы и прошептал:

– Мы ведь женаты. Чего тебе бояться беременности? Я только рад буду. Очень рад, Катюш!

При первой возможности сбежав в ванну, я заперлась изнутри и, врубив душ на полную, целый час стояла под горячими струями, не в силах остановить рыдания.

«Теперь такой будет моя жизнь?», – шептал внутренней голос, раненный и разбитый. «С мужчиной, которого не люблю? В Мариновке, из которой мечтала сбежать? На дистанционном обучении, хотя всегда мечтала окунуться в студенческую жизнь? На факультете, который был выбран Семеном по причине наличия заочки, и который мне совершенно не нравился? Такой жизни ты для меня хотела, бабуля?».

– Надеюсь, что так… – хрипло, измученно шепнула я в пустоту, затем привела себя в порядок и вышла в спальню к мужу, чтобы вновь разделить с ним постель. А затем и жизнь.

Глава 15

– Что же, – Инга театрально разложила на столе игральные карты, – теперь приступим к самому интересному!

– В дурака на конфетки? – фыркнула Юля, закатывая глаза и откидываясь в мягкое кресло. – Тоже мне развлечение… Веселее корову доить.

– Нет же, дурочка, – мягкий шуточный щелбан и девушка принялась усиленно мешать колоду. – Будем гадать! Я год училась, уже отлично получается. Кто первый?

Полгода в заточении в холодной пустой Мариновке, и я поняла, что чертовски сильно соскучилась по своим одногруппницами. Эта была та часть жизни, что оказалась мною безвозвратно утеряна из-за замужества. Я умоляла Семена поехать в город одной, остаться на какое-то время в общежитии, чтобы провести время в громком женском коллективе, но он оказался непреклонен: «Дороги замело, Катюш. Если что случится, я в любой момент к тебе приехать не смогу. Нет. Хочешь с ними увидеться? Пусть приезжают к нам. Комнат много, разместиться будет где».

Страшно было представить, как тяжело мне было уговорить девочек приехать на пару дней в новогодние каникулы в село Мариновка. Натолкавшись толпой в модный красный «Ягуар» Виты, они все же добрались в гости на рождественские выходные, когда положено гадать.

– Я! – бойко выкрикнула Дина. – Хочу знать, когда уже встречу себе кого-нибудь. Надело, что меня все кидают.

Цепкий взгляд девушки был брошен в мою сторону. С момента приезда Дина вела себя странно и всячески меня игнорировала, пытаясь демонстрировать свою обиду. От других я знала, что мое замужество на Семене было воспринято ею, как личное предательство. Мол, я всегда скрывала от нее свои чувства к мужчине и только из-за меня у них ничего не вышло. По ее легенде я говорила про Дину гадости, чтобы Семен не обратил на нее внимание, а потом по-быстрому выслала прочь, желая занять ее место.

«Зачем же она тогда приехала?», – пыталась разгадать тайну я, что не давала покоя всем девочкам. Они тоже замечали враждебный настрой и всячески пытались сгладить острые углы, что постоянно расставляла Дина.

– Хм… – Инга разложила карты и, скривившись, сочувственно поджала губу. – Карты говорят, что не в этом году.

– А в каком? – Дина злилась, агрессивно сгрызая длинные ноготки. И снова с укором глядела на меня, задумчиво мешающую чай деревянной ложкой.

– Через… – выбросив еще одну карту, Инга удивилась своим же словами: – Через пять лет… Тогда ты встретишь своего мужчину. Он – иностранец и, кажется, пока состоит в браке с другой. Прости, это не моя вина. Карты…

– Все ясно с вами! Сговорились! А я вас подругами считала! – с психом вскочив со стола, девушка завалила стул на пол и даже не удосужилась его поднять. Сидящая рядом Вита с извинением мне подмигнула, встала, вернула стул на место и обратно примостилась в свое уютное кресло, как ни в чем не бывало. В это время Дина скрылась в дамской комнате, врубая на полную кран с водой.

– Кто следующий? – Инга вымученно улыбалась, оглядывая девочек. Ей явно хотелось показать свои умения, наработанные за год.

– Давай я, – Вита с улыбкой подняла руку, желая быстрее забыть о неловкой ситуации с Диной. – Когда мы с моим Марком поженимся? Пора бы уже…

Долгие минуты Инга выкладывала карты. Я не могла не подметить, как профессионально и усидчиво девушка увлечена процессом. И хоть в гадание я не верила, но не могла не подметить ее целеустремленность и серьезный подход к делу.

– В этом году, перед летом будет предложение, – удивительно точно заявила она. Вита радостно завизжала, но Инга остановила ее движением руки. Все вокруг, включая меня, навострили уши, – Но ты откажешь… Ссору большую вижу. Потом он повторит свое предложение в декабре, и уже тогда ты согласишься. Будет пышная свадьба и даже, возможно, ребенок!

– Бред все эти ваши карты… – Вита отмахнулась. – Мы с Марком никогда не ругаемся!

– Теперь я! – Юля эмоционально подпрыгнула на месте, – Скажи, Дима изменял мне во время командировки в Бельгию?

Снова в ход пошли карты, Инга в который раз шокировала нас всех:

– Да, изменял… Была пара случайных связей. Но, Юльчик… Ты ведь любовница, он тебе ничего не обещал… Кроме нового телефона и месячного содержания.

– Знаю, – наша самая авантюрная подруга сложила губы в тонкую линию и стрельнула глазами в местную гадалку. – Все равно обидно. Мне ведь говорил, что никого не было! Вот ведь ублю…

– Так, кто у нас на очереди… – Инга торопливо перебила ругательства девушки, изучая наши сконфуженные лица. Вдруг ее взгляд сконцентрировался на затаившейся во главе стола мне. И хоть я ничего не говорила, но от души веселилась. Каждая клеточка тела требовала больше живого общения с кем-то, кроме Семена. – Катюш, какой твой вопрос?

В моменте, окунувшись в перепалки бывших одногруппниц, я на секунду вовсе забыла, какой иной стала моя жизнь за текущие полгода. Наивно решила, что все еще та прежняя Катя с живой бабушкой, учащаяся очно в вузе и мечтающая встретить принца на белом коне.

Слова с губ вырывались прежде, чем я вернулась в реальность:

– Когда я встречу свою любовь?

Смех за столом затих, задумчивые взгляды девушек устремились на меня. Это был совершенно не тот вопрос, что принято слышать из уст замужней девушки. Понимая, какую глупость сморозила, я настолько растерялась, что не смогла вымолвить и слова. В это время в глазах девушек явно читалось: «Твой муж идеален, чего тебе еще надо?».

– Так-так-так… Тут все очень необычно… – Инга, которой я не успела сказать, мол пошутила с вопросом, уже успела сделать расклад. В ее глазах плясала искренняя заинтересованность. – Вижу, два раза в жизни тебя в ЗАГСе. Один раз без любви, а второй по любви. Двое детей от мужа точно будет и счастливая семья.

– Это один и тот же человек? Или два разных? – вместо меня спросила Вита. Которую, кажется, мой расклад больше взбудоражил, чем меня.

– Не знаю. Я по-вашему кто, всезнайка?! Идите на битву экстрасенсов за точными сведеньями! Что вижу, то и говорю! – вспылила Инга, раздраженно откидывая колоду. Ее явно взбесило, что не все тайны ей подвластны.

К раскладу Инги я отнеслась равнодушно, не воспринимая его всерьез. Меня все окутывал стыд за глупый вопрос, щеки позорно горели.

В это время позади открылась дверь туалетной комнаты, откуда вышла Дина. Еще не вернувшись за стол, она спокойно протянула:

– Может это Макс? Он, говорят, сейчас очень сильно изменился… Не узнать.

– «Говорят?» – на автомате уточнила я, оборачиваясь к девушке. На губах ее искрилась улыбка, а опухшие заплаканные глаза горели злорадством. С чего взялись такие эмоции, я понять не могла. – Вы его не видели, что ли?

– Он в прошлом семестре вдруг сильно съехал по учебе. Ни одной работы написать не смог, одни двойки. Оказался на грани отчисления! Родители в ноябре сослали его в какой-то ужасный колледж в Сибирь, заставили самому там деньги зарабатывать… – сетовала Вита, уминая уже второй поднос сушек. – Сейчас помиловали, вернули… Видела его мельком, когда он документы в деканат заносил. Одевается иначе, говорит другими словами. Кажется, поумнел.

– Парни сказали, про тебя спрашивает часто, – снова подала голос Дина. – Телефон просил. Дать?

Я вдруг растерялась: «Дать или нет?». Не то чтобы мне хотелось общаться с парнем, но акцентировать внимание на Максе при девочках не хотелось.

– Ну, дай… – я равнодушно пожала плечами, про себя решив, что просто не возьму трубку на незнакомый номер, если появится такой случай. – Девочки, кто будет еще чаю?

Подхватив со стола пустой заварник, я взяла его под мышку и двинулась в коридор. Вышло это неожиданно быстро. Настолько, что боковым взглядом удалось заметить тень, юркнувшую в общий коридор, ведущий на улицу.

«Это был Семен! Он стоял в коридоре и все слышал! – с ужасом поняла я, и сердце почему-то больно сжалось. Обернувшись назад, я поймала на себе довольный взгляд Дины. И тогда стало все ясно: – Она видела Семена, когда выходила из дамской комнаты. Специально заговорила о Максе!».

Оставив заварник на тумбочке, я на ходу бросила на плечи теплый платок и выскочила на крыльцо дома. В ярком свете фонаря было прекрасно видно Семена, оставляющего глубокие следы в только что выпавшем снегу. Он, словно не слыша моего голоса, шел к калитке в одной рабочей одежде.

«А ведь сегодня он должен был целый день провозиться в гараже с ремонтом внедорожника!», – припомнила я и снова скривилась. Почему-то стало больно от мысли, что Семен подслушал глупый разговор. Страшно было представить, какие выводы он мог сделать.

«А тебе не все равно? – подначивал внутренний голос. – Бросит тебя и отлично! Разве ты не об этом мечтаешь?».

– Но, ведь он замерзнет! – сорвав с вешалки пуховик, я натянула сапоги и бросилась за мужчиной. Ноги вязли в снегу. Идти так же быстро, как мужчина, у меня не выходило. К тому моменту, как я вышла за забор, он уже вошел во тьму не освещенной части улицы. Мне оставалось лишь обреченно вздохнуть: – Семен! Вернись, прошу тебя…

Он не вернулся. И чем дальше становились его шаги, тем тяжелее становилось на душе. Я давила в себе желание выгнать вон Дину. И плевать, как та доберется до Москвы в стужу, без автомобиля! А потом вспоминала, что меня никто за язык не тянул.

Перетаптываясь на месте, я пыталась понять, что делать. Как вдруг с другой стороны дома послышался женский плач. Протяжный и надрывный, он будил в моей душе нотки тревоги. Еще раз убедившись, что Семен скрылся с поля зрения, и догнать его уже нереально, я направилась на звонкий голос.

Моему зрелищу предстало скрученное в позе эмбриона женское тело, на котором в глубокий минус была надета лишь белая тонкая, почти прозрачная сорочка.

– Оля?.. – присев, накинув на плечи девушки пуховик, что несла Семену, я разглядела на теле бывшей подруги следы свежих побоев. – Боже мой… На тебя напали? Идем в дом, будем звонить в полицию!

– Нет-нет, – утерев слезы дрожащей ладонью, она крепко вцепилась в пуховик и улыбнулась. Мое сердце замерло, когда я увидела выбитый зуб. – Все нормально… Просто Костик сегодня со смены вернулся без настроения. У него такое бывает по выходным, но сегодня его сильно вывел начальник, так вот он на мне и отрывается. Сама виновата, начала приставать. Он, бедный, устал…

– А ребенок? – я с ужасом посмотрела на большой живот девушки. Как оказалось, свадьба была спланирована так быстро из-за беременности Оли.

– Все с ним нормально, думаю. Я еще минутку посижу и домой пойду. Просто скучно дома стало, решила прогуляться… Да что-то холодно! Можно пуховик взять? Позже верну, – девушка говорила так расслабленно, словно ничего страшного не произошло. От шока я даже не нашла, что ответить. Оля же снова улыбнулась кривой побитой улыбкой: – Не вздумай звонить в полицию. Это наша семейная жизнь и она никого не касается. Поняла? Нечего моему Костику жизнь портить. Со своей сначала разберись.

– Но, Оль… – сглотнув тяжелый ком, я накрыла дрожащей рукой ее холодный живот. – Ведь ребенок… Может хотя бы съездим к врачу?

– У тебя нет детей, ты не понимаешь! – резко оттолкнув меня в снег, она вскочила на ноги и отступила в сторону. – А я мать и чувствую, что все с ним нормально!

– Это не нормально… – глядя на то, как босая девушка в пуховике Семена убегает по снегу домой к мужу тирану, я разрывалась на части от боли за ее тяжелую судьбу. – Позволь мне…

– Не смей! Разрушишь мою семью, я сделаю то же самое с тобой! – резко повернувшись, он пригрозила мне пальцем с таким безумным взглядом, что по спине прошли мурашки.

Вернувшись в дом, я не могла не рассказать девочкам, что только что произошло. Слезы сменялись тревожными порывами наплевать на предостережения Оли и позвонить в полицию. В конечном итоге девочки убедили меня не лезть в чужую жизнь, хоть для меня это и оказалось чертовски сложным и неправильным. За эмоциональным обсуждением проблемы мы заснули всей группой на диване-раскладушке.

Среди ночи меня разбудила резкая боль в пояснице, которую свело от моей неестественной кривой позы. Осторожно выпутавшись из чужих рук и ног, я медленно пошагала в свою спальню, надеясь застать там Семена и обсудить то, что он услышал. Электронные часы на стене показывали третий час ночи. Уже подходя к комнате, я увидела пробивающийся свет между дверью и косяком, а еще блуждающие тени.

Ускоренное сердцебиение заставило, задыхаясь, повалиться ухом к стене, прислушиваясь. «А ведь Дины не было там с нами!», – вдруг осознала я, и почему-то стало тревожно.

– Да ладно… – тихий вкрадчивый голосок девушки больно резанул по ушам. Перед глазами воображение нарисовало пошлую картину, и непрошенные слезы хлынули из глаз. – Чего ты теряешь, Семочка? Все спят, никто не узнает.

– Ты серьезно? – сонный голос мужчины, казалось, не выражает никаких эмоций, а только искреннее недоумение. – Дина…

– Поверь, – послышались звуки расстегивающейся молнии и шуршание одежды. Я зажала руками рот так сильно, как только могла, лишь бы не закричать, – я умею такое, что твоей Катьке и не снилось.

– Не сомневаюсь. С твоим-то богатым опытом… – Семен не предпринимал попыток выгнать Дину, он лишь устало хмыкнул.

– Если ты из-за нее переживаешь, так не стоит. Сам видел, она тебя не любит и не хочет. Ей нужен только этот Макс. Все знают, как она на него вешалась! А ты… – шаги, скрип половиц и прогнулась постель. Наша постель… Сердце упало в пятки, а мир вокруг словно зашатался. – Ты достоин большего, Семочка. Хочешь покажу, чего именно? Я буду любить тебя так, как она никогда не любила!

Тяжелый вздох мужчины и спокойный бас:

– Значит так, сейчас ты разворачиваешься и идешь спать. Я не выгоняю на улицу тебя только потому, что тебя пригласила моя жена. Но утром, чтобы, когда я спустился вниз, тебя уже не было.

Минутная тишина, а затем пораженный вздох Дины сменился пронзительным писком:

– Но, почему?! У меня грудь больше, тело подтянутое, фигурное! А Катька плоская, как доска! Худая, как будто больная! Там схватиться даже не за что! Куда тебе, такому медведю, эта швабра??? Безликая моль. Ни о чем.

– Тише! – рявкнул Семен, явно пытаясь зажать Дине рот рукой, но та вывернулась и отшагнула в сторону. – Не вынуждай меня сделать что-то недостойное мужчины.

Краем уха я услышала, как девочки внутри начали просыпаться, шебаршить, а потом и вовсе вышли и поднялись на лестницу, ища источник криков.

– Что происходит? – сонная и потерянная Инга переводила мутный взгляд с меня на дверь спальни. Другие девушки застыли за спиной, на лице их отражались потерянность и тревога.

– Дина пытается устроить свою личную жизнь, – я улыбалась и говорила равнодушно, старательно пытаясь делать вид, что мне все равно на происходящее. Но оно волновало. Гораздо сильнее, чем я могла представить. – Как раз сейчас пытается убедить Семена, что я плохая, а она хорошая. Вот, жду, чем все кончится…

Пока девочки переглядывались, за дверью Дина продолжала кричать:

– А что такого? Боишься, что твоя жена застанет нас вместе и сбежит, да? Так пусть застанет! Мне уже все равно. У меня, значит, брак через пять лет, а у нее два и сейчас… Ага, фиг ей! И вообще, я картам не верю!

А дальше девушка начала удивительное шоу, повергшее всех нас в шок. Дина, словно окончательно сошедшая с ума, принялась старательно имитировать эротические стоны, которые обычно издают героини древнейших профессий в кино для взрослых. Попутно громко топая и ударяя кулаками о разные предметы, пытаясь создать иллюзию соития.

– Мне та-а-ак стыдно, – в отчаянье прошептала Вита, пряча взгляд в сторону. – Боже… Неужели эта наша тихоня Дина? Кто бы мог подумать!

– Да, оставаться смысла нет. Сейчас соберем вещи и сразу домой. Не спорь, Катюш… – заверила меня Инга. Ее теплые руки, только что вытянутые из постели, нежно стерли дорожки слез на моих щеках. А я даже и не знала, что плачу. – Прости нас… Не стоило брать ее с собой. Нам всем нравится твой муж и мы очень за тебя рады, но никто из нас никогда бы такого себе не позволил. Одно дело завидовать белой завистью, что тебе так повезло, а другое – пытаться увести чужого мужчину.

– Мда уж… – Юля обреченно ударилась головой о поручень лестницы и измученно заныла. – Теперь нам закрыт путь в этот дом. Страшно представить, что Семен о нас всех подумает…

– Нет. Что вы? Никто из вас не… – не успела я закончить предложение, как дверь с силой открылась.

Семен, рост которого был в двое выше, чем у Дины, буквально вынес ее прочь подмышки. Ширинка ее джинс была расстегнута, а тесная футболка оказалась задрана по самые груди.

– О, Катюш! Ты вовремя. Мы тут с Семочкой как раз только закончили… – подушка, которую Юля все это время сжимала подмышкой, впечаталась в лицо Дины. – Ай! За что?

– Все всё слышали. Твой концерт – тоже! – с осуждением Инга помотала головой в сторону Семена. – Остановись! Не позорь нас еще сильнее.

Не поддаваясь ни на какие уговоры, девушки уехали в спешке в течение пяти минут. Они бежали так торопливо, словно боялись получить наказание за поведение Дины. Последняя же уныло села в машину и не проронила больше ни слова, угрюмо уставившись в телефон. Она не раскаивалась и, казалось, вообще не испытывает какие-либо эмоции.

Когда дом опустел, я тихо вошла в спальню и замерла при входе. Семен стоял напротив. Когда наши взгляды встретились, слова, которых так много скопилось внутри, испарились. Я словно забыла родной язык и долго не могла сглотнуть ком в горле.

– Все не так, как кажется… – только и выдала я, что бы это ни значило.

– Это я должен был сказать, Катюш… – он усмехнулся, а после развернулся и последовал к кровати.

Словно завороженная, я была не в силах отвести взгляд от мужчины, слаженными движениями стягивающим с себя белую майку, серые штаны. В полутьме прикроватной лампы его мощная мускулатура казалась угрожающе прекрасной, как у настоящего гладиатора, готового прямо сейчас сразиться в бою.

– Идем спать? – устроившись на подушке, он выжидающе повернулся ко мне.

Молча, шагнув вперед, я скинула на пол леггинсы и безразмерную футболку. Он смотрел на меня не моргая. Затем, оставив на теле лишь белье, я легла на свое место, разворачиваясь лицом к стене. Теплые руки обвили мою талию, прижимая к своему мощному торсу. В тот момент, когда спина ощутила тепло Его тела, я облегченно выдохнула. Было странное чувство, что сегодня я едва не потеряла что-то безумно важное.

«Ты ведь его не любишь?!», – удивлялся внутренний голос.

Но сегодня вопросов задавать себе не хотелось. Впервые за долгое время я ощутила себя в счастливом коконе, окруженная заботой и теплом. Как дома.

– Про Макса, – тихо шепнула я в пол голоса, не желая нарушить интимность момента, – мне просто не хотелось, чтобы они подумали…

– Т-с-с… – резко перебил он меня, мягко сжимая подбородок пальцами и поворачивая к себе. Властный поцелуй застыл на губах, как затыкающее клеймо. – Не надо ничего говорить.

В ту ночь он целовал меня так жадно, как никогда раньше. Брал так ненасытно, словно впервые. Касался так нетерпеливо, будто после долгой разлуки…

Под утро, засыпая с первыми солнечными лучами, я вдруг поняла, почему Семен ничего не захотел слушать. Он боялся услышать ту горькую правда, что он негласно всегда знал. Ту, что нашептала Дина.

Глава 16

Мне нравилось покидать Мариновку и вырываться в большой мегаполис хотя бы на один денек. Постоянно ища причины, я снова и снова приезжала в вуз, радостно окунаясь в студенческую суматоху. В феврале, сидя перед кабинетом профессора Петрова, я ждала, когда закончится его пара, чтобы он мог внести правки в мою курсовую работу. Долго пришлось убеждать Семена, что преподаватель старой закалки и делать подобное онлайн отказывается. Мужчина же тяжело переживал мои вылазки из дома.

– Я отвезу тебя, – не говорил, а приказывал он угрюмо.

– Зачем? – нервно кусая губы, я мечтала остаться одна хотя бы на денек.

– Так быстрее, безопаснее, дешевле. Могу продолжать бесконечно, – прорычал он себе под нос, изучая меня с прищуром, словно пытаясь проникнуть в мысли и разгадать какую-то тайну. – Тем более, у меня дела в городе.

– В какой день именно у тебя дела? – пыталась вывести его на чистую воду я. Но этого не требовалось. Семен даже и не скрывал, что просто желает контролировать каждый мой шаг:

– В тот же, что и у тебя!

Резко развернувшись, он привычно сбегал в мастерскую, громко хлопая за собой дверью. Так завершались каждые наши дебаты. В тот день я впервые осталась одна. Семен высадил меня около вуза, всполошился после непонятной СМС и уехал «по важным делам».

Я мечтательно смотрела перед собой, неосознанно перебирая пальцами листы бумаги. Представляла, что учусь на очном и такая же студента, как все остальные. Не домохозяйка, погрязшая в сельской рутине. Не жена, выбравшая брак исключительно по наставлению любимой бабушки. Просто Катя. Такая же юная студентка, как остальные.

– Эмм… Катя? – отдаленно знакомый голос вторгся в мои раздумья и вырвал из объятий сладких мечт. – Ты как тут оказалась? Вот это сюрприз!

Рядом со мной на скамью присел молодой и хорошо одетый парень в черных брючных штанах и строгой белой рубаке с большим портфелем на перевес. Не сразу в зализанных волосах и серьезном взгляде мне удалось узнать Макса.

– Что с тобой случилось? – сорвалось с губ раньше, чем я осознала, что это не корректно. – То есть… Дина говорила, что ты изменился, но чтобы настолько!

– Аналогично! – парень многозначительно обвел меня взглядом. Я тоже себя осмотрела. На мой взгляд ничего не изменилось, но у Макса было совсем другое мнение: – Знаешь, у тебя глаза такие озорные были, будто всегда улыбались. А сейчас ты какая-то…

– Какая? – не попросила, а потребовала я. Почему-то вдруг это оказалось важным.

– Печальная что ли. Потерянная… – он тяжело вздохнула и сочувственно покачал головой. – Что-то случилось?

«Удивительно! – подумала я вдруг. – Раньше Макс был моим другом, но никогда подобного не спрашивал».

«Но и в человеке, сидящем рядом, мало осталось от Макса, которого я знала и помнила, – подсказал внутренний голос. – Это незнакомец!».

– Бабушка умерла, – кратко отмахнулась я, опуская печальный взгляд на курсовую. Не хотелось, чтобы парень увидел блеск слез в глазах и посчитал меня еще и жалкой.

– И, – он многозначительно покашлял, – это все изменения в твоей жизни?

– О чем ты? – я посмотрела на Макса растеряно. Он указал подбородком на обручальное кольцо, и я сникла, снова отворачиваясь. – Ах, да… Теперь у меня есть муж.

– Разве это не должно тебя радовать? – зачем-то спросил он. Отвечать я не собиралась. Выждав паузу, парень видимо понял, что это бессмысленно, и перевел тему: – Знаешь, я все хотел попросить у тебя прощение. Даже номер у девочек взял, но… Все никак не решался.

– Прощение попросить? За что? – почему-то сердце в груди больно сжалось, а желудок подтянулся к легким, вызывая рвотный спазм. Я приняла это за возрождение забытых былых чувств первой любви.

– Я был плохим другом, – вдруг мужская рука упала на мое запястье и мягко сжала. Я неожиданно для себя вздрогнула и перестала дышать. – Дураком был… Ты такая хорошая, наивная, а я тобой пользовался, как мог… Знаю, это не оправдание, но родители баловали меня всю жизнь, ни в чем не отказывали. Твою заботу и участие в моей жизни я принимал, как должное. И мне стыдно, как мы с тобой расстались. Прости за это.

– Простить… – ком застрял в горле, а губы пересохли. – За что именно?

– Как «за что?» – для Макса все казалось очевидным, но не для меня. С затаенным дыханием я ждала ответа. – Требовал написать работу за меня. Еще и обиделся, когда ты отказала! Ой, а как мы с Олей тебя в клубе бросили, это вообще ужас…

«Значит, – что-то внутри снова рухнуло, – не за то, что переспал с Олей. Не за то, что разбил мое сердце… Ну, и ладно! Какая уже кому разница?».

Прозвенел звонок, студенты тут же принялись покидать свои аудитории. Не прошло и минуты, как из кабинета вышел профессор Петров и тут же направился ко мне.

– Удачи тебе. – Макс понимающе поднялся с места и отправился по длинному коридору в сторону общего зала. – Надеюсь, еще увидимся!

Я смотрела ему вслед еще какое-то время, пока взгляд не зацепился за грозную фигуру широкоплечего мужчины. Он был выше остальных минимум на голову, словно возвышался над этим миром. Я не знала, как давно Семен там стоял, но взгляд добрым мне совершенно не казался. Наоборот. Таким злым его я видела впервые.

Он не подошел, остался ждать в авто. Домой мы ехали в гробовой тишине, нарушить которую так никто и не решился.

***

Бежать на каблуках казалось сверхзадачей. Я множество раз внутри поругала себя за то, что надела их. Но кто же знал, что Семен забудет сменить колеса и нас занесет на скользкой дороге в кювет? После чего придется несколько часов ждать эвакуатор.

– Прошу, – молила его я, нервно кусая ногти, – позволь мне пересесть на автобус! У меня будут проблемы из-за опоздания.

– Нет, Катюш, – в некоторые моменты Семен казался пугающе упертым. – Сам довезу.

И уже в СТО, где мужчине требовалось подписать множество необходимых документов, я снова не сдержалась:

– Давая я доеду до университета сама?

– Нет, – снова проявил раздражающую непоколебимость тот, лишь кратко негативно качнув головой. – Пару минут подожди, и вместе поедем.

Английский язык являлся одним из профильных предметов, но преподавательница предпочитала принимать экзамен у всего потока разом, а не у каждой группы по отдельности. Только эта мысль успокаивала меня во время четырехчасового опоздания.

«Может, еще не все сдали? И я не последняя?», – наивно мечтала.

Все это время Семен держал меня за руку так крепко, что пальцы немели. Пару раз я пыталась вырваться, но это оказалось бесполезным. Он, словно опытный кукловод, не отпускал свою игрушку ни на шаг. Стоило кому-то возникнуть на пути, мужчина отпугивал их одним только собственническим взглядом.

– Удачи, Катюш, – нежно поцеловав мою щеку, мужчина наконец-то позволил нам разъединиться. – У тебя все получится!

Не теряя ни секунды, я быстро ринулась к двери, распахнула и… Замерла в недоумении. Пока сердце бешено колотилось в груди, а руки нервно потряхивало, я пыталась понять:

– Почему аудитория пустая? Неужели весь поток уже сдал?

Словно во сне, пошатываясь из стороны в сторону, я схватилась за голову и откинулась на стену. От волнения желудок скрутило в рвотном спазме.

– Ты чего, Катюш? Это же просто экзамен. Ерунда, – крепкие мужские руки сжали мои щеки, нежно их поглаживая. Басистый вкрадчивый голос почему-то совершенно не успокаивал. – Не сдала сегодня? Сдашь в следующий раз.

– По-твоему, все так просто? Моя англичанка очень требовательная и ненавидит заочников! – с раздражением посмотрев на Семена, я вдруг поняла, что мужчина перед глазами расплывается. Выпутавшись из его объятий, я медленно поплелась к скамье. – Она с радостью отправит меня на комиссию. А я не знаю настолько хорошо, чтобы ее пережить, Семен!

– Ты драматизируешь, – мужчина был на редкость спокойным, пока внутри меня вихрем вздымался тайфун. Это раздражало. Казалось, я и мой собственный муж существуем в разных мирах с разными ценностями. – Может в ресторан, а? Уверен, что-нибудь вкусное тебя обязательно успокоит.

– Успокоит? Серьезно? – до одури сильно сжимая сумку с конспектами, я изо всех сил сдерживалась, чтобы не наговорить мужчине чего-нибудь гадкого, о чем потом пожалею. И когда язык почти развязался, позади раздался голос:

– Катя? А ты чего тут делаешь?..

Я видела, как при виде Макса лицо Семена кардинально меняется. Беззаботная улыбка меняется на сомкнутые губы, а глаза черствеют и темнеют. Словно пытаясь успокоить мужчину, я мягко накрыла его руку своей.

– Экзамен ведь по английскому языку, – я многозначительно потрясла зачеткой. – А ты разве уже сдал?

– Какой экзамен, Катюш? – При ласковом обращении Семен резко дернулся, встал на ноги и агрессивно шагнул в сторону парня. Я тоже вскочила, перекрыв проход своей спиной. – Сегодня его нет.

– Как это «нет»?! – от растерянности почва снова начала уходить за спиной, а тяжелое горячее дыхание Семена не давало сосредоточиться. Мужчина вел себя так, будто любой повод и он вспыхнет ярким обжигающим пламенем.

– У нас тут перестановка внезапная случилась, полный кавардак! Мне поручили осведомить тебя о новом графике экзаменов. И я скинул тебе полный список в мессенджере, – торопливо произнес он, но тут же виновато скривился. – Вот черт… Я был так занят подготовкой, что даже не убедился, прочитала ты или нет… Это моя вина!

Позади послышалось гневное утробное рычание и хруст челюсти.

– И, – голос предательски дрогнул, – когда был первый экзамен?

– Вчера… Философия… – словно чувствуя опасность от Семена, Макс шагнул назад. – А английский завтра в восемь утра.

Крепкие мужские руки надежно обхватили мою талию и по-хозяйски притянули к себе.

– Боже мой… Меня точно отчислят! – зарывшись лицом в ладони, я истошно всхлипнула. Все же усиленная подготовка к экзаменам высосала из меня все соки и истощила нервную систему, делая ее хрупкой и ранимой. – Что же теперь делать?

Знакомая ладонь мягко скользнула по шее, цепляя пальцем подбородок и поворачивая голову в бок. Я ощутила невесомое прикосновение губ к вискам и хриплый шёпот:

– Маленькая моя, не нервничай так… Мы все решим, обещаю. Я со всем разберусь. Идет? Выдохни и расслабься…

– Знаешь, а я тоже философию не сдал, – вдруг подал голос Макс, и я с надеждой уставилась на парня. Судя по резкому выдоху, Семену это не понравилось. – Марья Витальевна преподаёт по вечерам в частной школе. Всех должников ждет там сегодня в восемь на пересдачу. Поехали вместе? У меня, кстати, машина у ворот. Могу подвезти.

– Кто-то еще не сдал? – пытаясь успокоить перетаптывающегося на месте Семена, я сжала его руку своей так крепко, как только могла.

– Нет, – Макс оскалился. «Интересно, – недоумевала я, – понимает ли он, что своим поведением злит Семена? Делает это нарочно или по глупости?». Скорее всего последнее, ведь какой смысл Максу кликать на себя беду. – Будем только ты и я и препод. Романтика!

Терпение Семена лопнуло так внезапно, что я даже ахнуть не успела. Отодвинув меня в сторону, он двумя размашистыми шагами преодолел разделяющее их с Максом расстояние. С ужасом я наблюдала за тем, как всегда такой нежный, добрый и обходительный мужчина сжимает парня за грудки, поднимает в воздух и встряхивает с такой силой, что бедный Макс чуть сознание не потерял.

– Ты никогда мне не нравился, сопляк. Так что лучше тебе не давать мне повода! Никогда… Никогда, понял? К ней не подходи! Катя моя и только моя! – утробный, рычащий до ужаса нечеловеческий бас доносился откуда-то из груди Семена и звучал так пугающе агрессивно, что меня с ног до головы пробрала дрожь. – Ты меня услышал?!

Никогда ранее я не видела своего мужа таким… Спина широко раздувалась, мышцы словно выросли в объёмах. Лицо исказила гримаса дикого, необузданного зверя, готового сожрать тебя живьем. Красный, с набухшими на висках венами, с пеной у рта, лопнувшими капиллярами и сведенными орлиными бровями он выглядел поистине жутко. Как мессия.

– Все, мужик! Все! Я сдаюсь! – прокричал Макс, пытаясь скинуть руки вверх. – Все нормально, выдохни. Не стоит твоей жене видеть тебя… Таким.

Семена передернуло. Резко бросив Макса на пол, он обернулся в мою сторону. Я была слишком испугана и растеряна и даже не пыталась делать вид, что все нормально. По щекам текли слезы, а тело трясло в лихорадке.

– Катюш… – виновато прошептал Семен, скривившись.

– И это, – отряхнувшись, Макс вдруг саркастично закатил глаза, – тот человек, за которого ты вышла замуж… Посмотри на него получше! Уверена, что все сделала правильно?

Словно в замедленно сьемке я видела, как кулаки мужчины сжимаются, а после сносят Макса в сторону стены. Один удар и противник повержен. Не давая мне и секунды опомниться, Семен сжал мою руку и потащил в сторону выхода.

– Идем, – холодно отрезал Семен все мои попытки помочь Максу прийти в себя, – нечего тебе тут делать!

Глава 17

– Катюш, а ты чего не выбираешь? – Семен посмотрел на меня с нежной ухмылкой, бережно поглаживая туфлей под столом мою голень. – Смотри, сколько тут всего! Хочешь морскую тарелку: тут мидии, креветки, устрицы…

Кусая губы в кровь, я не могла заставить себя перестать топать ногой по полу. Обнимая себя дрожащими руками, с трудом сдерживала рвущуюся наружу злость:

– Я ничего не хочу. Ты не видишь?

– Перестань. С самого утра ведь ничего не ела, – отмахнувшись от меня и резко повернувшись к официантке, мужчина сделал выбор сам. Как обычно с момента нашего обручения. – Девушке морскую тарелку, что-нибудь из вашего фирменного горячего, десерт самый необычный и… – он смерил меня быстрым задумчивым взглядом. – Бокал розового вина. А лучше сразу бутылку несите.

– И пить не буду! – против воли голос сорвался на писк. Официантка тут же удалилась, а я не сдержалась от обвинения: – Думаешь, сопьешь меня, и я обо всем забуду? Это так не работает.

– Не о чем забывать, – отчеканил он по слогам, будто пытаясь выгравировать это в моей голове, – все ведь отлично. У нас с тобой так точно.

– У нас с тобой все отлично? Правда? – я саркастично рассмеялась. Раздраженно сжав лежащее на столе полотенце, я скомкала его и кинула в Семена. Он молча поймал и разложил у меня на коленях. – Ты сегодня ударил невинного человека! Это, по-твоему, нормально?

– Разве Макс этого не заслужил? Он провоцировал меня очень долго, не спорь. К тому же, из-за него ты пропустила экзамен, – коротко прояснил мужчина, равнодушно пожимая плечами.

Спустя пару минут Семен отошел в мужскую комнату, а я все никак не могла избавиться от червячка, грызущего изнутри. Что-то было не так, не складывалось в цельную историю. Ведь при подготовке к учебе я постоянно пользовалась телефоном и просто не могла пропустить письмо Макса.

Сгорая от любопытства, я торопливо зарылась в настройках. Хакером не являлась, но немного разбиралась. И сюрприз оказался поистине удивительным… Когда мужчина сел за стол, я нетерпеливо выпалила ему то, что уже вышло наружу:

– Я знаю, что именно ты заблокировал номер Макса. Не припирайся!

Он тяжело вздохнул и устало потер переносицу:

– Не стану, Катюш… Да, это был я.

– Выходит, в моем опоздании виновен только ты! – с трудом удавалось говорить шепотом и не переходить на крик: – А еще я нашла интересную программу… Родительский контроль, Семен! Серьезно? Ты заставил меня перейти на заочное обучение! Контролируешь всю мою жизнь! И теперь тебе надо знать, с кем и когда я переписываюсь?

Он нахмурил брови и отвернулся к барной стойке. Могу поклясться, в тот момент Семен явно пожалел об аренде автомобиля и мечтал выпить чего-то более крепкого, нежели черный молотый кофе.

– Так… – мужчина звучал хрипло и потерянно, но не виновато, – Так было спокойнее.

– «Спокойнее»… – от шока перед глазами возникла пелена слез. Сердце больно застучало в груди, грозя вырваться наружу. – Что с тобой стало? Не понимаю… Ты не тот Семен, которого я встретила прошлым летом… – зарывшись лицом в ладони, я выпалила в шутку: – Может, ты еще мои противозачаточные на витамины поменял, как в гребанном кино?!

– Может и подменил, – спокойно отчеканил он, словно и нет в этом ничего странного. – Мы муж и жена. Что в этом такого?

С выпученными глазами я таращилась перед собой, не в силах поверить в услышанное:

– Как… Как ты мог…

Гробовое молчание длилось считанные секунды, когда мужчина вдруг с раздраженным рыком сорвал с колен полотенце и бросил его на сервированный стол, заставляя звякнуть тарелки. Я с ужасом наблюдала за тем, как Семен встает на ноги импульсивно, откидывая в сторону деревянный стул. Как присаживается рядом со мной на колени и почти насильно выхватывает мою кисть, осыпая ее мелкими поцелуями.

– Дурочка моя… Я ведь люблю тебя и думать ни о чем другом не могу! – его голос был наполнен болью и отчаяньем. – Когда же ты это наконец-то поймешь?

– Ты знал, что я не люблю тебя, когда делал предложение и брал в жены, – тихо напомнила ему я, замирая статуей.

– Знал, – не стал лгать он, оставляя губы на внутренней части ладони. – Знал, но думал, что-то изменится.

– Изменится благодаря тому, что ты и шагу не дашь ступить без тебя? Тому, что ты будешь избивать любого, кто со мной заговорит? Заставишь родить тебе детей? – вырвав руку из его цепкой хватки, я нервно покачала головой. – Невозможно заставить кого-то полюбить тебя, заперев в клетке, Семен. Даже сейчас ты не разрешаешь мне отправиться на пересдачу философии и заставляешь сидеть в этом дурацком ресторане!

– Он не дурацкий! Он в лучший в городе! – с психом вскочив на ноги, зарычал он на меня. Впервые я видела, как гнев мужчины обращается в мою сторону. Было страшно. На нас оборачивались не только официанты, но и все гости заведения. – Я вообще пытаюсь дать тебе все! Все самое лучшее!

– Да, возможно… Только ничего из этого мне не нужно, – вдохнув поглубже кислорода, я быстро встала с места и отряхнула длинную красную юбку, расправила шелковую блузу. Семен следил за мной в недоумении. – Я пойду. А ты оставайся тут, в своем дорогом крутом ресторане с чертовой морской тарелкой!

Но стоило мне сделать лишь шаг в сторону выхода, как цепкие руки сжали мое запястье, не давая шевельнуться.

– Не смей, – прошипел он нервно. Черные глаза сверлили во мне дыру. – Домой поедем вместе.

– А я не домой, – резкий толчок в сторону и Семен лишь сильнее сжал пальцы. Он не готов был отпустить, но выбора уже не осталось. – Ты меня не удержишь насильно всю жизнь, понимаешь? Судьбу не обманешь.

– Катюш… – хриплый надрывный голос просил так о многом… Ничего из этого я сейчас дать была не в состоянии.

– Отпусти… – прошептала я одними губами и… Он разжал пальцы. Нехотя, с тяжелым рыком. Лишь мельком на лице мне удалось поймать боль и отчаянье, а после он отвернулся.

***

– Не могу поверить! Я сдала! – от радости прыгая на месте, я не могла поверить своему счастью. – А ведь я к английскому готовилась, а философию особо не учила!

– Ага, придумывай… Твое «особо не учила», это мое – корпел над учебниками пару месяцев, – саркастично хмыкнул Макс. Мое счастье парень разделить не мог. Преподавательнице с трудом получилось выжать из него знаний на тройку. – Философия – это не мое.

– Я рада, что все же приехала на экзамен, – разблокировав телефон, я с удивлением не заметила ни одного пропущенного от Семена. Игнорируя то, как сердце больно сжалось, я открыла приложение такси и обомлела от цен. – Вот черт… Чтобы доехать до Мариновки, нужно целое состояние…

Макс нагло вырвал из рук телефон. Оценив расстояние и сумму, он присвистнул, а после удивленно посмотрел на меня:

– Сейчас десять вечера, а завтра в восемь утра экзамен. Ты уверена, что хочешь мотаться туда-обратно? Это ведь целый квест! Зачем он тебе?

– Сложно, да, – с тяжелым вздохом я спрятала зачетку в сумку и снова уставилась в телефон. «Стоит ли тратить все имеющиеся деньги на такси до дома?», – мучил внутри вопрос. – Ты ведь знаешь, что мне не у кого остаться, Макс.

– Твое дело, – пожав плечами, парень, к счастью, не стал настаивать, и это мне понравилось. Только вот все равно так просто меня не отпустил: – Но раз тебе все равно ехать домой на такси, может перед этим отпразднуем сдачу первого экзамена? Чур, я угощаю!

Я уже было открыла рот, чтобы ответить «нет», но вдруг одернулась. «Почему это вдруг?». Домой к Семену ехать все еще не хотелось, злость за его вранье и тиранию никуда не отступала. Я чувствовала себя его игрушкой, подневольной и замкнутой днем и ночью в золотой клетке. Вдруг чертовски сильно захотелось принять предложение Макса провести веселый студенческий вечер.

– А знаешь, – неожиданно для самой себя, я весело улыбнулась. – Давай!

Макс привез нас в ночной клуб, располагающийся почти в самом центре столицы. Сомневаюсь, что меня пропустили бы внутрь в строгой студенческой одежде, если бы парень не приплатил вышибалам.

– Тебе не весело? – Макс опять одернул меня, когда я сотый раз за вечер проверяла телефон. Ни одного пропущенного, а часы уже показывали за полночь.

– Нет, что ты… – я обернулась по сторонам. Громкая ритмичная музыка, толпы танцующих людей и множество алкоголя. Все это было в новинку и не приносило особой радости. Я точно знала, что в первый и последний раз в подобном месте, но не хотела расстраивать Макса. – Тут просто супер!

Макс скривился:

– Ты не умеешь врать! Но я знаю, что поднимет тебе настроение!

Парень прихватил меня за руку и, не давая опомниться, побежал к барной стойке. Я даже не слышала в гуле, какой именно коктейль он заказал, но уже вскоре бармен поставил передо мной три разноцветных рюмки с горящим содержимым.

– Это нормально, что пламя зеленое? – с ужасом поглядывая на шоты (а именно так их обозвал Макс), я испытывала неприятное чувство жжения в желудке.

Парень только посмеивался над моей неопытностью:

– Нормально и очень безобидно! Дерзай, Катюш! На удачу в следующих трех экзаменах.

Почему-то эти три коктейля вдруг увиделись мне, как способ протеста против диктатуры Семена. Он бы никогда не разрешил мне пойти в клуб без него и, уж точно, не заказал нечто горящее. Но теперь его не было рядом, и я могла жить так, как хотела.

Вдохнув побольше кислорода, я натянула улыбку и ринулась в бой. Одна рюмка, вторая, третья… Все они жгли желудок адским пламенем. Мутным дезориентированным взглядом я посмотрела на Макса и обомлела. Он снимал все на камеру.

– Зачем ты это делаешь? – почему-то по щелчку пальцев стало неуютно.

– На память. А тебя смущает? – резко заблокировав телефон, он убрал его в карман. – Все, больше не буду!

Шоты и вправду выкинули из головы все тревоги. Мы танцевали и веселились, я позволила себе расслабиться и забыть обо всем на свете. Макс не пытался приставать и ни разу не переступил грань дозволенного. Лишь раз я снова поймала его на сьемке меня в момент танца, но не придала этому особого значения.

– Пора домой, – Макс тяжело вздохнул, показывая мне часы. Шел второй час ночи. – У тебя два выбора, Катюш: вызывать такси или…

– Или?.. – я заинтригованно уставилась на парня.

– Моя двухкомнатная квартира в двух шагах. Могу постелить тебе в зале, а завтра вместе поедем на экзамен, – серьезно проговорил он. – Прости, но подвезти не могу. Завтра ведь английский…

Алкоголь на пустой желудок заставил меня ощущать себя нездоровой и потерянной. Часть меня уверенно кричала: «Нужно домой! Ты ведь помнишь, каким Макс был раньше?», но другая думала об ином: «Но ведь Макс изменился! Если бы он хотел сделать что-то плохое, уже бы сделал. Мне будет гораздо проще переночевать у него, а завтра после экзамена поехать в Мариновку на автобусе!».

Поколебавшись еще какое-то время, я все же решилась:

– Поехали к тебе.

Макс широко улыбнулся и подмигнул.

***

Стоило голове прикоснуться к подушке, как меня тут же крепко обнял Морфей. Но не успело сознание сформировать первый четкий сон, как что-то извне начало мешать глубокому погружению. Сперва я ощутила холод, словно кто-то стянул с меня теплое тяжелое одеяло. Затем руки… Незнакомые руки, трогающие мое тело.

«Какой странный мерзкий сон!», – фыркнула я про себя, отряхиваясь от ужаса.

Но когда эти руки залезли в интимные места, сном это казаться престало. С бешено колотящимся сердцем я резко распахнула глаза. В этот момент, словно в страшном кино, я ощутила, как чужое тело за спиной плотно вжимается в мое. Как мужской орган трется о ягодицы. А после хриплый шепот на ухо:

– Катя… Катюша-а-а… Просыпайся. Ты чего спать в уличной одежде легла? Я думал, ты разденешься… Но ничего, ты и так сексуальная. Как я только раньше этого не замечал? Знаешь, замужество придало тебе шарму.

Не осознавая себя, я резко вскочила на ноги. Сон все еще не оставлял, по пути к двери я падала и снова подымалась.

– Эй, ты чего испугалась? Это ведь я – Макс!

Он нагнал меня у двери с недоуменным видом. Абсолютно голый и готовый к соитию. Никогда бы не подумала, что подобное зрелище может вызвать рвотный позыв.

– Ты же всегда этого хотела, Катюш. Ну, и, вот: я созрел для тебя, – выпалил он, и я обомлела.

Задыхаясь от испуга, я все же нашла в себе силы пробормотать:

– То есть, ты все это время прекрасно знал о моих чувствах и просто пользовался?

– Я бы не так это назвал… – он лукаво сощурился. – Просто раньше было не подходящее время, а сейчас самое оно.

Сглатывая раздражение, я держала руку на дверной ручке, готовая сбежать в любой момент. Но все же напоследок решила узнать:

– А что поменялось?

– Так ты теперь замужем. И это хорошо, – новый удар под дых и мои удивленные брови поползли на лоб. – Может ты слышала, что мои родители уже согласовали брак с одной обеспеченной девочкой. А такая умная и красивая любовница, как ты, мне очень пригодится.

– Что-что? – голос предательски дрогнул, а голова закружилась.

– Ты будешь помогать мне с учебой, а я тебе денег подкину. А интим… Это взаимовыгодно, – снова улыбнувшись, он указал мне ладонью на гостевой диван, где еще несколько минут назад я беззаботно спала. – Ну, идем? Зря ты так испугалась. Я тебя не обижу.

Плетясь по ночной Москве, я злилась на саму себя: «А чего ты еще ожидала? Люди не меняются!». Потратив все деньги на такси домой, я ехала в Мариновку с улыбкой. Мое сердце освободилось от тяжкого груза. Впервые я так четко осознала, что не люблю Макса и, возможно, никогда не любила. Он стал мне омерзителен и противен.

В доме Семена горел свет. Облегченно вздохнув, я устало шагнула в дом. Острый запах табака сразу врезался в нос, как что-то едкое и раздражающее. Семен не курил. На носочках пройдя к гостиной, я заметила накрытый стол: нарезка сырная, мясная, фруктовая. И, главное, почти пустая бутылка бренди… А рядом два стакана, на одном губная помада.

Сердце больно кольнуло.

«Все это какая-то шутка? – шептала про себя, поднимаясь вверх по лестнице в гробовой темноте. – Это какая-то шутка!».

Вдруг под ногами что-то щелкнуло. Опустившись на колени, я подняла нечто напоминающее топ, ушитый пайетками. Подобные вещи я не носила.

Легкие жгли от отсутствия кислорода. Я забывала, как дышать, медленно двигаясь к двери спальни. Медленно, без скрипа прогнув ручку, все же попала внутрь. Там на постели, в ярком свете полной луны, лежал он и она. Абсолютно голые на разбросанных простынях. Он – Семен. И она – Оля.

«Такая знакомая картина, – про себя я почти смеялась. – Но от того не менее больно!».

Я смотрела и не могла оторвать глаз, словно какая-то мазохистка. Смотрела и задыхалась. Не верила собственным глазам! Он спал беспробудным сном, даже не шевелился, а она обвивала его мощное мускулистое тело.

Я бежала оттуда, как ошпаренная. Боль в груди троилась с каждой секундой, разрывая на части! Просидев на остановке до утра, я уехала обратно в Москву на первом автобусе.

«Разве ты не этого всегда хотела? Семен наконец-то оставит тебя в покое!», – но от мысли этой лучше не стало. Наоборот. Я лишь глубже провалилась на самое дно беспроглядной пустоты.

Глава 18

Ольга. Днем ранее…

Вечер. Дочь наконец уснула, а ее дикий раздражающий ор до сих пор звенел в голове. Как же мне не нравилось быть матерью… Недолго в доме пробыла тишина, послышался храп мужа Кости. Не удивительно: опять выпил литр водки за ужином и вырубился. Лучше так, чем слушать его мерзкий голос и бесконечные претензии.

– И что со мной не так?

Заглянув в зеркало, я увидела обворожительную красавицу. Черные брови, густые ресницы, длинные темные волосы и красные губы. Столько парней было, и только Костя согласился жениться. И то, по залету. «Почему так? Почему?!», – снова и снова спрашивала себя я, сгорая внутри от злости.

Тяжело вздохнув, я открыла социальную сеть с фотографиями и зависла.

– О, эта мымра поправилась! – с радостью подметила я и тут же написала об этом незнакомой актрисе. – А у этой ребенок страшный! А у этого зубы не идеальные! О, а тут ошибка в слове! Кто бы вам еще правду сказал, неудачники!

С каждым негативным комментарием я словно сама становилась чище и лучше. Освобождалась от проблем. Делала других такими же не идеальными, как и я.

Снова обновила страницу и замерла. Макс… Он был идеальным парнем для меня: богатым, молодым. Но только сбежал, стоило мне признаться ему в любви. С тех пор не проходило и дня, чтобы я не выслеживала его в сети. Представляла себя рядом… Представляла, что он мечтает только об мне…

Листая новые сторис Макса, я словно была рядом. Вот мы вместе завтракаем в дорогом московском кафе… Вот едем на учебу в его спорткаре… Вот выгуливаем пса… А вот… Я замерла: там была Катя из Мариновки. Они вместе сдали экзамен, после поехали в бар, танцевали… Все заканчивалось многозначительным постом. Она спала в его постели, такая милая и невинная. Подпись Макса гласила: «Разве она не прелесть? Так бы и съел! Именно это и сделаю, не подсматривайте» …

С гневом откинув сотовый, я зарычала:

– Вот же шлюха! А еще и меня пыталась такой выставить!

Все было из-за нее, этой хабалки! Я была ей подругой, а она так со мной поступила. Не было сомнений, что именно она настроила Макса против меня. Только поэтому он и уехал! А еще посадила в тюрьму друзей Костика. В жизни не поверю, что кто-то в здравом уме пытался силой взять ЭТО. Страшная, худая, безликая. Ни тебе яркого макияжа, ни броской одежды. Скромная, не компанейская! Никогда на наши шабаши с мужем не приходила. Говорит, не пьет. Тоже мне цаца, тьфу!

Семена, самого богато в Мариновке, увела. Макса, мажора, тоже… Костик мой нервничал из-за друзей в тюрьме, а колотил за это меня. Снова эта Катя! Везде свой нос засунет.

– Значит, – нервно кусая ногти, я измеряла шагами комнату, – она в достатке, с двумя мужиками, а я что? Живем на прожиточный минимум и детские деньги! В гостевом домике моих родителей! Да если бы не их огород, подохли бы давно! Жаль, что Костя все деньги на гулянки спускает… Но если бы не Катя со своим заявлением, он бы так не страдал, бедолага…

Вдруг злость взяла верх, и я буквально зарычала от несправедливости мира, гневно топнув ногой:

– Нет! Не будет ей счастья! У меня его нет и у нее не будет!

Надев короткий топ с пайетками и шортики, натянув прозрачные шпильки, я сделала роковой обольстительный маккиях: красные губы потолще, чтобы прямо за контуром! Черные толстые стрелки, роковой взгляд. Густые ресницы подкрасила, брови навела, волосы начесала, брызнулась маминым советским одеколоном «Красная Москва».

– Красотка! – оценив свой внешний вид, я радостно подмигнула шикарной женщине в отражении. – И как он такую проигнорирует? Никак!

Прихватив со столика новую пачку сигарет мужа, сунула в карман. Будет подарок. После пробралась к серванту и достала коньяк, что родители нам на свадьбу подарили. Удивительно, что Костя его первым не нашел и не выхлебал… А после пошла тяжелая артиллерия! Точнее, мой маленький секрет. Когда муж приходил домой совсем без настроения, и я не хотела попасть под горячую руку, применяла «секретное» оружие: мощное снотворное. Его маме выписали, а я стащила. Ничего, новое купит старушка. У нее пенсия огромная, куры не клюют!

– В путь! – поправив грудь, выпятив пятую точку назад, я пошла на разведку.

Трижды споткнулась во тьме на каблуках, но оно того стоило: Семен был дома! Почему-то сидел в машине, такое ощущение, словно очень давно. Так задумчиво смотрел перед собой, что даже не заметил, как я подкралась и постучала в окно.

– Оля? – от неожиданности он вздрогнул, проморгался. – Ты чего тут делаешь?..

Я приняла скорбный вид и опустила взгляд вниз:

– Как это «что?» Думала, тебе моральная поддержка после всего нужна.

– Моральная поддержка? – он сцепил зубы. На секунду я даже испугалась. Показалось, что сейчас мужчина схватит за гриву и выкинет вон. – С чего это вдруг?

– Ну, как… – с трудом удавалось скрывать радость. Приходилось снова и снова больно щипать себя за ногу. В один момент даже вышло вызвать слезу. – Вы ведь с Катей расстались.

– «Расстались?» – он скривился, сжал руль до хруста кожи. Я неосознанно отшагнула назад. – Это она тебе такое сказала?

– Мы с ней не общаемся. Сам понимаешь, я семейная девушка, а она гулящая… – торопливо махнула рукой я. Реакция Семена не заставила себя ждать. Взгляд его кричал: «Еще одно слово в адрес жены, и я за себя не отвечаю!». Решила больше не ходить по тонкому льду и сразу перешла к сути: – Она ведь с Максом сошлась. У них там полный кураж… Я решила, что тебе будет грустно одному, и мы выпьем, по душам поговорим…

Я видела, как уши Семена дернулись. Он словно настраивал звук. Лицо вытянулось, губы сжались в тонкую линию. Выглядел мужчина поистине ужасающе.

– С чего ты взяла, что они сошлись? Что за бред! – чеканил он каждое слово, протирая во мне взглядом дыру.

Он бы никогда не поверил мне. Ни за что. Ведь Катя в глазах мужчины святая. Я испытала настоящий оргазм, пока показывала Семену истории Макса. На моменте с постелью он едва мой телефон не раздавил. Я в последний момент успела выдернуть из его медвежьей хватки свой гаджет!

– Да я ведь его просто убью… – рычал он, пока грудь исходилась. Красный, дерганный, рычащий, он тщетно пытался попасть ключами в зажигание, но ничего не вышло. – Ему конец! Просто конец! Сопляк, нарвался-таки!

– Семен, послушай… – мягко прошептала я, не будучи уверенной, что Семен вправду слышит мой голос. Требовалось достучаться до мужчины, и я подключила для этого все актерские способности. – Ну, набьешь ты ему морду. И что? Посадят тебя, а она дальше с ним будет. Сердцу не прикажешь. Ты ведь знаешь, что Катя всегда его любила. Только он ее – нет. Вот мальчик пальчиком поманил, и она к любви своей потянулась. Прими и отпусти. Не порть себе жизнь. Она мне сама говорила, что если Макс ее замуж позовет, то она сразу от тебя убежит.

Удивительно, но гнев его спал, а на смену пришло отчаянье. Он буквально сдулся. Огромный мускулистый бугай выглядел выжатым лимоном. С болью, раздавленный и потерянный, он повернулся ко мне и лукаво спросил:

– А тебе-то что, Оля? Чего пришла?

В тот момент мне показалось, что мужчина читает меня, как открытую книгу, и врать было бессмысленно:

– Ты знаешь, мой брак… Не идеальный. Мне даже не с кем это обговорить. Мама с папой твердят: «Сама его выбрала, терпи теперь!». А мне больно, понимаешь? Костя порой чудит… С ребенком я всегда одна… Денег нет… Я просто схожу с ума в этой Мариновке!

И я настолько расчувствовалась, что неожиданно для себя вправду расплакалась. Тяжело выдохнув, Семен перестал видеть во мне врага и вышел из машины, с грохотом захлопнув дверь.

– Выпить хотела? – он махнул мне рукой к дому. – Пошли, будешь собутыльницей. Только без всякого, Оля. Я тебя знаю. Мне чужие женщины не нужны.

Чертовски хотелось спросить: «А если бы я не была чужой, согласился бы?». Но не стала провоцировать. Не стоило лишний раз лезть на рожон.

Семен уже в гостиной выхватил мою бутылку и покрутил перед глазами:

– Сойдет. Только нужна закуска.

– Сейчас что-то нам сооружу, если ты не против? – я замерла, ожидая его одобрения. Семен скривился, но все же указал мне пальцем на дверь в кухню.

У Кати в холодильнике все было, как у психопатки: чисто, ничего пропавшего, куча свежих блюд. Прямо идеальная хозяйка! Даже нарезки в термопакете лежали.

– Спасибо, – ехидно пробормотала себе под нос я, – что для нас с Семеном постаралась.

Мужчине я, конечно, сказала, что все резала и выкладывала сама. Зачем ему знать женские секреты? Он, кажется, поверил. Ну, или просто не придал этому значения.

Мы начали выпивать. Я специально оставила четкий след на бокале. Катя должна заметить мое присутствие! Семен долго болтал о том, как любит Катю и жить без нее не может. Уши вяли! Но я старательно делала вид, мол слушаю. Интересно мне. Сочувствую, ага.

– А у тебя-то что? – вдруг он обратил свое внимание на меня, с горечью закуривая новую сигарету.

Я рассказала правду. Что муж руку поднимает. Что дочка жизни не дает. Что родителям на шею семьей присели, и пока ничего меняться не собирается. Только на самом деле меня это не сильно волновало. Для Семена пришлось зарыдать.

– Можно салфетку? – театрально обернувшись по сторонам, я будто только сейчас заметила, что нет их. На самом деле изначально это проверила. Надо же было как-то Семена из комнаты вытурить. – Туш потекла, неловко…

Семен понимающе кивнул, поднялся на ноги и отправился искать по дому салфетки. Судя по всему, он совсем домом не занимался, все Катя. Потому что искал он бумажку битый час. За это время я успела и в стакан снотворное налить, и в бутылку. Побоялась, что много, а потом махнула рукой. Такого бугая еще выруби, попробуй. Это не мой шестидесятикилограммовый Костя!

– Давай по последней, и ты домой, – не предложил, а именно настоятельно приказал Семен. – Договорились?

Я согласно закивала. Выпили. Я попрощалась. Вышла за дверь и осталась перед воротами стоять. Выждала тридцать минут, вошла.

– Семе-е-ен? Ау-у-у? Я тут сумочку забыла просто… Ты дома? – изучая комнату за комнатой, я обнаружила мужчину в постели. Дрыхнул без задних ног. Оставалось только удивляться, как он до нее добрался? Радостно улыбнувшись, я в предвкушении потерла ладони: – Как же все отлично складывается!

Оказалось, очень сложно раздеть до гола огромного неподвижного мужчину килограмм ста. Чуть спину не поломала.

– Вот это да… – не в силах справиться с любопытством, я уставилась на то, что пряталось под плавками. А там было, на что посмотреть! Таких огромных приборов за всю жизнь повидать не довелось, а ведь моему опыту каждая девушка позавидует. Даже в спокойном состоянии он был больше, чем у Кости в рабочем. – Как же он только в Катю помещается?

Мысли прервала подъезжающая к воротам дома Семена машина. Я выглянула вовремя, Катя как раз из такси выходила. В панике, словно ужаленная, я бегала по лестнице и раскидывала вещи: свои и Семена. В конце сама плюхнулась на постель голая, радостно прижимаясь к груди мужчины. Признаться, было очень приятно.

Катя вскоре вошла в спальню. Не думала, что она решится. Стояла перед кроватью долго. В какой-то момент я решила, что она в бешенстве убьет нас обоих… Но нет, она просто смотрела и смотрела. Аж жуть брала.

Прошло много времени, когда бывшая подруга вдруг всхлипнула и, пошатываясь, наконец-то свалила из дома вон. Я еще повалялась какое-то время рядом с Семеном, а потом встала, собрала его вещи и кинула у постели. Пусть думает, что сонный и пьяный скинул все на пол и вырубился. Сама оделась, прихватила бокалы и свалила вон из дома Семена.

Этой же ночью, на радостях и все еще на адреналине, тихо разбудила мужа и занялась с ним любовью. Впервые ощущения были такими яркими! Все же справедливость восторжествовала. Теперь у меня есть все, у нее – ничего!

Глава 19

Сердце сжалось в груди, дыхание сбилось. Глубоко вдохнув и так же протяжно выдохнув, пыталась успокоить внутреннюю дрожь. Ведь три дня прошло, эмоции должны были устаканиться. Но, нет. По-прежнему сжимался желудок, и кружилась голова.

– Ты сделаешь это! – приказывала себе я, до побеления костяшек сжимая в руках ключи. – Соберись!

Не давая себе времени передумать и сбежать, я вставила ключ в замочную скважину и прокрутила. И уже когда толкала дверь, застопорилась: «А вдруг Оля еще там? Вдруг они до сих пор вместе?».

На мгновение эта мысль показалась невыносимой. Но я заставила себя успокоиться и вошла внутрь. Все казалось, как обычно: никакого запаха сигарет, распитой на двоих бутылки крепкого алкоголя и бокала с помадой.

Я снова и снова оглядывалась. Это место, дом Семена, перестал быть моим домом. Я была в нем чужая.

– Привет, – спокойный мужской голос раздался из глубины гостиной. Он стоял у окна. Я вдруг поняла, что мужчина видел все мои метания и сомнения. Возможно, даже гадал: решусь ли я войти внутрь или нет? – Ты вернулась?

«Он знает, что я в курсе или нет?», – гадала я по его непроглядной маске спокойствия, по сложенным на груди рукам и спокойному дыханию.

– Нет, – я кратко мотнула головой. – Пришла за вещами.

Упреков, криков и злости не было. Он просто чертовски медленно кивнул каким-то своим мыслям.

– Значит, – язык мужчины словно вяз во рту, – все решила окончательно?

«А как иначе? Ты хочешь, чтобы я закрыла глаза на твой секс с другой? В нашей постели?», – даже про себя такое проговорить было больно. Словно кто-то дробью выстрелил в грудь! А вслух и вовсе двух слов связать не смогла.

– Не думаю, что я тут что-то решала, – нервно рассмеявшись, я ладонью стерла пот со лба. – Жизнь расставила все по своим местам. Да, Семен?

Он молчал долго. Сердце внутри меня нервно отсчитывало секунды. Одна, вторая, третья… Тук, тук, тук… И его взгляд… Едкий, пробирающий до самых костей, я запомню навсегда. Когда-то эти глаза смотрели на меня с любовь, а теперь холодно, будто не замечая.

– Да, – наконец выдал он решительно, сжимая кулаки. – Думаю, нам лучше развестись. Ты свободна, Катюш.

Я мечтала, чтобы Семен отстал от меня с первой секунды нашего знакомства. Мечтала, чтобы он бросил меня и позволил жить своей жизнью. Не любила, не хотела его и мучилась… Но почему тогда ТАК больно? Почему сердце рвется на мелкие части, перекручивается в блендере? Почему я чувствую, как умираю заживо? Как замедляется мир, и в голове снова и снова повторяется «лучше развестись».

– Ладно, – спокойно кивнула, пытаясь выдавить из себя подобие улыбки. – Тогда пойду вещи соберу и в дорогу.

– Буду ждать тебя внизу, – слышала, когда уже бежала по лестнице вверх. Он не должен был видеть моих слез. А они неминуемы. Ведь память подкидывает кадры разбросанной под ногами чужой женской одежды. – Тогда сразу съездим, подадим заявление на развод. Я тебя подкину, куда скажешь.

«Не хочет и секунды лишней видеться, – поняла я с усмешкой. – Видимо, с Олей все серьезно? Конечно, Семен благородный и с радостью примет ее ребенка, спасет от агрессивного мужа. Для нее это лучший вариант». От мыслей своих легче не становилось…

На полке в гардеробе стояли два чемодана. Старый, с поломанными колесами, и новый – подаренный Семеном. Мне не хотелось брать ничего Его, поэтому выбрала первый вариант и забрала лишь то, что принесла с собой. Никаких подарков. Никаких подачек. Единственное, обручальное кольцо… Сперва оставила его на столе, а после, руководствуясь непонятными мотивами, быстро сунула в карман.

– Не густо, – Семен задумчиво оценил мой маленький, полупустой чемодан. – А остальное?

– А остальное мне не нужно, – слукавила я. Те вещи были из другой жизни. Эта жизнь уже позади. Не хотелось смотреть на них и о чем-то вспоминать.

– Как скажешь, Катюш… – понимающе кивнул он и, протяжно выдохнув, хлопнул руками о колени. – В путь?

В машине было тихо и пусто, словно мы ехали на похороны. Каждый из нас молчал, думал о своем. Словно во сне я осознала себя сидящей перед работницей МФЦ, протягивающей ей документы. Семен был рядом, но на него старалась не оборачиваться.

– Тут что-то странное… – женщина нахмурилась. – Сейчас схожу, уточню.

Милая блондинка ушла, а мы остались сидеть вдвоем. Глупая и наивная я ждала, что Семен спросил: «Где ты была эти три дня? Я ведь скучал!». И я бы не сдержалась, со слезами рассказала ему все. Про Макса, который приставал… Про остановку, заваленный экзамен, вокзал… Про то, как одногруппница Юля, заметившая мое странное состояние, позвала к себе в гости и настояла, чтобы осталась.

Но он не спрашивал. Он не звонил. Он вообще не говорил со мной и делал вид, что не замечает.

– Семен, я… – тихо прошептала, но тут за компьютер вернулась девушка.

– Очень странная ситуация. Если честно, со мной такое впервые. Сразу скажу: понятие не имею, как такое могло произойти. Но конкретно в вашем случае это даже на руку. Правда? – она пыталась говорить с позитивом и радостью, но глаза нервно бегали из стороны в сторону.

– Вы можете нормально объяснить, что происходит?! – раздражённо потребовал Семен. Это была его первая эмоция с момента нашей сегодняшней встречи.

– В общем, – девушка отшатнулась подальше от ненормально клиента с пылающими злостью глазами. – Ваш брак не был официально зарегистрирован. Его просто не внесли в базу. В рамках закона вы не муж и жена.

– То есть, разводиться не нужно, – тихо прошептала я себе под нос, заглядываясь в одну точку. – То есть, это был не настоящий брак…

Девушка еще долго что-то говорила, но я больше не слышала. В голове фонил белый шум, а мир вокруг начал сужаться.

«Что это, если не проделки бабули с того света? – подумала я вдруг. – Может, она осознала свою ошибку и «отменила» свое предсмертное желание?».

– Если нам не надо разводиться, так как мы не женаты, то мы пойдем! – резко вскочив на ноги, Семен двинулся к выходу. Я бежала за ним сломя голову по торговому центру. Уже в машине он вдруг повернулся и спросил: – Куда тебя отвезти?

И снова меня накрыла волна, стало нечем дышать. Я вдруг поняла, что с Семеном нам больше не пути. Разные дороги. Разные дома и постели. Разная жизнь. Он – чужой мне человек. А я никто для него.

Да и ехать мне пока было особо некуда. Юля настаивала, чтобы на время сдачи сессии я перекантовалась в ее скромной однушке недалеко от нашего вуза, а потом нужно было что-то решать самой.

– До метро, пожалуйста, – благодарно улыбнувшись, я увидела, как Семен облегченно вздохнул. Он словно боялся, что я назову ему какой-то конкретный адрес и заставлю туда везти. А мне же просто хотелось поскорее расстаться с Семеном. Перестать ощущать напряжение, давление, боль и неловкость.

«Мы никогда не были женаты!», – напомнила себе я, когда провожала взглядом авто Семена у метро. Его черный внедорожник очень быстро скрылся в потоке авто большого города, оставляя меня с чувством опустошения.

***

Я несдержанно радостно ахнула. Юля, зубрящая на кухне формулы к последнему экзамену, тут же оказалась рядом:

– ЧТО? Что там, колись?!

– Дом бабушки купили, представляешь? И сумма очень хорошая! – я радостно показала девушке документы, пришедшие на почту. – Смотри! А я до последнего не верила, что получится продать…

– Круто, это надо отметить! – Юля радостно хлопнула в ладоши. А потом задумчиво уставилась в мое лицо: – Только ты что-то не выглядишь сильно счастливой…

– Нет, я очень ряда, – отряхнувшись, натянула лживую улыбку. – Деньги положу на сберегательный счет, будет финансовая подушка. Все очень… Хорошо складывается.

Червяк внутри сжирал меня нещадно. Я по наивности думала, что как только распрощаюсь с Мариновкой, то боль в груди утихнет. Но, нет… Ее сменила ужасная тревога: «Что ты натворила? Как могла продать дом бабушки? А как же память? А вдруг его снесут?».

– Он, – Юля изобразила многозначительную гримасу, – не звонил?

– Нет, – отмахнулась я, против воли вспоминая Семена. – И не должен.

– Никто никому ничего не должен, Катюш. Просто он так тебя любил… Как-то это странно, – задумчиво выпалила Юля, а я пожала плечами.

Никому и никогда я не признавалась, что застала Семена с Олей. Не могла. Только думала об этом и задыхалась. А вслух сказать, да еще и кому-то… Это верная погибель.

Пытаясь отвлечься от мыслей о Семене, я зарылась в документы по продажи дома. Кое-что привлекло мое внимание. Покупатель был анонимный. Он не хотел, чтобы я знала его настоящие данные.

«Да и бог с ним. Мне-то какое до этого дело?», – убеждала себя я, но почему-то внутри постоянно об этом думала.

***

– Привет, бабуль…

Земля еще не осела, и могила женщины выглядела, как крест поверх горы земли. А вокруг множество венков, что еще выглядели довольно сносно. Присев на колени, я положила у подножья охапку свежих ромашек. Ее любимых.

– Все так странно и запутанно… Мне так тебя не хватает!

Не было сил подняться, слезы ручьем текли по горячим щекам. Закрыв глаза, я наивно представляла, как любимые морщинистые руки нежно прижимаю меня к себе. Как родной голос тихо шепчет: «Катерина…». Удивительно, а ведь я никогда не любила свое полное имя и это строгое обращение. А теперь мечтала услышать его вновь.

– Знаешь, я восстановилась в общежитие. Мне повезло. Девочка какая-то переехала в квартиру, а меня на ее место поселили. С нового учебного года скорее всего буду учиться на той специальности, что всегда мечтала. Экзамены сдала на отлично, курсовую защитила на высший балл. Профессор Петров очень меня хвалил. А еще я впервые так хорошо сдружилась с одногруппницами. Они очень поддерживали меня после предательства Дины. Да и после того, как Макс видео и фото в социальной сети публиковал без разрешения. Юля буквально добилась того, чтобы его исключили из вуза за аморальное поведение и нарушение личных границ. Вроде как это портит имидж лучшего вуза страны. Плюс оказалось, что за Макса преподаватели все контрольные писали… Темная какая-то история, ее быстро замяли.

Я бормотала и бормотала себе под снос, не в силах остановиться. Казалось, Она здесь. Со мной. Вот сейчас попьем чай и пойдем заниматься огородом, как обычно. Или яйца по курочкам собирать, гусей пасти, кормить свиней… Только вот стоило открыть глаза и нет больше огорода, курей, гусей и свиней. И дома нет. И бабушки тоже.

– Знаешь, бабуль, я так сильно злилась на тебя за ту последнюю просьбу! Так сильно, что отыгрывалась на Семене! Как ты могла меня заставить жениться на нем, я ведь не хотела?! Не любила его совершенно, и ты это прекрасно знала! А еще ты знала, что отказать я тебе никогда не смогу. Ты – мое все. Заставила жить с нелюбимым…

Позади за спиной хрустнула ветка. Испуганно вздрогнув, я обернулась и прищурилась. Через пелену слез было сложно что-то разглядеть в зарослях, окружающих кладбище. На секунду показалось, словно там промелькнула тень, но… После я поняла, что это просто игра света.

«Нужно меньше ужастиков смотреть, это просто мнительность!», – убедила себя я, стряхивая накрывший с головой страх.

Снова вернувшись к бабушке, я более тихо зашептала:

– Но прошло время, и я поняла, что огромную ошибку совершила. Свою злость все это время я сливала на Семена, который ни в чем не виноват. Держала свое сердце закрытым и не позволяла никому туда войти. Я постоянно повторяла себе, что ненавижу мужа. Так часто твердила, что не заметила, когда чувства переменились… А стало уже поздно.

Вдохнув полной грудью, я ощутила боль, спазмами разливающуюся по телу. Распахнув глаза и хорошо протерев их, осмотрелась по сторонам, чтобы отвлечься. Уж слишком сильно захлестнуло меня нервное напряжение.

Вдруг перед глазами появился знакомый образ. Это был он… Семен. Я словно попала в прошлое, когда мы с бабушкой ухаживали за могилкой родителей, а мужчина орудовал вокруг памятника отца. Одно лишь отличалось, сегодня с ним была рыжеволосая девушка. Она скромно стояла рядом и брезгливо оборачивалась по сторонам. Словно боялась вымазаться в грязи или коснуться чужого могильного камня. Но когда Семен поворачивался на нее, что-то спрашивая, она натягивала спокойную расслабленную улыбку и делала вид, мол все в порядке.

Сердце будто било все четыреста ударов в секунду, грозя довести до могилы, когда я встала на ноги и сама направилась к мужчине.

– Семен… – тихо окликнула его я. Тот замер, а после резко обернулся. Его черные глаза оказались широко распахнуты и смотрели на меня, как на восставший призрак. – Привет.

– Привет, Катюш… – хриплого знакомого баса хватило, чтобы по моему телу волнами разлетелись мурашки. Семен замер прямо с сорняками, секунду назад вырванными из земли. Сглотнув ком, он нервно поджал челюсти. Казалось, говорить не о чем, но он все же выжал из себя: – Ты чего тут?

– Приехала бабушку навестить…

– Ты не переживай, я памятник уже заказал. Как только можно будет, его установят.

– Это очень трогательно с твоей стороны…

– Сущий пустяк. Ты же знаешь, как я ее любил.

– Мы оба ее очень любили…

– Это я уже понял, Катюш…

Глупый пустой разговор, ни о чем. Выжатый из пальца, очевидный и бессмысленный. Руки мои немели от напряжения, пока пальцы мертвой хваткой прижимали к груди сумочку. С каждой секундой дышать становилось все сложнее и сложнее…

А он все смотрел на меня… Так странно смотрел, словно что-то пытался сказать, а я и не понимала.

– Привет! – неожиданно вперед выступила рыжая девушка, закрывая собой Семена. Широко улыбаясь, она протянула руку для знакомства. – Я – Стеша. Жена Семена. А вы Катя, да? Он как-то вас упоминал… Говорил, что за какой-то бабушкой и девочкой маленькой ухаживает. Точно!

Я обомлела от шока.

– Бывшая жена, Стефания! Бывшая! – поправил ее Семен.

– Как же «бывшая», Сема? – рыжая с удивлением посмотрела на замершего мужчину. – По документам все еще жена. Не забыл? – снова переключившись на меня, рыжая махнула рукой. – Ой, там такая длинная история, Катюш… У нас был сложный период, мы разводились. Но, видимо, кто-то свыше решил, что мы созданы друг для друга, и нас не развели. Разве это не судьба?

Пришлось сощуриться, напрячь все мышцы тела, чтобы не позволить слезам позорно хлынуть из глаз. Едва ворочая языком, я промямлила:

– Судьба…

– Ой, там такая история романтичная! Идемте к нам, за чашкой кофе расскажу, – снова затараторила она.

– Стефания! – рыкнул на нее Семен, но я уже не слышала ни голоса девушки, ни мужчины.

Развернувшись на пятках, я как можно спокойнее пошагала к выходу с кладбища. Голова кружилась так сильно, что я всерьез боялась плюхнуться в обморок. Поэтому, чеканя шаг, я медленно шла к калитке.

– Катя, стой, – Семен нагнал меня у ворот. Я замерла, но не обернулась. – Давай подвезу. Тебе на остановку, да?

– Не стоит. Хочу прогуляться, – я задыхалась, нечем было дышать. Свободная блуза вдруг стала душить. Я мечтала сорвать ее, но не могла.

– Ладно… – хмыкнул он, немного помолчал, но никуда не уходил. А потом вдруг выпалил: – Да, раньше я был женат. Помнишь, когда мы с тобой одним днем в Москву ездили? Мы тогда со Стефанией забирали документы о разводе. Оказалось, там какая-то ошибка произошла, и нас не развели. Именно поэтому позже нас с тобой не поженили. Не понимаю, как так вышло… В современном мире подобное просто дикость!

– Судьба… – только и смогла выдавить из себя я, опираясь для равновесия об дерево. Каждое слово давалось с таким адским трудом, будто к языку привязали гирю. – Видишь, как все удобно сложилось?

Я не хотела, чтобы он видел мое лицо. Казалось, словно сейчас глаза мои сказали бы ему слишком о многом… О том, о чем уже стоит молчать.

– Видимо, – холодно отчеканил тот. А после добавил: – Я за тебя рад.

А после развернулся и ушел.

Не помню следующие полчаса. Я просто шла, куда ведут ноги. Не осознавая себя и мир вокруг. Шла, снова и снова покручивая перед глазами образ Семена и его… Жены.

Вдруг перед лицом возникла старая знакомая Оля:

– Катя?.. Ты какими судьбами здесь?

Девушка выглядела насторожено, уперла руки в бока и свела брови на переносице. И все же я спокойно натянула улыбку:

– Ты забыла, что у меня в Мариновке вся семья похоронена?

Оля заметно расслабилась и теперь тоже улыбнулась:

– О, поняла! А меня можешь поздравить… – она многозначительно обвела рукой живот, который был абсолютно плоским. – Жду второго, представляешь? Правда, срок еще очень маленький…

– Поздравляю тебя и твоего мужа, – прошептала себе под нос.

– Спасибо, конечно, но, между нами девочками… – Оля заговорщицки нагнулась к моему уху и шепнула: – Это не ребенок Костика. Он от другого, более достойного мужчины.

Казалось, Оля просто не могла уколоть больнее, чем уже сделал Семен. Но, как же я ошибалась…

– А какой срок? – невзначай уточнила я.

– Полтора месяца, – махнула рукой та. А после чмокнула меня в щеку, как лучшую подругу. – Побегу я, Катюш. Семья дома ждет… Хотя, кому я это говорю? Тебе не понять…

Полтора месяца… Именно тогда я застала Семена в постели с другой. А теперь, оказывается, у него есть еще и рыжеволосая жена. «Знала ли я на самом деле Семена? Или только тот образ, что он мне показывал?», – возник в голове вопрос.

Не замечая дороги, я оказалась на берегу реки. Он был гораздо краше, чем год назад. Огромный пляж с рестораном, шезлонгами, батутами и развлечениями на воде. Гостиница работала и была заполнена отдыхающими, в беседках на улице сидели счастливые семьи. На поле для пляжного волейбола дети активно играли командами против друг друга. В маленький уютной кофейне сидели загорелые девушки в пляжных накидках. На всю громкость орала веселая отпускная музыка.

Присев на свободный шезлонг, я наконец-то расслабилась и… Отключилась.

Глава 20

– Девушка… Девушка, проснитесь! С вами все хорошо?

Я резко распахнула глаза и ахнула от удивления. Кругом стояла кромешная ночь, горели звезды, а полная луна освещала дорожку по реке. Медленно присев, я дезориентировано обернулась по сторонам. Толпы отдыхающих пропали, оставляя лишь меня одну.

– А где все? – растерянно прохрипела, растирая сонные глаза кулаками.

Девушка, что меня будила, пожала плечами:

– Кто в отеле, а кто в свой приватный домик пошел. Уже ведь двенадцатый час.

– ЧТО?! – в испуге я вскочила на ноги, но тут же поняла, что в спешке больше нет никакого смысла. – Черт… Автобус ведь уже давно уехал!

– Давно, да, – сочувственно подтвердила незнакомка. – По приказу начальства нам надо убирать на ночь шезлонги. Так я вас и нашла… Не могли бы вы тоже отправиться к себе в номер?

– «К себе»… – я грустно усмехнулась. – В Мариновке моего уже ничего не осталось.

– Значит, вы не живете в отеле, да? – поняла по-своему мой ответ работница. Я кивнула. – У нас как раз есть один свободный номер на эту ночь. Стоимость десять тысяч в сутки.

Глаза едва не выпали из орбит. Кто мог подумать, что жилье в нашей Мариновке может достигать таких сумм? «Но ведь это уже не та Мариновка, которую ты знала! – напомнила себе я. – Семен отстроил не только набережную, но и дороги, магазины, старые заброшенные дома превратил в новые, предназначенные на сдачу для больших компаний». По сути, теперь Мариновка представляла из себя перспективный пригород. Обеспеченные люди выкупали у Семена участки, собирались строить дома у реки. Старые хибары местных жителей Семен ремонтировал за свои деньги. И жильцам хорошо, и Семену не портит облик курорта.

– Простите, но у меня нет… – от страха, что останусь на улице, голова снова закружилась, и я осела на шезлонг.

– Девушка, что с вами?! – переполошилась работница гостиницы, нервно обмахивая меня краем рабочей футболки. – Ой, вы такая бледная, а губы синие…

– Все хорошо, просто… – попыталась соврать я, но не смогла. Мысли путались, а перед глазами все поплыло.

– Сидите здесь! Я сейчас вернусь, – крикнула та и куда-то умчалась.

Приходя в себя, я старательно пыталась представить, у кого из местных могу остаться с ночевкой. Пустит ли меня Светлана, школьная подруга матери, переночевать до первого утреннего автобуса? Может бабушкина знакомая по работе, Галина Эдуардовна, разрешит разместиться в своем летнем домике? Про Олю даже не вспоминала. Почему-то была уверена, что та даже на порог не пустит, а лишь позлорадствует. Почему-то бывшую подругу очень радовало мое несчастье.

Спустя минут двадцать работница гостиницы вернулась. Следом за ее мелкими быстрыми шагами слышались тяжелые, увесистые. Мне не надо было поворачиваться чтобы узнать их владельца. Зарывшись лицом в ладони, я стыдливо простонала:

– Только не это!..

– Сюда-сюда, Семен Петрович! Этой девушке плохо стало на пляже, и я не знаю, что делать… Она не наша постоялица, если это важно.

Семен подошел вплотную, внимательно заглянул в мое лицо. Я просто не могла ответить ему тем же, провалилась бы под землю от неловкости за себя и свое положение. С прищуром разглядывая лунную тропу, старалась не дать и слезинки скатиться по щеке.

Раздался долгий многозначительный выдох, а после хриплый бас:

– Нет, это не важно, Ксения. Пойди принеси ей воды. Побыстрее, пожалуйста!

Девушка снова убежала, оставляя меня наедине с мужчиной. Кусая губы, колупая и без того старый потрепанный жизнью маникюр, я нервно шмыгала носом.

– Катюш, – нежный мягкий голос проник в самое сердце, вызвав болезненный спазм и воспоминания прошлой жизни, – ты правда все это время спала на пляже? Как это могло случиться? Ты себя нормально чувствуешь?

– Да. Просто последний месяц выдался тяжелым и эмоционально изматывающим… Из-за учебы, – тихо шепнула я в пустоту реки. Это была правда лишь на половину. Ведь учеба давалась мне легко и с радостью. Лишь погружаясь в нее, я могла ненадолго забыть о душевной боли, что разрывала душу на части. Забыть о мыслях, заставляющих мозг гореть и взрываться.

Не спрашивая разрешения, Семен присел на корточки около шезлонга и подцепил мой подбородок двумя пальцами. Мужчина насильно повернул меня лицом к себе, покрутил и цепко просканировал, выдав свой строгий вердикт:

– Выглядишь ты плохо и не здорово. Может, продуло? Вон какие сейчас сквозняки по вечерам гуляют. А ты без кофты ходишь… Странно, что за тобой никто не присматривает.

Я удивленно посмотрела на Семена, с недоумением вздернув бровь:

– А кто должен за мной присматривать? Бабушки больше нет. У меня есть только я.

Он открыл рот, но тут же закрыл. Будто осекся. После чего махнул рукой и встал на ноги:

– В любом случае, домой лучше сегодня не ехать. Нужно покушать, отдохнуть и последить за состоянием. Пойдешь ночевать ко мне?

По телу прошла дрожь, меня перекосило от страха. Я вспомнила Олю, голую на супружеской постели. Вспомнила, как нехорошо мы расстались с Семеном в гостиной… Да и Стеша, законная жена, наверняка там хозяйничает. Меньше всего на свете мне хотелось слушать ее рассказы о счастливом браке.

– Нет, – честно призналась я и отвернулась, – прости.

– Как скажешь. Тогда, – моментально предложил мужчина, будто чего-то подобного ожидал, – в дом бабушки?

На краткое мгновение эта мысль показалась мне самой прекрасной на свете. Я тут же вспомнила родной аромат старого дома, знакомые вещи, детскую кроватку и любимую маленькую кухоньку, где бабушка постоянно готовила вкусные фирменные блюда. Но тут же радость стихла:

– Он теперь не мой. Ты наверняка слышал…

Семен многозначительно хмыкнул:

– Я договорюсь с владельцем, Катюш. Можешь оставаться там столько, сколько захочешь.

Могла бы я вернуться в прошлое, никогда бы не поддалась велению необдуманных чувств и не продавала дом. Но теперь он принадлежал другому человеку, и я, даже в самых нескромных фантазиях, не могла бы остаться там столько, сколько хотела.

– Разве что на ночь… – неловко и неуверенно пожала плечами. – Если хозяин не против.

***

– Вот, – Семен поставил на стол кучу полных контейнеров, – кушай, Катюш…

Я неловко поежилась на скрипучем бабушкином любимом стуле, уставившись на горы еды. Горечь заполнила желудок так сильно, что было больно дышать. Натянув улыбку, я как можно безэмоциональнее прошептала:

– Молодец Стеша, столько наготовила!

– При чем тут Стеша? – Семен уставился на меня в полном недоумении. Так, будто я сморозила какую-то несусветную глупость. Настолько детскую, что он и ожидать подобного не мог. – У нас отель с трехразовым питанием. Я пошел остатки с ужина забрал.

Неожиданно настроение увеличилось втрое, я не смогла сдержать счастливую улыбку. Тяжелый камень, давящий к земле, вдруг куда-то исчез.

– Спасибо тебе, но… Тут слишком много всего, – оценив объем контейнеров, я прикинула вес. Там было не менее трех килограмм. «Неужели Семен и вправду думает, что я способна столько съесть?». – Давай вместе? Расскажешь, как поживаешь.

– Можно… – Семен деловито осмотрелся по сторонам. – Только нужно сперва дом проверить, тут давно никого не было. Ты начинай, а я пока тебе постельное на свежее сменю.

Мужчина скрылся в соседней комнате, а я приступила к супу, достав из бабушкиного ящика запылившийся столовый набор. Кусая губы, я пыталась притупить свое любопытство и не сдержалась:

– Ты никуда не опаздываешь?

– Полночь, Катюш… На работу поздно, или уже рано…

Стоило остановиться, мой интерес казался неуместным, но все же с губ сорвалось:

– Я не о том. А если Стеша заскучает?

В соседней комнате после грохота, грубых мужских шагов и шарканья мебели послышалась гробовая тишина. Голос мужчины показался мне напряженным:

– Может она и заскучает, только это не моя забота.

– Как это? – сердце в груди больно забарабанило, а пальцы до побеления костяшек сжали ложку. – Она ведь твоя жена!

– Бывшая, Катюша. Бывшая. Это очень важное уточнение! – гневно рявкнул он, будто устал повторять одно и то же. – Если честно, не очень приятно говорить на эту тему.

– Ты поэтому мне ничего о браке не рассказывал? – разговор казался нервным и тревожным не только мне. Я услышала, как по ту сторону стены Семен присел на постель и тяжело выдохнул.

– Именно. Да и не думал, что это важно. Казалось, что эта часть жизни давно позади, – немного помолчав, мужчина прочистил горло. Складывалось ощущение, будто он выдавливает из себя каждое слово. – Может ты слышала от бабушки, что я в Мариновку после смерти отца переехал. Когда Стефании объявил об отъезде, она заявила: либо я, либо Мариновка. Оказалось, ей ни сколько был нужен я, а московская обеспеченная жизнь. Продав большую часть имущества, я дал ей хорошие отступные при разводе, хоть и не должен был. Мы в браке ничего не нажили. Она эти деньги быстро спустила на шмотки, отпуска, гулянки… Узнала, что в Мариновке я не просто веду сельскую жизнь, а разрабатываю прибыльный курорт, и тут же появилась. Якобы поняла, что жить без меня не может. А я давно уже не хочу ее, ведь… Не важно! В общем, за дурака меня держит, всячески оттягивает развод. Честно? Уже от одного вида ее передергивает.

Семен рассказывал трагическую историю, которая должна была вызывать сострадание, но почему тогда настроение снова улучшилось, бабочки заплясали в желудке, грозя разорвать его на мелкие части?

– Неужели нельзя никак ускорить процесс? – как можно спокойнее спросила я. Радуясь, что Семен не видит моего лица. Было бы крайне неловко объясняться за улыбку.

– Я пытаюсь, подключил все возможные связи. Но там свои нюансы, придется какое-то время потерпеть, – желая поскорее закончить разговор на явно раздражающую тему, он торопливо переключился: – Расскажи лучше о себе, Катюш. Как Макс?

Я замерла в недоумении. «При чем тут я и Макс? С чего он вообще решил упомянуть нас в одном предложении?!». Поморщившись, я открестилась:

– Понятия не имею, что там с ним. Вроде отчислили. А может родители снова за него заплатили… Кто его знает.

– О! Жаль, сочувствую.

Почему-то раздражение взяло верх. Бросив ложку в судок, я фыркнула:

– С чего это тебе вдруг стало его так жалко? А мне вот не очень. Знаешь, после того, как он буквально меня не изнасиловал, я даже смотреть на него не могу! А тебе его жаль… Как забавно!

Он резко встал с постели, она громко заскрипела. Пять громких тяжелых шагов и Семен возник в проходе. Его глаза пестрили праведным гневом, а губы холодно убийственно чеканили:

– Что значит «чуть не изнасиловал», Катюша?!

Я с ужасом смотрела, как сжимаются и разжимаются кулаки мужчины. Как раздувается его мышечная грудь… Как надуваются вены на руках и висках… В такие моменты меньше всего на свете хотелось врать мужчине, и я эмоционально выложила ему все подробности того злополучного вечера. Как была зла на Семена за контроль, как удачно сдала философию и как поехала отмечать с Максом в клуб, в отместку за вечные запреты, и как решила переночевать у парня, дабы упростить себе жизнь.

– Он трогал тебя?! Приставал?! – рычал тот с красными глазами. Лопнувшие капилляры заполнили кровью белок. – Без спроса выкладывал в сеть?!

Я мягко кивнула, будто это могло успокоить пышущего яростью бешеного зверя.

– Я УБЬЮ ЕГО!!! – животный рык зазвенел в ушах. Словно в замедленной съемке Семен кинулся к выходу из дома, а я за ним, пытаясь удержать, затянуть обратно в дом. Он отмахивался от меня, как он надоедливой куклы: – Не надо, Катюш! Не трогай меня! Мы разберемся по-мужски. За такое не жалко и присесть!

– Ты совсем дурак, Семен?! – не сдержалась я, упираясь ногами в косяк двери, а руками безрезультатно затягивая мужчину обратно в дом. – Знаю, то, что я скажу, может показаться полным идиотизмом, но, если бы Макс не поступил так, я бы еще не скоро поняла, что совершенно ничего к нему не испытываю. Разве что призрение и неприязнь! И поняла, что ты для меня очень важен…

Он резко замер, с недоверчивым прищуром заглядывая в глаза:

– Ты ведь вышла за меня, потому что бабушка заставила, Катюш. Не придумывай.

В ту секунду пришло осознание. Там, на кладбище, не призрак привлек мое внимание к кустам. Это был Семен. Он слышал ту часть разговора, что лучше было бы никогда не знать.

– Да, – лгать было бесполезно и глупо. Мужчина читал меня насквозь, как распахнутую книгу. Нервничая, сгорая от неловкости, я выпалила быстро, чтобы не передумать: – Сперва так и было, это верно. Я каждый день повторяла себе: «Я живу с ним только потому, что бабушка этого хотела!». Но ты… Твоя забота и любовь заставили меня посмотреть на все иначе. Жаль, поздно. Уже ничего не изменишь.

Горячий вихрь смел меня в охапку и пригвоздил к стене. Горячие руки жадно сжимали мои пылающие щеки, а губы жадно скользили по лицу. Я ощущала, как пылающие поцелуи прожигают кожу, заставляют дрожать… И закрыла глаза, пытаясь запомнить этот момент на всю оставшуюся жизнь.

– Как же поздно, маленькая моя?! Как же поздно, если я люблю тебя до одури и безумия! Когда думаю о тебе каждый день и забыть не могу! Ты в моем сердце каждый день, час и секунду… Я люблю тебя, Катюша. Люблю, слышишь? – шептал он путанно и пьяно, блуждая ладонями по моему телу жадно и нетерпеливо, будто впервые. – Одно твое слово, любимая, и весь мир упадет к твоим ногам. Только. Одно. Слово.

Я и представить не могла, что растаю в его крепких руках, как мороженное на солнце и уплыву на розовых берегах в розовую реальность. Но червяк внутри громко шептал: «Этого не может быть! Вам не суждено быть вместе! Очнись!».

Горючие слезы отчаянья потекли по щекам, прожигая кожу. Вскинув на замершего мужчину полный боли взгляд, я тихо прошептала:

– Я знаю, что ты меня любишь, Семен. Вижу, поверь. Но… Что мы будем делать с Олей и ребёнком? Прости, но я не могу простить измену.

Брови мужчины сперва свелись на переносице, а после поползли на лоб. Сложив губы в тонкую линию, он растерянно протянул:

– О чем ты таком говоришь, Катюша? Оля от кого-то беременна?

Не верилось, что именно я принесу эту весть, но выбора уже не было. Опустив голову, я выдохнула:

– От тебя, очевидно…

Глава 21

Диван в доме Семена располагался около окна, открывающего вид на центральный вход в дом и ворота. Разместившись на мягких подушках, я спокойно попивала горячий ромашковый сбор, который своими руками набирала еще бабуля. Семен же орудовал с телевизором, что-то там активно настраивая. Но тишина и идиллия продлились не долго. В дверь постучались, и я напряглась всем телом, прекрасно понимая, что сейчас будет.

– Можно? – Оля сама открыла дверь, не дожидаясь приглашения. Просунула голову в щель, поймала взглядом Семена и елейно промурчала, совершенно не своим обычным голосом: – Семочка, ты звал меня? Неожиданно, правда, но для тебя я всегда свободна!

– Да, да. Заходи, Ольга… – не поворачиваясь, дальше занимаясь своими делами, мужчина позвал ее в дом. – Располагайся.

Как только девушка оказалась в поле моего зрения, я потеряла дар речи. На ней были туфли на высоченных каблуках. Я даже представить не могла, как она дошла от них от дома к Семену по песку и сухой рассыпчатой земле. Дальше шли длинные ноги, намазанные розовыми блестками, и экстремально короткое розовое платье, украшенное камушками. Оно больше наминало мне эластичную тунику, потому что при любом резком движении обнажало трусики. Оле приходилось каждую секунду нервно оттягивать его вниз.

Улыбка девушки спала, когда она заметила сидящую в кресле меня:

– А она тут что делает??!

Я и рта раскрыть не успела, как Семен грубо отрезал, поставив точку в диалоге:

– Она у себя дома, а ты – в гостях!

На губах моих появилась непроизвольная улыбка, хоть я знала, что Семен лукавит.

– Ладно… – Оля прищурила глаза, подведенные толстой черной линией, и молча села на диван, но достаточно далеко, чтобы мы никак не соприкасались. – Так зачем ВЫ меня позвали?

Я молча прикусила язык, Семен умолял меня сделать все самому. Подперев лицо ладонью, я лишь пожала плечами. А мужчина взял слово:

– Катя рассказала мне о твоей беременности.

Оля резко зависла, как будто в ее компьютере произошел системный сбой. Интенсивно моргая длинными густыми ресницами, она заставляла сухоцвет в вазе шевелится.

– Я… Я не понимаю, почему тогда… – промямлила та. Собираясь к Семену, она явно готовилась не к разговорам.

– Так же она мне сказала, – присев на край мощного широкого кресла, Семен сложил руки перед собой, – что ребенок от меня. Это правда?

Оля замерла статуей, медленно повернувшись в мою сторону. Изучала реакцию, пыталась по выражению лиц понять, как ей лучше ответить. Наконец поняв, что мы ничего о данной ситуации не знаем, расслабилась и с улыбкой заявила:

– Да, Семочка… Ребенок твой.

– Но, – мужчина многозначительно вздернул бровь и поджал губы, – я ведь не помню, чтобы между нами что-то было.

– И не удивительно, – хмыкнула та саркастично. – Помнишь, пили вместе? Ты все остановиться не мог… А потом вдруг переклинило, начал мне в любви клясться, приставать и в ноги падать. Ну, я не выдержала и ответила на твои чувства. У нас была бурная ночь. А на утро я решила, мол, не хочу вашу с Катюшей идеальную жизнь рушить и лучше мне уйти. К тому же, мой Костик за такое тебя бы просто убил!

Каждое слово Оля смаковала с радостной улыбкой, изучая мое выражение лица с нездоровым энтузиазмом. Было больно слышать слова бывшей подруги. Той, кто была мне ближе остальных в школе. Я не сдерживала эмоций, позволяя слезам выступить на щеках.

– И, все же, – Семен развел руками, – я так и не вспомнил процесс… создания ребенка, Ольга. Как так?

– У моего Костика тоже такое бывает, – Оля махнула рукой. Мол, какая ерунда. – Главное, теперь всем все известно и можно больше не держать камень на душе.

Отхлебнув целебного чая бабушки, я смочила себе губы и предала сил, после чего решительно спросила:

– Чего же ты хочешь теперь?

– Простой и посильной помощи… – деловито встав с места, Ольга принялась ходить по комнате. На столике разместилось наше с Семеном фото. Его Ольга отвернула в сторону. Зато ароматическую свечу с запахом ванили оценила и прибрала к рукам. – Во-первых, Кате лучше вернуться поскорее к себе в Москву. На моего ребенка плохо влияет ее присутствие.

Семен дернулся вперед, но я остановила его жестом руки, безмолвно умоляя: «Потерпи, дай ей договорить!». Сжимая зубы до хруста суставов, он нехотя кивнул. Вдохнул поглубже и отвернулся в противоположную сторону от гостьи.

– Это посильно, – ответила ей я. – Что дальше?

– Хочу жить до родов в доме Семена. С ребенком старшим, конечно. Ко мне может Костик подселиться, но это не точно. Я пока не решила, нужен он мне или нет, – мечтательно вздохнула та. – Уход мне нужен… Массажист там, врач самый крутой, самые дорогие роллы каждый день хочу есть!

Замолчав ненадолго, она оценила лицо Семена. Видимо, ей показалось, что он на все согласен, посему она вытянула руку перед собой и принялась загибать пальцы:

– Твоему ребенку нужен новый дом, круче этого! Построй его к родам.

– Дальше, – Семен с прищуром уставился на брюнетку. Я же предпочитала разглядывать листики чая, Ольга вызывала резкие приступы негатива.

– Хочу половину твоего бизнеса в Мариновке. А что? Наследник вырастет, будете вместе руководить!

– И, – Семен нервно вздернул бровь, – это все?

– Миллион хочу! – выпалила та и икнула. Видимо, поняла, что помелочилась и импульсивно выкрикнула: – В месяц! И это только для начала!

Семен уже с трудом сдерживал рвущегося наружу зверя:

– Конец?!

– Ты сильно не расслабляйся, – самодовольно хмыкнула та, гордо вскидывая подбородок, и демонстративно положила руку на живот. – Ты меня почти что изнасиловал! Считай, до конца жизни на крючке. Иначе пойду и заявление в ментовку на тебя накатаю. А если спросят, чего так долго ждала, скажу, запугивал меня! Понятно?

– Понятно-понятно… – горько вздохнула и многозначительно повернулась к Семену. – Может, пора уже с этим заканчивать?

– Думаешь? – прикинул тот, после чего оценочно посмотрел на Олю и благосклонно кивнул. – Ты права. Этого с головой хватит…

– Вы о чем?! – размечтавшаяся о безбедной счастливой жизни девушка растерялась, занервничала. Наши переглядки ей совсем не понравились. – Выкладывайте! Я беременна, мне нельзя нервничать.

– Как скажешь, – пожав плечами, Семен поднялся на ноги и включил телевизор. – Дело в том, Ольга, что этот дом оснащен не только передовой охранной системой, но и камерами видеонаблюдения. Первоначально они устанавливались для поимки потенциальных воров, но… В нашем случае очень помогли. Веселое шоу, правда?

В гробовой тишине мы трое смотрели события того самого рокового вечера. Оля лишь дважды всхлипнула в негодовании: когда подливала свое странное «нечто» в алкоголь и когда своими руками раздевала спящего без задних ног Семена. Было жутко видеть, как девушка сама прыгает мужчине в постель и нагло обнимает. Семен на этом моменте скривился, неуютно поежившись.

Стоит сказать, о камерах я ничего не знала. Они оказались маленькими, как горох, и удачно вмонтированными в стены.

– Когда Катя сказала, мол застала меня с тобой в постели, я рассмеялся. Подумал, неудачная шутка. Но она не смеялась… – перестав играть роль доброго самаритянина, хозяин дома посмотрел на Ольгу холодно и пронзительно. Так, что мурашки вихрем скользнули по спине даже у меня, а брюнетка и вовсе сжалась, выпучив глаза словно загнанная в угол мышь. – Тогда на помощь пришли камеры. Но никто из нас даже подумать не мог, что увидит там такое.

– Какое «такое?» – Оля вскочила с места. Размахивая руками, ругаясь, она пробиралась к выходу из дома. – Подумаешь, повеселились… Ну, не твой ребенок и радуйся! Тоже мне, сопли развели… Все такие нежные стали! Спасибо потом еще скажите, что я вас вновь помирила.

– Если бы ни ты, – грустно процедила я, – никто бы и не поссорился…

Семен мягко приземлился рядом со мной на диване. Его вес заставил прогнуться подушки, а меня буквально повалиться к нему в бок. Теплая тяжелая рука упала на мою руку и крепко сжала. Этого хватило, чтобы теплота волнами скользнула по моему телу, вновь наполняя силой.

– Я не поняла, а это кто?! – путь девушке перегородили два мужчины. Как бы она не пыталась выйти, ее они не выпускали. – Что им надо?!!

– Мне очень жаль… – тихо шепнула я, слова эхом разнеслись по комнате. – Но ты сама выбрала свой путь.

– Нельзя делать людям гадости и рассчитывать, что тебе все простят, Ольга. Катюша просила отпустит тебя мирно, но не считаю это возможным. Сегодня ты мне подсыпала какую-то гадость и устроила этот цирк. А завтра что-то сделаешь с ребенком? Нет, такую ответственность на себя я не возьму, – деловым учительским тоном спокойно произнес Семен, а после кивнул органам правопорядка. – Можете забирать.

Оля громко кричала, что ее подставили. Вырывалась. Сломала нам комод и даже выбила челюсть каблуком одному полицейскому. Все же, девушку погрузили в машину и увезли.

– Проблемная… Но, не переживайте, вы ее не скоро увидите. Если вообще увидите… Ей столько обвинений впаяют… – покачал головой капитан, друг Семена, пожимая ему руку напоследок. – А мне пора! Не прощаюсь особо, мы с женой и детками у вас коттедж на выходные сняли, скоро приедем и зовем на шашлыки. Ответ «нет» не принимается!

Я молча стояла на крыльце, глядя на то, как спрятанные в гараже автомобили полиции разъезжаются. Войдя в дом, я снова вернулась на диван, попивая сбор. Не прошло и пяти минут, как Семен вернулся в дом и сел рядом.

– И что будет теперь? – было страшно посмотреть на мужчину. Боялась растаять, потеряться в его бездонных черных глыбах. Но даже бешеное мужское дыхание волновало, заставляя против воли дрожать. – С нами?

– С нами все будет замечательно, Катюш, – его сильная, шершавая и мозолистая от работы рука нежно скользнула от локтя к ладони и мягко сплела наши пальцы. С тяжелым надрывистым дыханием, замиранием сердца я пыталась перестать дрожать, но ничего не выходило. Семен действовал на меня по-особому. Лишал воли, заставлял мысли растекаться в розовую жижу.

– Я не хочу, как раньше… – нервно замотала головой я, а после и вовсе прикрыла глаза. Воспоминание вернуло кадры прошлого, и стало не по себе. – Ты никуда меня не пускал, Семен. А если и пускал, то только с тобой за ручку. Я была заложницей, даже не могла сама на пляж сходить.

– Это так глупо, прости меня… – надрывный голос вызвал рой мурашек, а мягкие губы, скользящие по щеке, скрутили внутренние органы в тугой жгут. – Сложно признавать свои ошибки, но я готов. Ревновал тебя до помешательства. Видел, что не любишь, и это с ума сводило. Боялся отпускать. Не доверял.

– Это не нормально, – только и смогла пискнуть я, потому что дыхания просто не хватало. Каждой клеточкой я ощущала мужское мускулистое тело, вжимающее меня в подлокотники.

– Согласен, – кивнул тот, ныряя носом в копну моих волос и вдыхая аромат полной грудью. Я сделала вывод, что запах шампуня ему очень понравился, потому что грудь мужчины будто завибрировала от удовольствия. – Обещаю, родная, такого больше не повторится. Ты свободный человек и сама выбираешь, где тебе быть и с кем. Ни я. Ни бабушка. А только ты, Катюша.

На эмоциях, в порыве радостного удивления, я резко повернулась к мужчине лицом:

– Что, даже не против отпустить меня учиться в Москву?

Мы столкнулись носами, стало нечем дышать. Мир сузился до маленькой комнаты и узкого дивана. Только он, властно сжимающий мои щеки, обдувающий клубами горячего пара, и я, боящаяся пошевелиться и нарушить момент.

– Повторюсь: жизнь твоя, – хрипло проурчал он, пока большой палец неторопливо изучал мою нижнюю губу. – Да и столица у нас под боком. Долго в разлуке не будем.

– Правда? – с надеждой воскликнула я. – Ты не шутишь сейчас?

– Я, когда узнал, что бабушка заставила тебя выйти за меня, сперва очень на тебя злился, а потом вдруг осознал: «Как же ты могла ей оказать?». Никак. Я бы тоже не смог. Она ведь родная, единственная и любимая. А ты просто луч доброты! – он тяжело вдохнул и поморщился, всячески пытаясь скрыть от меня внутреннюю боль. – Мало того, что бабушка Тося придавила, так еще и я сверху присел. Как ты, бедная моя, этот год не задохнулась? Моя маленькая сильная девочка…

– Не надо считать меня какой-то святой, Семен! – настала моя очередь морщиться, стыдясь прошлого. – Я ведь тебя во всех своих проблемах винила. Только на тебе всегда срывалась. А ты ни разу мне плохого слова не сказал, ни разу не обидел. Я все себе придумала. А ведь сама загнала тебя в брак без любви. Ума не приложу, как ты жил этот год…

– Счастливо, Катюш. Ты ведь была рядом, – он мягко усмехнулся, а потом вдруг поддел меня под ягодицы и пересадил к себе на колени. Семен явно собирался разместить меня боком, но я соскользнула и получилось, что оседлала мужчину лицом к лицу. По телу волнами прокатился жар. Семен снова улыбнулся, но тут же потускнел: – Скажи, мы ведь весь год спали. Тебе было сильно неприятно? Ты постоянно терпела?

– Нет-нет, что ты! – щеки покрылись густым румянцем и запылали. От стыда за себя и за саму ситуацию захотелось сбежать, спрятаться, но я сдержалась и лишь отвела взгляд к окну. – Мне очень нравилось. Ты был очень… И я… То есть… – вдруг пальцы Семена поддели мой подбородок и заставили посмотреть в его черные, искрящиеся любовью и теплом глаза. Я вдруг поняла, что могу сказать ему что угодно и не быть униженной и осмеянной. Это придало сил и решительности: – Мне очень нравился секс с тобой, Семен. В эти моменты я забывала обо всем на свете. Были только ты и я…

– Я очень рад это слышать, – прошептал он мне прямо в губы, акцентируя внимание на каждом слове. – И у меня никого не было, Катюш. Я бы не стал изменять себе и своему выбору. Ни с Олей, ни с кем-то еще.

– Удивительно, но в тот момент, когда Макс пытался приставать, я вдруг тоже поняла, что не смогу ни с кем другим. – растерянно повела плечами и тут же задохнулась. Потому что Семен вдруг так просиял, будто мир его заиграл новыми красками. Здоровый бугай, широкоплечий высокий мужчина с суровым взглядом, пугающий людей вокруг, превратился в ребенка. Я даже растерялась:

– Что?.. Что случилось?

– Ничего… – он прикусил губу, давя улыбку. – Просто…

– Что «просто?» – прищурившись, я старательно пыталась по мельчайшим деталям мимики прочитать мысли, но ничего не выходило. – Говори, ну же!

– Просто… – он подозвал меня к себе поближе пальцем. Мол чтобы лучше слышала. Любопытная, я долго не думала и уже секунду спустя придвинулась и жадно вслушивалась в каждое слово. – Поверить не могу, что мне досталась именно ты. После всего…

– Да-да! – я саркастично закатила глаза, корча театральную надменность. – Я такая! Самая-самая лучшая!

– Так и знал, что зазнаешься… – вдруг мужские пальцы проникли под блузу, быстро щекоча. – Получай по заслугам!

Я повалилась на диван хохоча и пытаясь вырваться, а он следом, не отставая. Я не заметила, в какой момент невинная детская игра стала взрослой, перешла на новый уровень. Блузка оказалась на полу, а я в одном бюстгальтере. Мужские губы усыпали дрожащий живот поцелуями, медленно поднявшись к бюсту и стянув лямки сомкнутыми губами.

– Красивая… – завис он надо мной, разглядывая голую грудь. Трудно было скрыть неловкость. – Моя сама красивая девочка…

Я не сдержалась и зажмурилась, пытаясь успокоиться и утихомирить бешенное дыхание. Слышала, как тикают часы в коридоре, и на кухне посудомойка сигналит о завершении работы. Как мимо дома проходит громкая компания маленьких детей, а на дереве во дворе каркает ворона… Вдох-выход… Вдох-выход…

Вдруг мокрые теплые губы осторожно обхватили сосок и едва ощутимо сжали. Меня будто ударила молния, пронзая насквозь! Прогнувшись в спине, я не сдержала рвущийся наружу стон наслаждения.

– Когда-нибудь, – тихо шепнул Семен, – ты привыкнешь ко мне и перестанешь прятаться. Правда?

От слов его внутри меня что-то переменилось. Я вдруг поняла, что не хочу прятаться. Не хочу быть робкой мышкой без голоса, не способной даже посмотреть своему мужчине в глаза во время занятия любовью. И я открыла их, встречаясь с Семеном. А дальше все помутилось, будто кто-то смешал все краски акварели.

Его жадные поцелуи, тихие хрипы: «Наконец-то ты дома!». Засосы, рычащие покусывания: «Моя девочка!». Умелые поглаживания и, наконец, мужское достоинство, в бешённом темпе вбивающее меня в мягкие подушки дивана.

Новый толчок…

Еще один…

И еще…

Я мокрая, таю, не сдерживаю эмоций…

Он шепчет мне в ухо пошлости, руками жадно сжимая грудь…

Эмоции накрывают меня волнами экстаза, высший пик подступает…

Мужчина тоже на грани, все мышцы в теле напряглись, а взгляд стал пугающе одержимый и безумный…

Его взгляд ловит мой и случается взрыв… Мир вокруг взрывается фейерверками, и я проваливаюсь в пропасть!

– Я уже сейчас, Катюша… – рычит он, сжимая челюсти и краснея. На висках выступили вены, а капли пота с груди капают на меня, заставляя вздрагивать. Ведь последний час я – оголенный нерв, настроенный лишь на один прибор. – Куда?

Не сразу поняла, о чем он. Прошло пару секунд. А когда поняла, растерялась: что ответить? Если закончить внутрь, значит, я готова к детям. А если снаружи, то не готова. Такое важное решение принять за долю секунды не смогла.

– Все, не успела… – он вышел сам и расплескал свидетельство своего наслаждения мне на живот. Разглядывая, я вдруг стушевалась и почему-то расстроилась. – Сейчас принесу салфетки.

Придя в себя, отдышавшись, Семен чмокнул меня в щеку и встал на ноги, отправляясь на поиски салфеток. Я же ощутила внезапное желание заплакать. Казалось бы, чего вдруг? Странная сентиментальность нахлынула. Быстро обмахивая себя руками, едва успела спрятать следы до появления мужчины.

– Пойдем, покушаем? – в конечном итоге предложил он.

Мы жевали картошку фри, заказанную Семеном из кухни отеля. Он, видимо, только этой едой и питался. Мужчина рассказывал мне, как процветает Мариновка. Что обеспеченные люди вдруг начали выкупать старые избы и начинают перестраивать их в новые современные дома. Родители Оли, насколько я поняла, тоже продали свой участок и до конца месяца собирались съехать. А это значило, что никакой Оли и ее опасного мужа Костика больше никогда поблизости не будет.

– К концу сезона сетевые супермаркеты должны открыть свои магазины, – в конец ошарашил меня мужчина. – Хотели тут ресторан открыть, но я переманил спонсоров. Сам этим займусь. Только мне помощница для кофейни нужна. Поможешь? Есть одна идея.

Семен лукаво уставился на меня, а я с интересом загорелась. Мужчина попросил одеться, и мы отправились гулять по селу, которое теперь таковое мало напоминало. Новые дороги, асфальт, все ухоженно и окрашено. А самое главное: множество людей! Конечно, работы еще было много, лет на пять точно, но прогресс казался просто удивительным!

– Есть один дом, хочу его переделать под атмосферную ретро-кофейню. Место, где людям будет очень уютно и интересно, – я не сразу узнала то место, куда подвел меня мужчина. Ведь раньше напротив дома бабушки была развалюха, а теперь стоял красивый синий каркасный коттедж, где летом жила целая семья. Застыв перед домом бабули, Семен достал из кармана ключи и сам распахнул ворота: – Катюш, это я его купил. Надеюсь, не обижаешься? Хотел, как лучше. И деньгами тебе помочь, и за домом поухаживать. Пока тебя не было, я шифер поменял, все по мелочи починил. У меня даже проект кофейни уже есть. Взглянешь? Любые заметки приветствуются.

С широко распахнутым ртом я жадно слушала каждое слово мужчины и не могла поверить, что это происходит на самом деле. Наконец, глаза снова наполнились слезами, и губы затряслись. Семен тут же напрягся, а я поспешила его успокоить: