– Ма, я тоже всё в доме делаю, но я просто надеваю специальные перчатки… – возразила ей дочь на презрительное замечание о лаке на её ноготках.
– А я не могу в перчатках мыть посуду, – гордо парировала Антония. – Я не чувствую чистоты посуды, не ощущаю нужного скрипа.
– Ну, не знаю, – дёрнула плечиком дочь. – Как-то большинство женщин в мире, вроде, приспособились и хозяйство вести, и маникюр делать… Только у нас в России вечное страдание во имя не пойми чего…
– Пфф! – фыркнула в ответ Антония, вложив в этот звук всё своё презрение к этому самому пошлому большинству. Небось, хреновые хозяйки-то! Тоже мне — леди из высшего общества, без красненького лака обойтись не могут. Вот ведь оно, во-о-от! То самое пошлое мещанство, которое, безусловно, отрицает высокую духовность и интеллигентскую мораль! Потому что не может человек, столько времени уделяющий ногтям, иметь достаточно сил и времени для работы души. Не может, Антония в этом убеждена! Или ездить к своему парикмахеру на другой конец города… Это ж и время, и, кстати, недурные деньги. Не жалко? Ей, Антонии, очень жалко! Поэтому она всегда ходит в ближайшую парикмахерскую к самой дешёвой и очень даже милой женщине, а красит ей волосы Масик с помощью зубной щётки. И что — разве она плохо выглядит, а на голове у неё воронье гнездо? Не знаю, не вижу такого — думала о себе Антония. Всё у меня в полном порядке.
