– Мам, ну почему люди такие злые? – и слёзы в широко распахнутых обиженных глазах.
– Что опять случилось?
– Почему такое дурное отношение к животным, почему в газетах пишут, что в дефиците мяса в стране виноваты домашние животные?
– Так это же просто идиотизм, дочь! Стоит ли обращать внимание на дурь тех, кто пишет всякие глупости по заказу этой долболобой партии?
– Нет, это я понимаю, – махала руками девчонка, до крови кусая губы. – Но почему, откуда эта злоба на ни в чём не повинных существ, которые нам доверились и которые нас любят? Как кто-то вообще может такое писать, даже по заказу? Как не стыдно и не противно!
– Я тебе не наперсница разврата! – резко оборвала эти дочкины излияния однажды Антония. – Что ты передо мной-то объясняешься? Перед мужем, наверное, надо…
– Но мама… – Таська была растеряна и раздавлена такими резкими словами. – Я же не могу ему… мне не с кем… я не знаю, как правильно… как быть…
– Для этого существуют подруги, – внушала мать. – А рассказывать матери, с кем ты там спишь… – Таська вздрогнула, как от пощёчины и втянула голову в плечи. – Мне бы на твоём месте даже в голову не пришло. Хочешь грешить – греши, только делай это так, чтобы никто не знал, понимаешь – никто! Ни муж, ни мать. А то, что хороший левак укрепляет брак – всем давно известно, – и она засмеялась, как бы смягчая резкость своих слов. Таська даже не улыбнулась.
– Ты не поняла меня, мама, – тихонько проговорила дочь. – Я ведь о другом…
– Но почему? – дочь смотрела на мать во все глаза, как на зелёного человечка. – Откуда это дремучее представление? Почему можно найти человека на работе, встретить в театре, в трамвае, но не в Интернете? Что ты вообще знаешь про Интернет? Или тебе кажется, что это какой-то виртуальный публичный дом? – дочка даже засмеялась.
