– Хм, опять пошла свои каляки-маляки рисовать, чтобы нам подарить и таким образом отделаться!
Мысленно Масик охнул, и у него перехватило горло от жалости к дочке. Вихрем в голове пронеслась мысль: а что ещё может подарить своим маме и папе ребёнок-первоклассник? Что-то купить? На какие деньги? Чего такого ожидала жена от маленькой девочки, каких подарков, чтоб это не выглядело, как «отделаться»? Тут скрипнула и распахнулась дверь, которую Таська, оказывается, не успела за собой закрыть, и Масик понял, что дочка слышала слова матери. Она стояла вполоборота к ним, опустив голову, потом медленно подняла глаза и посмотрела на отца. В её взгляде были горечь, непонимание, недоумение и ужасный испуг. В тот момент Масик захотел броситься к дочери, обнять, утешить, закрыть от недобрых слов, но, как всегда, не решился. Не смог при Антонии, потому что она могла воспринять это как предательство или демонстрацию. Он знал её характер. Поэтому просто отвернулся и сделал вид, что ничего не произошло. Прошла пара минут, дверь всё-таки хлопнула, и только тогда Масик решился и тихонько спросил Антонию: – Лапуля моя… ты не… очень любишь Таську, да?..
