– Нет, вы не думайте так, так нельзя думать! Общество, государство просто обязано брать таких людей под жёсткий контроль и заставлять делиться! Никто не вправе жировать в момент, когда кто-то другой бедствует или тяжко болен без средств для лечения. Мы люди или нет? Мы обязаны быть людьми! А кто не хочет ими быть — надо заставлять, нравится им это или нет. А люди обязаны отдавать излишки тем, кто нуждается…
– Анечка, а вам не кажется, что в ваших рассуждениях есть определённый большевизм? – ласково спросила писательница гостью.
– Нет! – закричала совсем заалевшая лицом Анна. – Я не хочу насилия или революции! Я считаю, что всё должно быть сделано экономическими методами: к примеру, установить такой налог на прибыль и богатство, чтобы каждый богатей, таким образом, полностью содержал, к примеру… ну… детский дом…
– Их интересует только прибыль! – жалобно всхлипывала Анна. – И нет никакого дела до искусства.
– Так не стоит говорить, – поджала она губки и осуждающе покачала головой. – Она просто идеалистка, творческий человек, увлекающийся…
– Чем? – удивилась дочь. – Своими прожектами? Где её реальная работа? Вот то полупрофессиональное скучнейшее интервью с тобой? Это творчество? Что она, к примеру, сделала ценного для родины-матери, чтобы ей давали денег под её дурацкие сценарии?
– Ты разве читала этот сценарий, чтобы судить? – возмутилась Антония.
– Я — нет. А ты читала?
