Нет, Антония тоже не читала. Анна предлагала ей, даже очень назойливо предлагала, но писательница сослалась на страшную занятость и горящий договор с издательством. «Но попозже непременно прочту!» – сгоряча пообещала она, про себя, матерясь на чём свет стоит. Не хотелось ей читать эту «нетленку», в которой она заранее подозревала обычное разлюли без признака таланта. Ох, как же была права великая Раневская, когда сравнивала талант с прыщом на носу, который невозможно спрятать! А по тому, как Анна сделала тот сюжет для телеканала, по тому, как и о чём она говорила, было очевидно, что скрывать ей совершенно нечего, даже маленького прыщика нет. Амбиций — до фига, самомнения более чем, а вот талант не проглядывается. Как и ум, похоже… Да, господи, сколько она таких «непризнанных гениев» навидалась, сколько их сиживало тут, в этой комнате, в этом самом кресле — убеждённых в собственной исключительности, в немилости судьбы и сильных мира сего к ним, особенным, необыкновенным, самым-пресамым! Детки, вас уже можно закатывать в банки и солить — такое вас ненормальное количество, вот прям гениев-то! Люди уж, небось, научилась за долгие годы отличать настоящие искры от пустого тления. Правда, Анна сумела всё-таки удивить писательницу своей исключительной оригинальностью: она обвинила в своих неудачах не злую судьбу и завистников, как бывало обычно, а богатых, которые денег не дают. Даже не государство виновато — нет! А те, у кого есть свои личные «бабки». Их, оказывается, нужно отдавать прямиком Анне — на необходимое для народа кино. Вот так вот, ни больше, ни меньше! Но Антонии не хотелось вторить дочери и соглашаться с ней, вот не хотелось — и всё тут! Это она – знаменитый литератор, она имеет право на подобное понимание, а Таська… Да кто она такая, чтобы судить хоть кого-нибудь? Чтобы насмешничать и острословить? Сама разве что-то из себя представляет? – Её сценарий я непременно прочту, – сухо проинформировала Антония Таську. – Но не тебе хихикать на эту тему. Не тебе. Может, ты что-то создала в этой жизни этакое, чтобы судить людей?
Дочь подняла на мать большие удивлённые глаза, в которых было сплошное недоумение. – А при чём тут я? – тихо спросила она. – Я разве предъявляю к кому-то претензии и требую денег? Разве я хожу по чужим людям, рассказывая о своей гениальности и агитируя за социалистические меры дележа? Зачем и почему ты опять перескочила на меня, а, мам?
