– Не тебе судить и осуждать человека, у которого есть большая цель и правильная мечта! – сложив у губ весьма выразительную скорбную складку, Антония выдала залп «Таська, знай своё место!». – Человек к чему-то стремится, хочет доброго и прекрасного для людей, для искусства. Работает над этим, бьётся, в чём-то ошибается, где-то идёт, возможно, не тем путём. Но пытается делать! И задачу перед собой ставит большую, настоящую…
– Ты это серьёзно, да? Я, по-твоему, живу низко и неправильно, а… эта вот… Анна… правильно и красиво? – Антония с удивлением заметила в глазах дочери… насмешку. Это что за новости?
– Ну… в общем… тебе не стоит её судить… – немножко растерянно ответила писательница, обалдев от совершенно нового взгляда дочери. Наглого?
– Ладно, ма, я поняла, – спокойно отреагировала Таська, вставая и явно не желая продолжать тему. – Я лучше пойду. Своим неправедным, безнравственным путём, ага, – и, клюнув мать в щёку, дочь ушла. Антония пребывала в смятении, ощущая, что нечто в жизни начинает меняться совсем в нехорошую для неё сторону, валится куда-то не туда… Идут странные процессы, не подвластные ни её воле, ни её желанию. Будто опухоль, которая зреет где-то внутри организма, опасная, грозящая бог знает какими бедами, а ты, вроде бы полновластный хозяин собственного тела, ничегошеньки с этим не можешь поделать и даже не понимаешь, как и что там творится. Примерно такое же ощущение.
– Смотрите, у государства нет денег на культуру, на театр, кино, телевидение. И это понятно, – Тасины брови метнулись вверх и тут же опустились, но Антония «прочитала»: «Почему понятно? Кому понятно? Мне — непонятно». – А богатые люди ставят себе золотые унитазы и украшают бриллиантами своих собачек… – у Анны голос задрожал от гнева и возмущения, а Тасины брови хихикнули: «Дались этим дуракам и дурам золотые унитазы! Любимая тема». – И им нет никакого дела до того, что театр гибнет, музеи замерзают, а настоящее кино не снимают, потому что оно небюджетное, не приносит доходов и его никто не финансирует. Как же так?
– А вы, наверное, предлагаете обязать богатых спонсировать нашу культуру, в частности, производство «правильных» фильмов? – тихо и вкрадчиво, едва заметно шевельнув бровями, но тут же вернув их в положение «домика», спросила Таська.
– М-м-мда-а-а! – страстно почти простонала Анна. Антония дёрнула плечами в волнении: дочь, похоже, изготовилась к прыжку.
– Вот, к примеру, мой сценарий… – сверкнула глазами журналистка, и Антония мысленно охнула: жертва сама идёт в пасть хищнику! Нашла, идиотка, перед кем о своём неснятом шедевре поговорить. – Я придумала кино о настоящем, вечном, о любви, которая всему основа и начало…
– Но им, этим толстосумам, нужна прибыль, только прибыль!
– Ну, это понятно и логично, – заметила писательница. – Безвозмездно спонсирует только государство, ожидая своих прибылей в виде культурного и воспитанного на хорошем населения….
– А, значит, богачам, гражданам страны, это не нужно? – сощурилась и запалилась ещё пуще Анна.
– Ох… у них не столь глобальные намерения и желания. Они свою жизнь строят, свой бизнес, думая максимум о собственной семье…
