Вот именно эту сцену и весь тот неприятный эпизод их жизни вспомнила писательница, когда сочиняла сцену с дневником дочери героини. А особенно вспоминались дочкины противные мокрые руки и потный прыщавый лоб. Удивительно неприятная девочка была!Опять слово котику."Я не люблю разговаривать об их дочери. Росла себе, росла, вроде как все люди, а потом я увидел, как из нее выпрыгивают черные жабы, а она вся в этот момент – не девочка, а что-то злое и ненавидящее. Она, слава Богу, живет далеко, это спасение для Ма и Па. Горе в том, что они не видели ее жаб, им казалось, что девочке просто не везет, ее, симпатичную, надо сказать, никогда не любили мальчики, видимо, мальчики, в отличие от родителей, чуяли в ней жаб. Так бывает".Да-да, очень точный образ мокрой болотной жабы, именно так! Фу, даже вспоминать противно… Насчёт мальчиков она, конечно, тоже слукавила: какие-то мальчики постоянно обхаживали Таську. Но, странное дело, дочь это как-то мало интересовало, она не гордилась, не хвасталась и очень спокойно ко всему относилась. Иногда такое складывалось впечатление, что она даже не очень всё это замечала. Странная была девчонка, может, вправду, немножко того?ФИНАЛ ПОДКРАЛСЯ…Антония повела плечами и несколько раз покрутила головой – шея затекла. Сегодня, несмотря на не очень хорошие первые полчаса она отлично поработала – так много, так плодотворно, и всё это при постоянно побаливающем боке. Всё, хватит, продолжит завтра.Пока Антония работала, она слышала, как Масик, рано вернувшийся с работы, в своём кабинете возился с компьютером и принтером: Антония уже знала этот противный скрежещущий звук дурной печатной машины. Неужели опять письмо из Израиля? Интересно будет почитать, может, что-то ещё случится добавить в новое произведение! Масик не смеет её беспокоить за работой, поэтому Антония сама пошла к мужу.– Миленький, скоро будем ужинать, я на сегодня закончила, ты… – тут она осеклась, увидев бледное перекошенное лицо супруга. – Что случилось? – вскрикнула она. – Тебе плохо?
– Ми-милая, – Масик аж заикался от ужаса. – Тут такое письмо от Таськи… Такое…
– Да какое же, ч-чёрт! – Антония топнула ногой от нетерпения. – Умер кто? Козёл её перекинулся? – «А этот вариант тоже был бы неплох!» – быстро пронеслось в её голове.
– Нет, все живы, – бормотал Масик, – но…
– Да дай же мне это письмо, наконец! – рявкнула Антония, подскочив к мужу и одновременно с этим почувствовав сильную боль в правом подреберье. – Ах, ты, зараза! – она схватилась одной рукой за бок, а вторую протянула к Масику. – Ну! – грозно свела брови писательница. – Давай сюда!
