– Да, – смело ответила девушка. После огромного борова-политрука этот начальник был ей вовсе не страшен. Присматривался подозрительно, и только. – Я хочу убивать наших врагов, хочу защищать свою родину!
Она бойко повторяла слова, сказанные Христиной когда-то.
Начальник штаба поморщился, словно сомневался в искренности девушки, но делать нечего. Командир приказал принимать всех желающих.
– Поставь подпись, – сказал он равнодушно, указав на заветную строчку.
Катя смело подписала, даже не взглянув на содержание. А грязная скомканная бумажка гласила: отказываюсь от всех своих родных, отказываюсь от своего имени, клянусь хранить молчание и ещё что-то, но этот текст так и остался неизвестен для юной Кати, ничего не смыслящей ни в мире, ни в войне.
Когда набралось десять новичков, которых не взяли в основную армию, а здесь были лишь одни малолетки либо калеки, небольшой отряд из двадцати человек выдвинулся на встречу с основным подразделением партизан, находившимся в лесах подле Днестра, прямо на границе. Когда Катя узнала, куда они идут, её сердце невольно сжалось от страха. Всё-таки самое пекло! Благо Христина будет рядом. Шли ночами, чтобы никто не видел, без света, только ухая друг другу. Днём прятались в разрушенных зданиях. Ели и пили мало, передвигались бесшумно. После нескольких дней Кате казалось, что она превратилась в тень от постоянного недоедания.
– Мы не регулярная армия, мы подпольщики, нам еда не положена, – спокойно отвечали ей начальники-партизаны.
Катя впервые пожалела, что не попала в регулярные войска, там бы она хоть нормально поела. И тут она вспомнила краснолицего политрука, что орал ей про лишние рты на фронте. Теперь Катя на своём желудке почувствовала, что действительно много ест, настолько она постоянно была голодна. Иногда ей даже было стыдно. Партизаны вон какие молодцы, едят крохи и довольны. И Катя всё время себя увещевала, напоминая про священный долг защищать родину, про то, что она отбирает хлеб у воинов, которые умирают сейчас на поле боя, только желудок никак не хотел слушать эти прекрасные речи, настойчиво требуя еды.
– Придём в основной лагерь, там наедимся, – подбодрили её партизаны. Большинство из них были молодыми людьми не старше двадцати лет. Были здесь и девушки, но немного. При одном взгляде на них казалось, что это были не девушки, а зверюшки, настолько они были страшными, как только такие на свет родятся! Скорее всего, их не взяли в регулярные войска из-за уродства. Хотя Катя про себя и потешалась над сослуживицами, иногда всё-таки сожалела, что среди них нет миловидных, поскольку часто ловила на себе пристальные взгляды партизан-мужчин. Но те не давали ей намёка на какой-то интерес, за что Катя в глубине души была им благодарна и старалась максимально хорошо ко всем относиться, даже к калекам, от одного взгляда на которых у неё всё внутри переворачивалось.
Наконец-то они добрались до основного лагеря в лесу у Днестра.
– Прибыли! – весело сказал их сопровождающий и с облегчением скинул походный рюкзак.
Катя осмотрелась. В лагере не было ни костров, ни палаток, но, несмотря на это, повсюду пахло вкусной едой. Девушка удивилась, но её желудку было всё равно, он был готов справиться с любой пищей, что ему предложат.
– Сейчас выйдет наш командир. Он суров, но справедлив. Слушайте его внимательно и не смейте перебивать. Выполняйте все его приказы. За отказ или отлынивание – смерть.
Новички притихли. Смерть? На такое они не подписывались!
– Главный идёт, главный, – пробежал шёпот по ряду партизан.
Все бывалые выстроились в стройную шеренгу. Новички жались другу к другу поближе, словно к ним надвигалось неведомое чудище.
И правда, к ним вышел огромного роста, с нереальными, выпирающими под плотно сидящей майкой мускулами крупный мужчина лет тридцати пяти. Под его стальным взглядом даже трава бы умерла, не говоря уже о людях. Но что больше всего поразило Катю, так это выражение его лица – жестокое, холодное, какое-то садистское. Могло показаться, что этому человеку нравится мучить и убивать.
– Новенькие, – раскатистым голосом произнес командир, – вы здесь, потому что хотите убивать врага. И я вам предоставлю такую возможность. Вы будете убивать столько, сколько хотите. И чем больше вы убьёте, тем выше будет ваше положение в этом лагере.
Новенькие удивлённо переглянулись. О чём это он?
– Низшие по статусу прислуживают высшим. Таков здесь закон. Приказ высших не подлежит оспариванию или обсуждению. Сказали – делайте. Не сделали – умрите. Высший по статусу может застрелить вас в любой момент за неисполнение его приказа.
От услышанного у новичков кровь застыла в жилах, а командир продолжал, явно наслаждаясь эффектом, который производил на новоприбывших.
– Здесь закон лишь один – закон силы. Хилые и слабые умирают, сильные и отважные – выживают.
– Да! – закричали его приближённые, отъявленные головорезы, отличавшиеся от своего начальника лишь более низким ростом да мышцами поменьше.
