Катя воспользовалась суматохой и скользнула прочь от своего насильника, незамедлительно вскочила на ноги и побежала в тёмный лес, едва успев натянуть армейские брюки. А вокруг бомбили. Девушка уже знала этот звук. Летела в клочья разорванная земля, ломались деревья, убивая тяжелыми ветвями бегущих людей. Катя падала от взрывов, снова вставала и бежала. Ей бы где-нибудь укрыться, переждать бомбёжку, но она бежала куда глаза глядят. Ручьём текли слёзы. Она спасена, спасена! Уж лучше погибнуть под ударами вражеской авиации, чем в лапах этого мужчины с лицом убийцы. Странно, но враги ей помогли, сами того не ведая.
А в ответ началась миномётная пальба. Это наши обстреливали самолёты. Стояли такой грохот и гул, что можно было от одного звука сойти с ума. Катя бежала навстречу своим. Впереди миномёты, позади он – страшный человек с каменным лицом и ледяными глазами, что хочет над ней надругаться. Она сделала выбор, когда решила бежать в неизвестность. Пусть её разорвёт бомба, пусть застрелят свои в обороне – всё лучше, чем насилие в молчании и тишине.
Она бежала, а земля под ногами горела, содрогаясь от взрывов. Вдруг бахнуло так, что Катю отшвырнуло далеко вперёд. Упав, она ударилась обо что-то головой и от боли потеряла сознание. Её накрыла пелена мрака. Что было дальше, смогли наши отбить берег или нет, – этого Катя уже не знала.
***
Девушка очнулась далеко засветло. По лицу текла кровь из раны на голове, и правое плечо ныло так, что было легче отрезать руку, чем терпеть. Катя попыталась выползти из ямы, в которой она лежала. Её порядочно присыпало землёй во время бомбёжки, пришлось из последних сил выбираться на поверхность. Выкарабкавшись наружу, Катя горящими, дикими от пережитого ужаса глазами осмотрелась. Разрытая вокруг земля, поваленные, покорёженные деревья и никого. Абсолютная тишина. Очень странная после ужасного гула и взрывов ночью. Настолько странная, что хотелось как можно скорее убежать с этой мёртвой земли. И Катя устремилась дальше. Туда, где раньше стреляли советские миномёты. Она шла, спотыкаясь о раскиданные повсюду валуны, поломанные ветки, падала в разрытые бомбами ямы, выкарабкивалась и снова шла, пошатываясь при каждом движении. Казалось, это длится вечность. И вот наконец-то на горизонте показались заставы. Приметив их, Катя, как могла, побежала, смеясь. Свои, родные! Она спасена!
Но при виде застав радость девушки мгновенно улетучилась, словно искра, которая так и не разожглась. Потому что вокруг лежали одни покорёженные орудия, а возле них – о ужас! – разорванные на части, застывшие в неестественных позах тела советских воинов, из которых едва сочилась кровь.
Катя прикрыла рот, чтобы не закричать от ужаса. Такое не могло присниться даже в кошмарном сне.
– А-а-а-а! – завопила она в свою ладонь. – А-а-а-а!
Что это за кошмар наяву? Что это за ужас? Что это за война такая?!
– А-а-а-а-а-а-а-а!!!!! – закричала девушка прямо в землю, опустившись на корточки и с силой сжав кулаки.
Злость, ярость, отчаяние – всё смешалось в одночасье. Почему они все убиты? Кто их убил? Зачем? Она искала спасение, а нашла одну смерть.
Вдруг кто-то схватил её за ногу. Катя подскочила как ужаленная. Это советский воин сжал её лодыжку. Он был серьёзно ранен в живот и придерживал рукой вываливающиеся кишки. Катя едва не отпрянула от отвращения, но жалость к бойцу пересилила её желание отбежать подальше.
– Беги отсюда, – прошептал солдат еле слышно.
Катя наклонилась ближе, чтобы понять, что он говорит.
– Беги, – снова сказал боец, подползая к ней из последних сил.
– Слышишь? – он указал ей на лес вдалеке за разбомбленной долиной. – Танки идут.
И правда, подняв голову и вслушавшись в обманчивую тишину, девушка распознала еле уловимый шум моторов.
– Танки, – снова прошептал воин.
Катя не знала, что такое танки, никогда их не видела, но понимала, что ничего хорошего ожидать не приходится. Она собиралась побежать, но резко застыла на месте. Хотя раненый воин отпустил её лодыжку, тепло его руки до сих пор ощущалось на коже. Она не могла бросить его здесь.
Катя схватила его за руки и хотела потащить за собой, но боец застонал:
– Не надо!
Девушка решила, что ему очень больно, и поискала глазами, из чего можно соорудить носилки.
– Не надо, – повторил боец. – Я уже труп, – он указал рукой на свои вывернутые кишки. – Беги, беги быстрее, – он махнул Кате рукой в сторону горизонта.
Девушка посмотрела в глаза солдату. В них не было ничего, кроме тихой печали и прощания.
