— Да, но уже с донесениями о волнениях в городе, сами диверсии потом отснимем, чтобы камеру туда-сюда не катать.
Гном, ожидая, пока площадку подготовят, прошёлся вдоль стены, увешанной портретами рыцарей и правителей, выглянул в окно. Из кабинета открывался вид на обветшалый, заброшенный город, высокую каменную стену, поросшую плющом, и тёмный лес, убегающий за горизонт. «Антураж действительно сказочный. Возможно, когда-то здесь жил настоящий король. Интересно, в схватке с народом леса он бы выиграл?»
Внезапно со спины на Скромника напала тёмная ткань и погребла гнома под собой. Он забился, как птица в клетке, но крепкие руки не дали ему выбраться, сгруппировали как-то ткань, закрепили чем-то тяжёлым и лишь затем просунули голову Скромника в отверстие в материи. Гном схватился за шею, судорожно дыша.
— Ну и нервный ты, — фыркнула Мика и отошёл.
Скромник ощупал горло, наткнулся пальцами на крупную золотую булавку, сдерживающую плотный, расшитый по краям золотом плащ. «А ты ненормальный!» Следом подошла к нему одна из гримерш и наклеила небольшую неаккуратную бородку. «Как я отвык уже!»
— Готовность три минуты!
Гном мысленно прокрутил в голове слова и встал у окна, спиной к столу. Два оператора при этом разместились по бокам от него. Свет в кабинете приглушили, лишь камин ярко горел, отбрасывая снопы искр и грозясь поджечь ковёр.
— Сцена десять, дубль один!
Скромник насупился и сгорбился. Раздался стук в дверь.
— Войдите! — нервно бросил он, не оглядываясь.
Один из его советников бочком протиснулся в кабинет. Он неестественно сжался, будто стараясь занять как можно меньше места в кабинете.
— Пришло послание от наших мятежников, Ваше Высочество.
Скромник вытянул руку и подождал, пока советник на цыпочках подкрадется к нему и вложит в ладонь письмо. Гном нервно сорвал печать и разогнул бумагу. Глаза забегали по кривым строчкам с размазанными буквами.
— Пора, — изрёк он после недолгого молчания. — Приготовьте мне повозку, созовите отряд. Не стоит тянуть, неделю только дорога. Прибудем к убывающей луне, когда они слабее всего.
— Мы можем послать отряд убийц, Ваше Высочество… Его Величество очень беспокоиться насчёт вашей безопасности. Стоит ли так рисковать?
— ДА! — с надрывом крикнул Скромник. — Я все решил! А если отцу что-то не нравится, то пусть скажет лично!
— Конечно, Ваше Высочество, как вам будет угодно, — низко поклонился советник, трясясь от страха.
— Выполняй все, что сказал. Сегодня вечером выезжаем.
— В ночь? Но ваша матушка не…
— ВЫПОЛНЯТЬ!
Советник поклонился, едва не ударившись лбом об пол, и стал сдавать назад, боясь и разогнуться, и врезаться в стену. Камера наехала со спины на Скромника, замершего в воинственной позе, и сцена закончилась.
Гном прокашлялся: крик получился таким сильным, что надорвал горло. Он хлебнул сока, надеясь смазать не только глотку, но и душу.
— Ещё дубль, подснимем с других ракурсов, крупным планом, — объявила Рина после короткого совещания с Тёмушкой.
Скромник, повернувшись на звук, случайно встретился с ней взглядом. «Что-то изменилось», — мгновенно понял гном. Муэрте смотрела, но не видела его: хищные глаза с узкими зрачками словно сканировали Скромника, заглядывали в душу, абсолютно игнорируя оболочку. Гном смутился. Что-то нехорошее он почувствовал от Рины, она впервые показалась ему… недоброй. «Что я сделал не так?» — хотелось ему крикнуть. Внезапно женщина нахмурилась и отвернулась, фатин на платье всколыхнулся чёрной волной. «Ну ничего, ты ещё будешь мной гордиться — после триумфального финала», — вскипела гордость в Скромнике. Размашисто запахнув плащ, он повернулся к окну и перевёл дыхание.
— Сцена десять, дубль два!
И снова раздался стук в дверь…
Скромник вытер пот со лба и скинул, наконец, тёплый плащ, под которым весь вспотел. Второй дубль потянул за собой третий, четвёртый и пятый, Рине все не нравилось. Гном и слова ей не сказал, даже не взглянул. Он знал, что делает все правильно, качественно, и воспринимал перезаписи как женский каприз. Пока снимали сцены мятежа в городе, Скромник отпивался соком в тени. «Так и привыкание может возникнуть, — подумал он. — Который раз за день пью? Но с другой стороны, мне же хочется».
Гном успел даже немного вздремнуть до того, как его увели для подготовки к финальной сцене. Точнее, увезли — в другой замок. Увидев его силуэт, Скромник испытал дежавю. «Будто знакомый. Мы в нем снимали сцены с Амарель? Да вроде нет…» И чем ближе они подъезжали, тем сильнее разгоралось в гноме это чувство. Белые стены, высокие тонкие башни, хаотично налепленные на строение, скалистый обрыв — все это Скромник уже видел. «Наверное, в выпуске с Аннушкой поглядел», — в конце концов решил он для себя.
