Съёмки начались с той самой сцены с гармошкой. Гном на привале, под раскидистой елью и, обращаясь к самому себе и природе, играл мелодию. Не ту, о которой мечтал, которую знал наизусть, а придуманную за вечер, обычную, не наполненную его воспоминаниями. Скромник любовался небом и высокими елями, а рот произносил бездушные и бессмысленные для него звуки. Не так он представлял это момент, свой триумф, не эти чувства гном хотел испытывать. Прозвучали последние аккорды, гармонь стихла.
— Стоп, снято!
— Огонь, Серый, — показался два пальца вверх Тёмушка.
Съемочная группа похлопала ему. Гном скромно улыбнулся, внутренне ожидая того самого голоса. Но он не прозвучал. Скромник вернулся к подстилке в тенёчке и, лениво развалившись, пролистал сценарий.
«Мы сняли финал и вступление. Может, что-то они досняли вечером, после моего ухода. Тогда оставались сцены взаимодействия Амарель и принца: где королева крадёт у меня «Книгу жизни», чтобы использовать ее для уничтожения лесного народа; где влюбляется в него и отдает книгу; где принц ее кусает и обращает в монстра; где они уничтожают книгу».
«Хотел быть принцем, а стал изгнанником» — подумал он. — «Это ведь я должен быть её возлюбленным… но снова принцесса досталась не гному».
Скромник пробежался глазами по второй части сказки.
«Перестаралась Рина с мрачностью, ужасы какие-то. Я будто не борец за справедливость и спаситель, а убийца и тиран, который мешает чужому счастью. Мы же планировали простую сказку с королевской свадьбой! Нет, подавайте ей экшен, драму! То-то никто не шёл на ведущего», — откусил гном злобно кусок яблока.
— Сцена четыре: Златан и советники в кабинете!
Тёмушка провел Скромника по большому заброшенному замку до локации, где стояло всего две-три камеры и четыре человека. Гном, не дождавшись указаний Рины, сел во главе стола на самый большой и красивый стул. «Разве я не буду в нем выглядеть нелепо?» — удивился гном выбору мебели. Перед ним стояли, поблескивая в свете факелов, бокалы с темно-красной жидкостью, тарелки с фруктами и сыром, небрежно валялись карты, перечерканные и продырявленные, сидели за столом советники, у стены бросался искрами камин. Скромник напустил на себя грозный вид и вальяжно развалился на троне.
— Сцена четыре, дубль один!
Секунд пять не происходило ничего — лишь камин трещал на заднем фоне, потом Скромник взял бокал и неаккуратно отхлебнул, пролив половину на чёрный грязный плащ. Министры напротив него ёрзали на стуле и прятали глаза.
— Что сейчас там происходит? — сипло спросил гном, вытерев рукавом рот.
— Не оценил народ союза, Ваше Высочество. Слухи ходят, всякое люди говорят. Не нравится им, что лесные твари могут свободно гулять среди них. Не знают, что королева тоже… — министр осекся, трусливо глянув на своего принца.
— Что тоже?
— Обращена. Ночью во дворец никого не пускают, прислугу сократили в несколько раз, оставив только доверенных людей. Они скрывают.
— Никто не знает, что принц — полукровка и может обращаться, да и о сущности королевы тоже. Нехорошо обманывать народ, нехорошо, — цокнул Скромник и сделала ещё глоток. Какой-то живительной силой наполнял его сок, развязывал язык. — Придётся взять эту сложную миссию в свои руки, стать лучом во тьме крестьянского невежества!
— Вы хотите устроить мятеж? — ахнул советник.
— Я? Ни в коем случае. Мы лишь поднесем спичку к выгребной яме — она сама вспыхнет. Заложим семечку сомнений — скажем, что скорая свадьбы была при особых обстоятельствах, потом польем его — найдём тварь, обращающуюся в человека так же, как и принц. Народ соединит два и два. Тем более ненависть к лесным жителям, заполонивших их город, к тому времени достигнет пика, а известие, что королева — монстр, сокрушит их терпение.
— Но как же мы такое совершим? Дело требует особой, так сказать, деликатности и секретности. Если они что-то заподозрят, то лесные жители сметут наше королевство с лица земли.
— Это я у вас должен спрашивать, Жак. Вы мой советник или кто?
— Конечно, Ваше Высочество, я приложу все силы для…
— Довольно. Дела говорят громче слов.
Советник покорно склонил голову.
— Это долгое дело, — объявил Скромник. — Но, если получится, мы избавим этот мир от демонов без всякой «Книги жизни». И в этот раз женская слабость нам не помешает.
— Стоп, снято!
Гном выдохнул и осушил бокал. Туман на этот раз погрузил Скромника в приятную истому, нежели в беспамятство.
— У тебя классно получилось, — подмигнул ему Митрофанушка. — Мурашки по коже от такой серьёзности и злобы.
— Спасибо. Я стараюсь проникнуться чувствами героя, чтобы лучше отыграть.
— Смотри не увлекался. Златан — отвергнутый безумец, а не доблестный герой.
«Так я и думал».
— Не переживай. Что могу сделать я?
— Разве что покорить железное пурпурное сердце, — шепнул ему братец.
«Да там и с киркой долбить будешь — ни на шаг не продвинешься. Нет, не пойду первым, захочет — пусть сама подойдёт».
Скромник потёр лицо руками и встал.
— Здесь же ещё сцену снимаем? — спросил он у Митрофанушки.
