Заварив чай — отрицая наличие кофе, который он терпел только из-за Муэрте — гном сел в гримерке в уголке, чтобы не отражаться ни в одном зеркале, и заиграл на гармони, готовясь к показательному выступлению. Из-за затянувшегося первого дня съёмок они не успели снять сцену с его песней, а после Рина и вовсе решила перенести её во вторую часть сказки. Гном ничего не сказал, даже не расстроился. Он продолжил утренние занятия на гармони, чувствуя отвращение и к мелодии, и к инструменту. Гном не хотел петь, не хотел, чтобы Рина или кто-либо ещё слышали дорогую ему мелодия, портили её своими комментариями и реакциями. Тот день съёмок разбил его сердце, и дальше позволять ковыряться в нем грязными пальцами Скромник не собирался.
Разогревшись, гном на минуту закрыл глаза. В тишине мыслей должен был появиться голос и вовлечь его в беседу о жизни, чувствах и происходящем вокруг, но Скромник уже не принадлежал самому себе и голос покинул его.
«Хочу пить», — вдруг родилось внутри желание, первое за сутки.
Гном заглянул в столовую, порылся в холодильнике, но кроме пары бутылок шампанского и хлеба ничего не нашёл. Тогда он, не включая свет, зашёл в кабинет Рины и схватил графин с соком. Огляделся. Какое-то конкретное желание у него не сформировалось, но в груди что-то заволновалось. Он один в кабинете Рины. Сколько же тайн хранят эти стены?
Поддавшись порыву, гном вытащил из-под стола клетку в полосу света из коридора. Птица внутри проснулась и забилась, ударяя крыльями об прутья.
— Я обещал тебе свободу, — прошептал Скромник, ловя блеск в глазах испуганного ворона. — Лети.
Быстро отстегнув крепления клетки, гном снял крышку и вытрусил ворона, замершего то ли от неожиданности, то ли от страха, на пол. Птица неуклюже поднялась на лапы, отпрыгнула от него.
— КАР! Кар-кар-кар, — что-то кричал ему водитель, надрывая горло.
— Я знаю, что ты хочешь обратиться. Но либо такая свобода, либо вечное заточение человеком. Что выберешь?
— Кар…
Ворон взглянул ему в глаза, вывернув шею, и Скромник заметил как по перьями покатились настоящие крупные слезы.
— Кар-кар-кар-кар! Кар!
Птица запрыгнула вокруг клетки, словно требуя вернуть её внутрь.
— Так, значит, неволя?
Ворон покачнулся, закрыв крыльями голову, а после вскочил на подоконник.
— Найди меня потом — и я подумаю, что сделать. Но пока только так.
Птица вдруг изогнула голову и ткнула клювом в графин на столе.
— Сок? Он околдовывает и расколдовывает?
— Кар.
— Так может тебе налить?
Ворон покачал клювом, сокрушаясь недогадливостью гнома, и коснулся лапой оконной рамы, намекая.
— Не теряйся, — шепнул ему на прощание Скромник.
Птица последний раз глянула на него мокрыми от слез глазами и устремилась во тьму.
Гном захлопнул окно, оборвав порыв холодного воздуха, и забросил пустую клетку под стол. Когда Рина придет, ее будет ждать сюрприз. Разлив по бокалам гранатовый сок, он залпом опустошил бокал. Приятный туман появился в голове, по мышцам пробежала рябь. Скромник почувствовал слабость в ногах, свалился на кресло, комната вокруг куда-то поехала… Пару минут его мутило, тело словно сопротивлялось, но после спокойствие вернулось вместе со способностью чувствовать. Злость забрал туман. Гном ещё чувствовал обиду на Рину и решимость, но вакуум лопнул.
«И что же мне делать ещё столько времени?» — подумал Скромник, протерев глаза.
Он, все ещё не твёрдо стоя на ногах, завалился в техническую комнату, вдоль стены которой громоздились светобоксы, лампы, микрофоны и прочая аппаратура.
«Я столько раз видел, как их собирают…»
Скромник вытащил из мешка первую попавшуюся лампу и, немного повоевав с ней, водрузил на подставку. Руки пошли дальше, хватая штативы, светобоксы, тележки, пробуждая их к работе. Гном и сам не заметил, как начал насвистывать мелодию. Когда в комнате уже не осталось свободного места, он с чувством выполненного долга вернулся в гримёрку и завалился на диван, готовый проспать и весь день, и весь век.
***
— Эй, работяга, просыпайся, — толкал гнома Тёмушка. — Утро уже, скоро съемники.
Скромник оторвал от дивана тяжёлую, как тыкву, голову и оглянулся. Гримёрка кипела, как обычно, но, на удивление, ни один из посторонних звуков не разбудил его.
— Ты во сколько пришел? Хлеб отобрал у нас, собрал все.
— Очень рано.
— Волновался? Перестань. Скоро все вернётся на круги своя.
— Рина пришла?
— Да, уже как несколько часов. Сказала дать тебе поспать.
— Ладно.
— Не кисни, — потрепал его по голове продюсер.
Весь цикл подготовки начался заново: гнома заковали в костюм, загримировали, перед переходом в тот мир даже покормили, и отправили прогревать пони. Скромник зашёл на переполненную людьми съёмочную площадку, посреди которой Рина в странном облегающем платье, обшитом черным фатином, раздавала команды. Сначала гном хотел подойти к ней, поздороваться, услышать привычные напутствия, но передумал: ему не нужна поддержка Рины, он справится сам. Встав перед зеркалом, Скромник быстро окинул себя взглядом и шагнул в другой мир, не закрыв глаза, не оглянувшись. А вот Рина на него посмотрела. И улыбнулась.
