— А перед этим я работал в ВОХРе, старшим стрелком. Железнодорожный мост охраняли. Некоторые железнодорожные мосты охраняют, я точно не знаю, от чего это зависит — то ли от размера моста, то ли от стратегического направления. Мы об этом не думали, смена сутки — трое гуляешь. Времени много было, я договорился с начальством и сделал плантации клубники. Там склоны насыпи всё время на солнце, и территория охраняется, посторонних нет. А со своими я так договорился — ешьте сколько хотите, но чтобы аккуратно. Потому что я там целую систему орошения сделал, у меня к каждому кусту своя трубочка была подведена. Посадочный материал я в Тимирязевской академии взял, там была женщина — лучший специалист по клубнике в стране. Я когда стал этим заниматься, всю литературу по клубнике изучил, и на неё вышел. Полгода я к ней ездил, консультировался, даже помогал ей в её работе — она тогда диссертацию писала, что ли. Вот там у неё и позаимствовал немного посадочного материала, без спроса, потому что новый сорт — это серьёзное дело. Я кусочек листка в карман незаметно убрал, а потом дома в пробирке уже вырастил посадочный материал. Есть такой метод — «ин витро», то есть в пробирке, когда растение растёт не на грунте, а в питательном растворе.
Я уже немного пришла в себя — кофе подействовал, но теперь офигевала от другого — сначала дворник из мусоропровода создаёт себе страницу в Интернете, а потом он же рассказывает, как в пробирке разводит уникальный сорт клубники. И я не выдержала:
— А к чему такие сложности? Посадил бы простую клубнику?
— Ха! — я уже заметила, что когда он рассказывает что-то важное для себя, он говорит очень экспансивно. — У обычной клубники вегетативный период, то есть когда она цветёт и плодоносит, чуть больше месяца — с конца мая до начала июля. В это время на рынке её полно, и цены низкие. А у меня первые ягодки появлялись в начале мая, а последний урожай я собирал чуть ли не в сентябре. И вот я каждые три дня сменяюсь, урожай собираю, и в Москву. Там в переходе торговал. У всех клубника ещё цвести не начала, а у меня уже урожай готов. По сто пятьдесят рублей за день выходило.
— Это советскими ещё? — не поняла я.
— Ну да, это же когда ещё было.
— Погоди, тогда же это была месячная зарплата!
— Ну у меня как у старшего стрелка побольше выходило, но в общем-то да.
Я с недоверием уставилась на него. Если это всё правда, то он должен быть подпольным миллионером, а не сидеть в мусоропроводе!
— Куда же ты все эти деньги дел?
— Всё Аллочке отдавал, своей второй жене. А она их успешно просаживала, ничего не оставалось.
— Это на что же можно такие деньги просадить?!
Серёга усмехнулся.
— Вы, бабы, всегда найдёте, на что деньги просадить.
— А что же ты с моста тогда ушёл?
— Я не сам ушёл, там с одним человеком общий язык не нашли.
Он достал очередную сигарету. Я возмутилась:
— Да погоди ты смолить! И так меня всю прокоптил!
— Во, гляди, ожила, раз возмущаться стала! — неожиданно резким движением Серёга ткнул пальцем мне под рёбра, и довольно засмеялся, когда я подскочила от неожиданности. — Ну так что, поможешь мне с интернетом?
— Надо подумать, — уклончиво ответила я. Всё же я немного отошла от сисадминства в сторону торговли, надо освежить познания.
— Чтобы лучше думалось, я тебе кое-каких железяк подкину, — он вытащил из угла небольшой мешок. — Я тут насобирал в мусорке. Посмотришь на досуге, может, тебе чего пригодится.
— А сколько времени? — вдруг заинтересовалась я. В помещении мусоропровода окон нет, и ориентироваться тяжело. Сергей глянул на свой телефон:
— Восьмой час утра.
— Так мы всю ночь проболтали? — удивилась я.
— Где-то половину, — поправил Сергей. — А первую половину ты в отключке была.
— Я тебе поспать не дала? — и тут до меня допёрло. — Серёга, ты же мне жизнь спас! Я ведь могла там замёрзнуть нахрен.
Сергей усмехнулся и всё же достал сигарету.
— Так не замёрзла же. Пощупай, твоя одежда подсохла?
Всё же мои шмотки были ещё влажными, и идти в них по утреннему морозцу прохладно. Но мешок с компьютерными железяками тяжелый, и я быстро согрелась, волоча его. Да и слабость после отравления прошла не до конца, хотя от выпитого кофе спать совсем не хотелось. Возбуждение у меня было ещё от этого неожиданного знакомства. Как человек, получивший высшее образование встоличном вузе, я смотрела на всяких пролетариев свысока — мол, о чём с ними можно разговаривать? Именно поэтому я свои походы по помойкам так тяжело переживала — как катастрофическое снижение социального статуса, дальше только алкоголизм и полнейшая деградация. И, наоборот, карьера в том же магазине — это интеллектуальное и духовное развитие. Но оказалось, что всё это полная ерунда. Серёга-мусорщик оказался гораздо душевнее и интеллектуальнее «железной Светы», и это полностью сломало всю мою шкалу, которую так упорно насаждали школа и институт.
