По приказу Флерова развернули позицию: четыре установки – слева от трассы, три – справа.
Команды следовать дальше не поступало. Потянулись томительные дни ожидания. Чтобы не терять время даром, проводили учебные занятия, изучая конструктивные особенности ракетных установок. Ни одному из ракетчиков, включая самого Флерова, не приходилось еще видеть их в действии. Безделье действовало на нервы. И когда однажды одиночный «Мессершмитт-109» прошел буквально над головами, кто-то из бойцов не выдержал, пальнул в него из винтовки. Вслед за ним огонь открыли другие.
–– Прекратить стрельбу! По машинам! Меняем позицию! – матюгнувшись, скомандовал Флеров.
Развернувшись, фашистский стервятник обстрелял колонну из пулемета. К счастью, обошлось без жертв. К массированному налету немецкой авиации батарея была уже в безопасном месте.
Флеров приказал построить всех на небольшой поляне.
–– Кто выстрелил первым?
Из строя вышел молодой боец. Его лицо излучало гордость за совершенный поступок.
–– Фамилия?
–– Рядовой Игуменов!
–– Сдайте оружие!
И обращаясь к командиру взвода:
–– Расстрелять!
Над колонной повисла гнетущая тишина. Испуганно каркнула, слетая с дерева, ворона.
Все еще не понимая происходящего, боец снял с плеча винтовку, положил ее возле ног.
–– Вы нарушили приказ командира, что могло привести к срыву боевого задания и гибели всей батареи, за что по законам военного времени подлежите высшей мере наказания. В отсутствие возможности передать вас военному трибуналу приговор выношу я, – пояснил Флеров.
Сделав два шага вперед, взводный передернул затвор винтовки и вопросительно взглянул на командира батареи. Вид виновника представлял жалкое зрелище. Его руки тряслись от страха, лицо покрылось красными пятнами, из горла вырывались нечленораздельные звуки. Замполит наклонился к Флерову:
–– Товарищ капитан, может, дадим бойцу возможность загладить свою вину в бою? Мальчишка же еще совсем! Скорее всего, даже несовершеннолетний, на фронт попал со школьной скамьи.
После минутного колебания Флеров объявил:
–– Ввиду особого положения, в котором находится батарея, исполнение приговора переносится на время после выполнения боевого задания. Рядовой Игуменов, станьте в строй!
По рядам пронесся вздох облегчения. Пройдя вдоль строя, внимательно вглядываясь в лица бойцов, Флеров сказал:
–– Вижу, вы не поняли, какая миссия выпала на нашу долю. Запомните раз и навсегда: мы – необычная воинская часть и выполняем задание Главнокомандующего Красной Армии товарища Сталина. На кону жизнь не только батареи, а тысяч и тысяч людей. Даже незначительная демаскировка может сорвать всю операцию. Поэтому без команды никто не имеет права ни чихнуть, ни пальцем шевельнуть!..
В ночь с 12 на 13 июля батарею подняли по тревоге. Неподалеку слышался шум мотора. Ломая мелкий кустарник, подъехала бронемашина. Из нее, громко матерясь, выскочил майор:
–– Капитан, что за часть?!
–– Понтонеры.
–– Какие вы, на хер, понтонеры, если в лесу отсиживаетесь! Через двадцать минут мост через Березину будет взорван. Немедленно убирайтесь отсюда, а не то прямо к фрицам угодите!
Колонна в спешном порядке снялась с места и ушла под Оршу.
Предрассветным утром 14 июля вышли к деревне Пищалово, что в шести километрах от Орши. В бинокль можно было наблюдать за тем, что происходило в городе и его окрестностях.
Тщательно замаскировав батарею в густом перелеске, Кривошапов и Флеров выехали в штаб Западного фронта. Там их принял начальник артиллерии Западного фронта, генерал-майор Георгий Кариофилли.
Из личного дела генерал-майора Георгия Кариофилли