Катрин поняла, что если бы Вилла-Андрадо и не поднимался к стенам Орильяка, жители города не пошевелили бы пальцем, чтобы оказать помощь Монсальви. Она знала, как знал каждый в Оверни и Лангедоке, что прошлой осенью Вилла-Андрадо собрал на горе Лозер всех главарей банд Юга Франции и заключил с ними договор о взаимной помощи и поддержке. На этом совете присутствовали четверо Апшье, и люди Орильяка прекрасно знали, что кастилец не простит им нападения на одного из его союзников. Жители Орильяка молились, чтобы враг добрался до Дордони, не заходя в Орильяк для проверки финансового состояния епископа и магистрата. Они выбрали осторожный нейтралитет.
Пожав плечами, госпожа де Монсальви не стала убеждать этих чересчур осторожных людей и снова отправилась в путь. Она направлялась в Мюра в надежде встретить там Жана де Рока, сеньора де Сенезерга и бальи Монтани. Ей сказали, что Жан де Рок сопровождает в Пюи-ан — Вельей на пасхальные праздники свою супругу Маргариту д'Экар, которая хотела дать священный обет в Нотр-Дам. Он появится через несколько недель, так как решил воспользоваться этим благочестивым путешествием, чтобы навестить свою родню.
— Нам нечего ждать помощи отсюда, — вздохнула Катрин, обращаясь к Беранже. — Уж лучше прямо обратиться к королю, чем гоняться по этим ужасным горным дорогам за мессиром де Роком.
— И вы еще думаете, госпожа Катрин? Я полагал, что вы кинетесь вслед за этим подлым псом бастардом. Кажется, мы просто теряем время!
— Я должна была это сделать, Беранже, так как нельзя пренебрегать даже небольшой возможностью послать помощь аббату Бернару и нашим славным людям. Что же карается времени, то мы его не потеряли, поскольку следуем по той же дороге, что и Гонне д'Апшье.
Действительно, след бастарда трудно было потерять, этот след был кровавым. Сожженные деревни, убитый скот, туши, оставленные разлагаться на обочине дороги, полуобгоревшие трупы, висевшие над пепелищем, — всем этим был отмечен путь двадцатилетнего юнца.
Добрые люди, которых расспрашивала Катрин, подтверждали, что это был Гонне собственной персоной. Пастухи в горах и крестьяне в долинах, казалось, сохранили в глубине своих расширенных от ужаса зрачков устрашающий образ бастарда, этого убийцы со светлыми волосат и прозрачным взглядом, у которого на ленчике седла вис топор лесоруба и отрезанная голова, обновляемая им врем от времени. Его сопровождали шесть головорезов.
Горе одинокой ферме, путнику, девушкам, возвращающимся из близлежащего монастыря или от колодца: Гонне и его люди были безжалостны.
Когда из вечернего тумана на широком позолоченном небе Лиманя внезапно показались стены Клермона, Катрин узнала, что ее разделяют с врагом всего два дня пути. Она бросилась по его следу с удвоенным пылом. К несчастью удача, которая до сих пор ей неустанно сопутствовала, казалось, отвернулась от нее. Они уже видели вдали колокольню Сен — Пурсена, как вдруг наткнулись на военный лагерь, где на ветру развевались эмблемы, самые неожиданные и самые нежелательные: красное знамя с поперечными перекладинами и полумесяцами, знаками того самого Вилла-Андра до, который, по мнению глав Орильяка, вот-вот должен был обрушиться на их город.
На самом же деле после достаточно тяжелой и довольно неудачной кампании в Лимузине главарь воров предпочел спуститься в широкую долину в Аллье, где расположился для стоянки со своим штабом в древнем полуразрушенном аббатстве. Несчастный настоятель Жак де Лу его едва выдерживал. Но выхода у него не было.
Катрин пришлось пробираться кружным путем, чтобы избежать хищных когтей Родриго.
С мрачными мыслями она удалялась в сторону Монлюсона, когда одно замечание Беранже вернуло ей бодрость духа. Со времени их отъезда молодой Рокморель в основном молчал. С лютней за спиной он следовал за хозяйкой, стараясь скрыть мучительную боль от бесконечной скачки. Тем не менее он пытался иногда скрасить путь песенкой.
Так они и путешествовали: Катрин, погруженная в собственные мысли, и юноша, перед которым открывался новый мир. Свою коротенькую жизнь он прожил между стенами Орильяка и долиной Ло.
И вот, после того как Катрин со слезами на глазах объяснила ему, почему они должны бежать от раскинувшегося перед ними города на запад, а не продолжать путь прямо север, Беранже спокойно заметил:
— Если я правильно понял, вы сказали, что Апшье в лучших отношениях с этим кастильцем, раз они заключили с ним что-то вроде клятвенного договора на горе Лоз Да, это так.
— Тогда, даже если мы будем вынуждены удлинить путь. Присутствие этого Родриго очень кстати. Он, должно быть, принял своего соратника. Он, конечно, позовет на пирушку и даже, может быть, на развлечения вроде одной — двух удачных операций. Это отнимет какое-то время, так как бастард не знает, что мы идем по его следу, он не торопится. Вполне возможно, что благодаря этому мы прибудем в Париж одновременно с ним…
