Он скинул капюшон, но без этого Катрин узнала его по голосу. Огненные отблески освещали правильные черты лица, большие голубые глаза и светлые волосы псевдомонаха Дворянчика. Пришел ее последний час. С Жако-Моряком ей еще, может быть, удалось бы выпутаться, но она слишком хорошо знала стоящего перед ней демона. Достаточно было взглянуть в его красивые безжалостные глаза и понять, что надеяться не на что.
Находясь на грани отчаяния, Катрин собрала все свое мужество и решила без борьбы не сдаваться. Волна отвращения и ненависти захлестнула ее и подняла с колен. Провожатый подошел к ней, намереваясь снова толкнуть, но она отскочила в сторону, изо всех сил ударила его по щеке и повернулась к Роберту де Сарбрюку.
– Только вы могли придумать такую подлую ловушку. Ведь это ловушка, не так ли? Несчастные мальчики, которых вы выкрали, конечно, мертвы?
– Мертвы? Отчего же? Вы пришли без опоздания, они еще живы и… целы. Вам их сейчас приведут. Я один раз даю слово!
– Вот именно, один раз! – презрительно бросила Катрин. – У вас одно слово, потому вы его и забираете, оно ведь еще может пригодиться!
Главарь бандитов позеленел, словно вся желчь души просочилась сквозь его нежную кожу.
– На вашем месте я бы держал язык за зубами, прекрасная госпожа. Я бы не советовал вам оскорблять меня, вы ведь в моей полной власти. К тому же…
– Хватит! Что я должна сделать, чтобы вы освободили моих слуг?
Дворянчик едва заметно улыбнулся, обнажив белые острые зубы.
– Вы? Ничего!
– Как это ничего?
Улыбнувшись, прекрасный Роберт достал из-под своего монашеского платья маленькую золотую коробочку, открыл ее, взял немного гвоздики и принялся медленно жевать, чтобы придать своему дыханию свежесть.
– Бог мой, ничего! Оцените мою учтивость, я бы сейчас мог вам отомстить за все те бесчисленные неприятности, которые я от вас претерпел, начиная с Шатовиллена. Так нет же, я ничего вам не сделаю.
– Зачем же тогда вы меня сюда вызвали?
– Справедливости ради. По вашей вине кто-то очень сильно пострадал…
Он щелкнул пальцами, и из толпы бродяг и насильников вышла женщина в черном платье и тяжелым шагом подошла к Катрин. При виде ее холодок пробежал по спине графини. Эта бледная, исхудавшая, с осунувшимся лицом женщина лишь отдаленно напоминала Амандину Ла Верн, приветливую, жеманную кумушку из дома Матье Готерена. Во впавших глазницах безумным огнем светились ее глаза. Она внушала ужас, и перепуганная Катрин решила, что все потеряно.
Зло улыбаясь, Дворянчик наблюдал за обеими женщинами. Своей белой рукой с кроваво-красным рубином он указал на Катрин.
– Вот та, которую ты просила привести. Сдержишь ли ты теперь данное тобой слово?
– Я сдержу его при условии, что ты отдашь в полное мое распоряжение эту потаскуху, из-за которой убили моего мужа. Обещаешь ли ты мне это?
– Что ты собираешься с ней сделать? Убить?
– Разумеется, но не сразу, не так скоро! Она мне заплатит сторицей за все, что я пережила этим утром на Моримон…
Крик Катрин прервал ее:
– Она сошла с ума! Утром ее любовник заплатил не за муки, причиненные беззащитному старику, а за свое прошлое, грабежи и преступления, и вы это прекрасно знаете, Роберт де Сарбрюк. Вы также знаете, кто я! Не понимаю, ради какой бесчестной сделки вы хотите отдать меня в руки этой фурии. И вы еще смеете называть себя рыцарем?
Смех Дворянчика прошелся по ее нервам, словно терка.
– Рыцарство? Не говорите мне, что еще верите в эти старые байки, глупышка! Рыцарство в наши дни – это лишь устаревшее украшение. Оно впечатляет лишь толпу и молоденьких девушек.
– О! Я знаю, какое вы находите ему применение. Я видела, как вы поступаете с женщинами, детьми, стариками, беззащитными крестьянами. Но до сих пор, по крайней мере, вы все-таки уважали своих. Может быть, вы забыли, что я являюсь супругой одного из ваших друзей?
– Вы, наверно, забыли, что мой друг прилюдно назвал вас шлюхой и поклялся прогнать вас хлыстом, если вы осмелитесь показаться ему на глаза. Он потом отблагодарит меня за то, что я сделаю его вдовцом. Хватит болтать, время не ждет. Дорогая, у тебя с собой или нет то, что ты мне обещала? Тогда дай мне это, и ты сможешь делать все, что угодно. Мы и так слишком долго просидели в этой вонючей дыре.
Страшная улыбка заиграла на бесцветных губах Амандины. Она отступила в глубь погреба и вывела юношу. Катрин показалось, что это Беранже. Но она поняла, что это была лишь его одежда, прекрасный зеленый костюм, которым он так гордился. Катрин в испуге воскликнула:
– Беранже! Что вы с ним сделали?
– Его просто раздели, ему грозит лишь сильный насморк, – злорадно ответила Амандина.
– Запомни, капитан, – добавила она, повернувшись к Дворянчику, – этот мальчик и особенно его одежда помогут тебе проникнуть в Новую башню. Дай ему коня, и пусть твои люди следуют за ним. Он хорошо выучил урок…
– А я нет! – холодно заметил Сарбрюк. – Я никому не доверяю. Ты в этом убедишься, если обманешь меня. Что он должен делать?
