Девушка? Женщина?.. Возможно! И она рылась в памяти в поисках имени или лица, вертевшегося возле Жерве в тот момент, когда его прогнали. Но она не могла припомнить никого, кроме маленькой Бертиль. А найти было необходимо! Люди в Монсальви подвергаются слишком большой опасности, чтобы и далее оставлять предателя свободе. Но кто же это? Всех этих людей, находившихся сейчас здесь, графиня знала лично. Маленький город похож на большую семью. Если сеньор достаточно любит свой домен, он не боится нарушить сословие дистанции. И среди всех этих людей были и злые, и тупые и хитрые, и злопамятные, и совсем бесхитростные, но не было ни одного, способного на такую низость. Они были правдивы, откровенны, честны и чисты душой.
Однако кто-то был!.. На совете, который состоялся сразу по окончании мессы, сообщение пажа было встречено гробовым молчанием. Лица были вытянуты и напряжены, губы плотно сжаты, и в каждом взгляде Катрин читала один и тот же вопрос: предатель среди них? Это невозможно!
— Предатель — нет! Но предательница — да! — крикнул Мартен Керу, чья ненависть снова вспыхнула при одном имени Жерве и поэтому совпала с предположением Сары. — Есть только одна такая, совершенно одуревшая от любви, способная выдать своих этому грабителю. За кем он тут увивался, когда погубил мою малышку? Помнится, он здорово приударял за твоей Жанеттой, — добавил он, поворачиваясь к Жозефу Дельма, который тут же взорвался:
— Эй ты! А ну попробуй только сказать, что моя Жанетта пропащая девушка, безбожница, способная нанести удар в спину своим отцу и матери! Я уважаю твое горе и сочувствую тебе, но ты переходишь границы! Этот Жерве крутился возле всех девушек, у которых глаза и нос были на своем месте! Почему это должна быть моя Жанетта, почему не твоя Виветта или Бабе Огюста?
У овернцев кровь горячая, и они очень чувствительны в вопросах чести. Сразу же между Ноэлем Керу и Огюстом Мальвезеном разгорелся сильный спор, грозивший принять опасный оборот. Аббат Бернар, обменявшись с Катрин тревожным взглядом, покинул свое место и бросился в середину зала, разнимая Мартена и Жозефа с силой, на которую его могли бы счесть неспособным.
Рыча, как одержимые, спорщики уже пустили в дело кулаки.
— Довольно! — крикнул аббат. — Или вы безумцы, что деретесь на святую Пасху в самом доме Господа? Вы что же, не понимаете, что это выгодно врагу?
— Мы бы так не поступали, если бы речь шла о простой Плетне, о разговорах, о слухах. Но есть прямые факты, ваше преподобие! Среди нас есть предатель или предательница, мы должны его обнаружить.
— Затевая драку, вы его не найдете! — воскликнула Катрин, пораженная внезапной догадкой. — Но мне кажется, есть одно средство…
Ее голос, такой спокойный и внушительный, а еще больше заявление об имеющемся средстве, способном развеять тайну, успокоило умы лучше, чем вмешательство аббата. Водворилась тишина. Все головы повернулись к ней, ожидая предположения.
— Средство? — спросил аббат. — Какое? Она медленно обвела взглядом все эти лица, как бы ожидая одобрения и поддержки своим словам. Затем спокойно проговорила:
— Надо пустить слух, что мы собираемся послать нового гонца через подземный ход. Мы скроем, что случилось с Жанне. К этому часу несчастного уже, должно быть, нет в живых, но если враг не дал нам об этом знать, это говорит о том, что ему выгодно поддерживать в нас надежду на подкрепление. Итак, мы скажем, что время для нас тянется слишком медленно и мы посылаем человека в Карлат к графине Элеоноре с просьбой поторопиться. Ближайшей ночью кто — нибудь отправится по той же дороге, что и Жанне, но этот кто-то будет не один. С ним будет сильный эскорт…
— Не понимаю, чего вы хотите добиться, госпожа Катрин. Зачем посылать отряд теперь, когда нам нечего ждать из Карлата? — спросил аббат.
— Я добиваюсь следующего: Беро д'Апшье, как и в ту ночь, вышлет небольшую группу своих людей, чтобы завладеть нашим новым гонцом. Судя по тому, что мне сказал Беранже, тогда было четыре человека, включая Жерве. Наш гонец в некотором роде послужит приманкой. В тот момент, когда люди д'Апшье его захватят, наши набросятся на них, но ни в коем случае не будут убивать. Они нужны мне как пленники… живыми, и особенно это относится к Жерве Мальфра.
— И… что же вы сделаете с этими людьми?
— Повесим Жерве, конечно! — вскричал Мартен. — А я возьму на себя роль палача.
— Возможно! Но сначала я намереваюсь заставить их говорить любым способом.
В словах Катрин звенела такая угроза, что присутствующие совершенно оглушенные смотрели на свою повелительницу. Она стояла перед ними, прямая и тонкая, как клинок меча, и такая же негнущаяся, и всем вдруг показалось, что они впервые увидели ее по-настоящему. Они никогда не замечали в ее обычно мягких глазах выражения непреклонности и гнева.
Она вынесла решение, исполнению которого ничто не могло помешать.
— Любым способом… — повторил аббат с едва заметным оттенком сомнения.
Она повернулась к нему внезапным резким движением, ее щеки пылали, линия рта стала жесткой:
