С быстротой, неожиданной для такого полного человека, Хэммер бросился через кружок плакальщиц и остановился у входа в хижину, предусмотрительно направив винтовку в дверь. Увидев, что я стою сзади, он вошел внутрь. Я последовал за ним. После залитого солнцем шумного рынка в хижине было темно и очень тихо. Земляной пол покрывали соломенные маты, всю обстановку составляли небольшой деревянный стол и два стула. Мгновенно осмотрев хижину, Хэммер сказал:
— Должно быть, он пролез под соломенной стеной.
Он выскочил в дверь и обежал хижину кругом. Когда я его догнал, он показал на поле, примыкающее к деревне:
— Вот он!
Маленькая темная фигурка меньше чем в тридцати метрах от нас бежала через возделанное зеленое поле.
— Нам его не догнать, — сказал я, но Хэммер и не думал его преследовать. Он поднял винтовку и выстрелил. Маленькая фигурка тут же упала в траву и скрылась из виду.
— Достал мерзавца! — воскликнул Хэммер.
Мы осторожно двинулись в направлении, откуда слышался стон. Мальчик лет четырнадцати лежал на спине, зажимая рукой окровавленное плечо; его маленькие черные глазки с ужасом смотрели на нас. Он попытался сесть, но Хэммер наступил сапогом ему на грудь и прижал к земле.
— Ах ты, сопляк! Не удалось тебе меня одурачить этой похоронной накидкой. Читай свои дурацкие молитвы, чарли. Тебе больше не придется убивать моих дружков.
Мальчик закрыл глаза.
— Что ты хочешь сделать? — спросил я.
— Раздробить его поганую башку.
— Но он не вооружен. Он в нас не стрелял. Он еще ребенок. Сержант приказал задерживать всех для допроса.
— Плевать на сержанта. Он не поверил мне, когда я сказал, что этот паршивец не женщина.
— Но ведь он всего-навсего ребенок.
— Он пытался бежать. Почему? Это проклятый вьетконговец!
— Пусть это решит лейтенант.
— Да что с тобой, черт возьми?
— Я не хочу убивать ребенка. Он не может причинить нам вреда. Он ранен. А если он вьетконговец, то его захотят допросить. Он может сообщить нам сведения.
Хэммер, чье мясистое лицо источало пот, казался ошеломленным моей вспышкой.
— Я видел, как парни вроде этого стреляют из винтовки. Стервец, который убил моего друга, был ненамного старше этого джинка.
Мальчик дергался от боли и пытался освободиться от сапога Хэммера.
— Не шевелись, ублюдок! — проскрипел Хэммер, сильнее надавил на грудь мальчика и передвинул сапог выше, на его окровавленное плечо.
Мальчик застонал, его темные глаза умоляюще смотрели на меня. Я увидел на его лице выражение дикого ужаса, как у того мальчишки на берегу реки. Изо рта у него сочилась кровь.
— Ты его задушишь! — закричал я. — Отпусти его! — Я пристально поглядел на Хэммера и сдержал свой гнев. — Вот-вот придет сержант. Ему не очень-то поправится, если ты застрелишь мальчишку. Он действует по уставу. Мне приходилось выходить с ним раньше.
— Вот что! — сурово произнес Хэммер. — Значит, ты его подпевала.
— Да, — сказал я, почувствовав силу своей позиции, и защелкнул предохранитель винтовки. — Я тоже действую по уставу.
По лицу Хэммера ручьями стекал пот, но ему удалось выдавить улыбку.
— Хорошо. — Он снял ногу с плеча мальчика. — Я посторожу его. Иди за сержантом. Я вас подожду.
Я не доверял ему и продолжал стоять в надежде, что появится сержант или кто-нибудь из солдат. Однако никого не было видно. Наконец я сказал:
— Ладно, я вернусь как можно скорее. Успокойся.
— Я всегда спокоен, — ответил Хэммер.
Он следил за мной, пока я бежал в деревню, то и дело оборачиваясь. Хэммер стоял, держа винтовку на согнутой руке, и вытирал рукавом лицо. Дойдя до хижины на краю поля, я еще раз обернулся. Хэммер сделал мне знак поторопиться. Я завернул за угол хижины, где он не мог меня видеть, встал на колени, плотно прижался к стене и стал всматриваться в поле. Я был уверен, что Хэммер меня не видит. Мое тело напряглось, как стальной прут. Хэммер тыкал мальчика винтовкой. Я ждал и наблюдал. Мальчик с трудом поднялся на ноги, все еще зажимая плечо, и, подталкиваемый Хэммером, спотыкаясь, пошел в сторону от деревни. Я ничего не понимал. На кой черт Хэммер его уводит? Это прямо противоречило данным нам указаниям. Я поднялся с колен, чтобы остановить Хэммера, как вдруг он выстрелил. Выстрел с такого близкого расстояния отбросил мальчика на несколько футов вперед в траву. Хэммер стоял неподвижно, глядя в сторону деревни. Я застыл у стены хижины. Издалека доносились взволнованные женские голоса, но не понятно было, то ли это плач по покойнику, то ли тревога, вызванная выстрелом. Я не спускал глаз с Хэммера. Он опустил винтовку и закурил. Потом прошел к тому месту, где упал мальчик, и остановился в ожидании, продолжая курить. Поле в лучах утреннего солнца было тихим и безмятежным. Фигура Хэммера резко выделялась на фоне неба. Лишь теперь я сообразил, что в поле никто не работал, — других свидетелей, кроме меня, не было.
