– Я родился в Киеве 18 января 1924 года. Отец мой работал литейщиком на заводе «Ленинская кузня», а мать была закройщицей. Жили мы в районе нынешней Соломенской площади. О детстве особо интересного рассказать не могу. Развлечений почти никаких не было, иногда целый день сидел один – отец на работе, мать на работе, приходили поздно. А я учился в школе, дома делал уроки. Мои родители были самыми обычными людьми, политикой в семье никто никогда не интересовался. Но от репрессий их это не спасло – в 1937 году отца арестовали. С тех пор мы ничего о нем не знали и только в 1959 году узнали о том, что он посмертно реабилитирован. А куда его увезли после ареста и что с ним сделали – ничего этого я не знаю. Мы остались вдвоем с матерью, но вскоре после ареста отца арестовали и ее, как жену врага народа. И почти сразу ее сослали в Казахстан, а я остался у деда, он воспитывал меня. Его звали Лаврентий Иванович Славнов, это был отец моего отца, работал директором трамвайного парка на Лукьяновке. Но в 1938 году арестовали и его, а меня забрали в детский дом. Оказалось, что еще в Первую мировую войну дед служил штабс-капитаном в царской армии – я сам об этом не знал. И вот дедушку арестовали, а меня забрали в детдом – Черниговская область, Коропский район, хутор Черешеньки. В целом впечатления от детдома у меня неплохие – нас там нормально учили, работала школа. В этом детдоме жили дети арестованных и раскулаченных, но я вам скажу так: мы мало об этом думали, никто не говорил на эти темы, и никто ничьих биографий не знал. Начальство, конечно, знало, кто откуда, а мы знали друг друга только по именам. А в общем, там жилось неплохо – никаких драк, никакого криминала. Работали на подсобном хозяйстве, выращивали продукты, которые поступали нам на кухню, ловили рыбу в Десне. Там вообще хорошие места – глуховатый район, но красивый. Километров, наверное, за шесть-семь от нас было село Вишеньки – иногда нам разрешали пойти туда. Я помню, что многие беспризорники удирали, когда шли в село. Ну, а я никуда не удирал, потому что мне некуда было идти. Вот такая жизнь.
А моего дедушку после начала войны освободили и призвали в армию, хотя ему тогда было уже пятьдесят девять лет. Он служил в штабе Киевского военного округа, отступал из Киева вместе с Кирпоносом и 13 сентября 1941 года погиб во время форсирования какой-то речки. Могилы моего дедушки нигде нет, единственная память о нем – это надпись на мемориале в Лукьяновском трамвайном парке. Вот такая судьба у моих родных.
Буквально перед самым началом войны матери разрешили забрать меня из детдома, и я приехал к ней в южный Казахстан – город Мерке Жамбылской области. Не знаю, что случилось с теми ребятами, которые остались в детдоме, – я, конечно, хотел узнать, но ничего не получилось. Боюсь, что их участь при оккупации была не очень счастливой… В городе Мерке я проживал до призыва в армию. Вначале окончил курсы, работал трактористом, потом стал помощником комбайнера – нужно было за счет чего-то жить, где-то работать, а кроме колхоза, ничего не было, поэтому я устроился туда. А мама работала портнихой.
В августе 1942 года я был призван в Красную армию и направлен в Алма-Ату – там находились запасной кавалерийский полк и запасная кавалерийская бригада, которая готовила кадры для фронта. Номера этого полка и этой бригады я, к сожалению, не помню. Сначала я просто обучался в запасном полку, а через полгода меня направили в так называемую полковую школу, которая готовила сержантов. Там мы обучались еще несколько месяцев. К тому времени я уже стал кавалеристом, а до призыва никогда в жизни на лошади не ездил – я ведь городской человек.
– Какие дисциплины входили в курс подготовки?
– Во-первых, рубка – это естественно. Рубили лозу – вначале у меня ничего не получалось, а потом научился. Во-вторых, вольтижировка – это когда лошадь бежит вовсю, и нужно на ходу спрыгнуть с нее, а потом на ходу же запрыгнуть обратно. В-третьих, уход за лошадьми – это обязательно. Нам все рассказали, показали и составили таблицу дежурств на конюшне. Кроме того, курсант мог попасть туда за мелкие нарушения. Вот допустим, вы в чем-то провинились и вам назначают наряд вне очереди – днем идете на занятия, а ночью дежурите на конюшне и убираете за лошадьми. Ну, и естественно, нам проводили общую военную подготовку – учили по-пластунски ползать, устраивали стрельбы. Стреляли в основном из карабинов либо винтовок, автоматов нам не выдавали.
– Какой контингент набирался в запасной полк?
