От Кирилла Афанасьевича требовали признать, что эти обвинения реальные. Он отказывался. Тогда Меркулов ударил его в лицо… Следующий удар нанес Влодзимирский. Попеременно они избивали его до утра, требуя признания. Мерецков упорствовал.
Только под утро Меркулов и Влодзимирский отправились отдыхать, на смену им пришли заместители начальника Следственной части по особо важным делам НКГБ Б.В. Родос и Л.Л. Шварцман. Родос гордился тем, что в 30-е годы «расколол» таких «врагов народа», как С.В. Косиора, П.П. Постышева, А.В. Косарева. Шварцман среди «коллег» был известен, как мастер самых изощренных пыток. Вдвоем эти «мастера» взялись за Мерецкова…
В 1955 году Лев Шварцман, сам будучи подсудимым в июне 1941 года, рассказал следующее: «Физические методы воздействия применяли к Мерецкову сначала высокие должностные лица Меркулов и Влодзимирский, а затем и я со следователями Зименковым и Сорокиным. Его били резиновыми палками». На вопрос судьи: «Вы отдавали себе отчет в том, что избиваете крупнейшего военачальника, заслуженного человека?» Шварцман ответил: «Я имел такое высокое указание, которое не обсуждается».
Для того чтобы сломить его волю, Мерецкову была устроена очная ставка с начальником управления ПВО РККА Г.М. Штерном и командующим войсками Прибалтийского особого военного округа А.Д. Локтионовым, наркомом вооружения Б.Л. Ванниковым. Все они также уже прошли через руки Родоса и Шварцмана и выглядели ужасно. Очная ставка результатов не дала, и снова последовали побои.
Впоследствии Мерецкова, Штерна, Локтионова, Ванникова неоднократно подвергали перекрестным допросам следователи Влодзимирский, Шварцман, Родос, Зименков и Сорокин. В конце допросов от жестоких побоев арестованные теряли сознание, а следователи приводили их в чувство, мочась им на голову.
Вот свидетельство бывшего следователя НКВД Семенова: «Я лично видел, как зверски избивали на следствии Мерецкова и Локтионова. Они не то что стонали, а просто ревели от боли… особенно зверски поступали со Штерном. На нем не осталось живого места. На каждом допросе он несколько раз лишался сознания… Локтионов был жестоко избит, весь в крови, его вид действовал и на Мерецкова, который его изобличал. Локтионов отказывался, и Влодзимирский, Шварцман и Родос его продолжали избивать по очереди и вместе на глазах Мерецкова, который убеждал Локтионова подписать все, что от него хотели…»
Факт беспощадных избиений арестованных Мерецкова, Ванникова и других признавал даже Берия после своего ареста в 1953 году. Он сказал: «Это была настоящая мясорубка, и таким путем вымогались клеветнические показания. Нарком госбезопасности СССР Меркулов играл главную роль, и у меня нет сомнений, что он лично применял пытки… Мне вспоминается, что, говоря со мной о деле Мерецкова, Ванникова и других, Меркулов преподносил это с позиций достижений, что он раскрыл подпольное правительство, организованное чуть ли не Гитлером».
Но, как видно, разоблачение «заговорщиков» складывалось не совсем удачно. 18 августа заместитель наркома внутренних дел СССР комиссар госбезопасности третьего ранга Б.3. Кобулов утвердил постановление о продлении срока следствия по делу Мерецкова до 23 сентября 1941 года. В постановлении отмечалось, что по обвинению в принадлежности к антисоветской военно-заговорщической организации и в сотрудничестве с германской разведкой Мерецков «виновным себя признал» и «изобличается» показаниями ряда заговорщиков, в связи с чем необходимо продолжить с ним следственные действия для выявления его советско-шпионских связей.
Но вполне возможно, что причиной ареста Мерецкова стали показания, которые на следствии дал арестованный генерал Д.Г. Павлов. Вот небольшая выдержка из этого допроса:
«Председательствующий: На л. 86 тех же показаний от 21 июля 1941 года вы говорите: «Поддерживая все время с Мерецковым постоянную связь, последний в неоднократных беседах со мной систематически высказывал свои пораженческие настроения, доказывал неизбежность поражения Красной армии в предстоящей войне с немцами. С момента начала военных действий Германии на Западе Мерецков говорил, что сейчас немцам не до нас, но в случае нападения их на Советский Союз и победы германской армии хуже нам от этого не будет».
Такой разговор у вас с Мерецковым был?
Подсудимый: Да, такой разговор у меня с ним был. Этот разговор происходил у меня с ним в январе месяце 1940 г. в Райволе.
Председательствующий: Кому это «нам хуже не будет»?
Подсудимый: Я понял его, что мне и ему.
Председательствующий: Вы соглашались с ним?
Подсудимый: Я не возражал ему, так как этот разговор происходил но время выпивки. В этом я виноват».
