«На даче у Сталина мы (я и генерал Антонов) застали еще нескольких военных – А.А. Новикова, Н.Н. Воронова, Я.Н. Федоренко, А.В. Хрулева. Потом подъехал С.М. Буденный… за несколько минут до двенадцати все вместе прибыли члены Политбюро и с ними некоторые наркомы. Я запомнил только Б.Л. Ванникова и В.А. Малышева. А всего собралось человек двадцать пять мужчин и одна-единственная женщина – жена присутствовавшего здесь же генерального секретаря Итальянской коммунистической партии Пальмиро Тольятти.
Сталин занял свое обычное место в торце стола. С правой руки, как всегда, стоял графин с чистой водой. Никаких официантов не было, и каждый брал себе на тарелку то, что ему хотелось. С ударом часов Верховный Главнокомандующий произнес краткое слово в честь советского народа, сделавшего все возможное для разгрома гитлеровской армии и приблизившего час нашей победы. Он провозгласил здравицу в честь Советских Вооруженных Сил и поздравил нас всех:
– С Новым годом, товарищи!
Мы взаимно поздравляли друг друга, и выпили за победоносное окончание войны в наступающем 1945 году. Некоторая скованность, чувствовавшаяся вначале, вскоре исчезла. Разговор стал общим. Хозяин не соблюдал строгого ритуала: после нескольких тостов поднялся из-за стола, закурил трубку и вступил в беседу с кем-то из гостей. Остальные не преминули воспользоваться свободой, разбились на группы, послышался смех, голоса стали громкими.
С.М. Буденный внес из прихожей баян, привезенный с собой, сел на жесткий стул и растянул меха. Играл он мастерски. Преимущественно русские народные песни, вальсы и польки. Как всякий истый баянист, склонялся ухом к инструменту. Заметно было, что это любимое его развлечение.
К Семену Михайловичу подсел К.Е. Ворошилов. Потом подошли и многие другие.
Когда Буденный устал играть, Сталин завел патефон. Пластинки выбирал сам. Гости пытались танцевать, но дама была одна, и с танцами ничего не получилось. Тогда хозяин дома извлек из стопки пластинок «Барыню». С.М. Буденный не усидел – пустился в пляс. Плясал он лихо, вприсядку, с прихлопыванием ладонями по коленам и голенищам сапог. Все от души аплодировали ему…» (
Какова же общая оценка деятельности И.В. Сталина в годы Великой Отечественной войны на постах председателя НКО и Верховного Главнокомандующего Вооруженными силами СССР?
«Несомненно, он был достойным Верховным Главнокомандующим», – делает вывод Г.К. Жуков. «Полагаю, – отмечал А.М. Василевский, – что Сталина несомненно можно отнести к разряду выдающихся полководцев». «Бесспорно одно, – подчеркивал Н.Г. Кузнецов, – нельзя отрицать великих свершений, которых добилась страна под его руководством, принижать выдающуюся роль И.В. Сталина в годы Великой Отечественной войны. Его сложную натуру нельзя изображать однобоко. Неправильно утверждать, что он был неуч и управлял войсками по глобусу, но нельзя не сказать и о его ошибках в военном деле». «В период Великой Отечественной войны военный авторитет Сталина в глазах командующих фронтами и армиями был высоким, – констатировал И.С. Конев. – В победе большая заслуга и роль принадлежала и ему как Верховному Главнокомандующему» (
Заслуживает внимания и та оценка личности И.В. Сталина, которую дает Д.А. Волкогонов. «Сталин никогда не обладал выдающимися прогностическими способностями, – пишет он. – Да это и невозможно при догматическом складе ума… В Сталине с годами кое-что менялось, но диктаторская, цезаристская сущность лишь укреплялась и совершенствовалась… Думаю, в полном смысле слова Сталин не полководец. Это был политический руководитель: жесткий, волевой, целеустремленный, властолюбивый, который в силу исторических обстоятельств вынужден был заниматься военными делами. Сильная сторона Сталина как Верховного Главнокомандующего была предопределена его абсолютной властью… У Сталина было, если так можно сказать, более универсальное мышление, органически связанное с широким кругом невоенных знаний. Это преимущество определялось положением Сталина как государственного, политического, партийного деятеля» (
Конечно же, в деятельности И.В. Сталина на посту Верховного Главнокомандующего было немало негативного. Он допустил ряд просчетов в оценке военно-политической обстановки, замыслов противника и возможного характера его действий. Они стали, наряду с другими факторами, результатом крупных неудач советских войск в начальный период Великой Отечественной войны, постигших их катастроф осенью 1941 года и весной 1942 года. Существенные ошибки были допущены в планировании весенне-летней кампании 1942 года. Были просчеты в оценке обстановки на отдельных стратегических направлениях в феврале 1943 года и зимой 1943–1944 годов.
