Майор Сухарский, видимо, немедленно выполнил просьбу. Уже через минуту начали падать мины, посланные людьми плютонового Беняша. Мины разрывались почти у брустверов. Свистели осколки, сыпались сбитые ими ветки деревьев. Поручник одним прыжком снова подскочил к телефону, схватил трубку:
— Перенести огонь, — закричал он не своим голосом. — Перенести огонь на пятьдесят метров вперед. Что вы делаете? По своим бьете!
В мертвом пространстве казарменного двора, защищенном двумя крыльями здания, плютоновый Юзеф Беняш отдавал последние распоряжения минометным расчетам. Два миномета были установлены под окнами вестибюля, где был сложен значительный запас мин. Позиции двух других минометов располагались несколько дальше, возле гаража. Подготовив их к бою, расчеты с нетерпением ждали команды на открытие огня. Но приказ пока не поступал. Плютоновый Беняш стоял в воротах, курил папиросу и прислушивался к отзвукам артиллерийской канонады.
Он вздохнул с нескрываемым облегчением, когда артогонь внезапно оборвался и после длившейся несколько минут мучительной тишины до него донеслись первые звуки выстрелов. Когда огонь стал усиливаться, нарастать с каждой минутой, когда послышались многочисленные разрывы ручных гранат, Беняша охватило нетерпение. Он жаждал быстрее вступить в бой, помогать отбивать атаки неприятельской пехоты, которая, может быть, уже вошла на предполье поста «Паром».
Когда Беняш сунул руку в карман за очередной папироской, в окне бокового крыла казарм показалась голова капитана Домбровского.
— Беняш, за дело! — крикнул капитан. — Поручник Пайонк просит поддержать его минометами!
Плютоновый выскочил на середину двора и тут же громогласно скомандовал:
— Первый и второй расчеты, по одной мине! Огонь!
Грохнул залп.
— По одной мине израсходовано! — доложили командиры расчетов.
Беняш поднял руку, подносчики подали новые мины.
— Коротка дистанция! — закричал из окна капитан. — Увеличить дистанцию на пятьдесят метров! Увеличить дистанцию, Беняш!
Беняш продиктовал поправку и снова скомандовал:
— Всем расчетам! Беглым огонь!
Движения рук солдат становились все быстрее. Первая мина еще не успевала взорваться у цели, а четвертая уже покидала ствол.
— Израсходовано семь мин… Израсходовано восемь мин… — докладывали командиры расчетов.
Залпы следовали один за другим. Тяжелые мины перелетали здание казармы и падали где-то на ближних подступах к постам поручника Пайонка и капрала Шамлевского. Плютоновый Беняш с каждым разом увеличивал дистанцию стрельбы, и минометчики работали безостановочно. Сам Беняш охрип от непрерывной подачи команд и оглох от грохота выстрелов. Не сразу расслышал он даже новый приказ капитана, который кричал из окна своего кабинета:
— Беняш! Прекратить огонь!
Наступающие цепи штурмовых отрядов гданьского хаймвера, словно по чьей-то команде, вытянулись в сильно изломанную линию, создав нечто вроде клина, острие которого было направлено прямо на пост. Поручник Пайонк, внимательно наблюдавший за движением наступающих, отчетливо видел фигуры вражеских солдат, приближавшихся к третьей, и последней, линии заграждений. Передвигаясь ползком, прячась за пнями и отдельно стоящими деревьями, немцы начали перерезать колючую проволоку. Ближайшие хаймверовцы находились уже не дальше, чем в сорока метрах от поста, когда Пайонк вдруг дал команду прекратить огонь. Этот приказ он вынужден был повторить дважды, поскольку не все сразу расслышали его, а некоторые, хотя и расслышали, не поверили своим ушам. Солдаты с недоумением смотрели на своего командира. Но все же стрельба постепенно утихла. Вслед за этим в лесу, в кустарнике и на поляне раздались ликующие крики. Немцы выбегали из-за укрытий и, не таясь, группами мчались к последней линии препятствий, прикрывавших подступы к посту. Поручник увидел бегущего впереди рослого унтер-офицера. За унтер-офицером и его солдатами из леса высыпали моряки десантного отряда линкора. Вторую волну наступающих возглавлял офицер с пистолетом в высоко поднятой руке.
— Пан поручник… — раздался дрожащий, умоляющий голос плютонового Барана. — Пан поручник, давайте скорее команду стрелять!
