5 июля 1846 г. за отличия, храбрость и мужество, оказанные в жарком бою со скопищем Шамиля при отражении его с большим уроном от крепости Внезапной пожалован императорской короной к ордену Св. Анны II степени.
4 декабря 1848 г. произведен в подполковники.
19 февраля 1849 г. награжден золотой саблей с надписью «за храбрость» за отличие, оказанное им в делах при истреблении аулов Махмуд-Юрт, Перхикан-Тала и Бенк-Которо. За оказанное же отличие 9 и 11 сентября того года в жарком бою с горцами во время рубки леса объявлено ему высочайшее благоволение.
10 февраля 1850 г. за отличие во время набега на Гайтемировские ворота произведен в полковники.
28 июня 1851 г. награжден орденом Св. Владимира III степени за оказанное отличие при поражении неприятеля на Шалинской поляне, а 16 ноября того же года объявлено ему высочайшее благоволение за отличия при истреблении аула Дахин-Ирзау.
18 февраля 1852 г. пожалован орденом Св. Георгия IV степени за храбрость, оказанную при атаке неприятельской позиции на Мичике, 1 октября 1852 г. произведен в генерал-майоры.
10 апреля 1853 г. за отличие, оказанное при атаке неприятельской позиции у аула Гурдали и совершенном рассеянии скопищ Шамиля, награжден орденом Св. Станислава I степени.
16 февраля 1859 г. награжден императорской короной к ордену Св. Анны I степени.
19 февраля 1854 г. всемилостивейше разрешено производить ему аренду 1000 рублей в год на 12 лет, а 14 июня того же года за отличия и храбрость, оказанные при поражении неприятельских партий между Урус-Мартаном и крепости Грозной, объявлено ему высочайшее благоволение: того же года 22 августа награжден знаком отличия беспорочной службы за 20 лет.
21 февраля 1856 г. за отличия и мужество, оказанные при штурме Карсских передовых укреплений 17 сентября 1855 г., пожалован орденом Св. Анны I степени.
3 апреля 1860 г. произведен в генерал-лейтенанты, и высочайше повелено производить ему аренду по 1500 рублей в год на 12 лет.
6 февраля 1864 г. за усердно-ревностную службу и труды награжден орденом Св. Владимира II степени с мечами над орденом.
27 марта 1866 г. высочайше разрешено производить ему аренду по 3000 рублей в год на 12 лет.
Был ранен: 26 июня 1848 г. неприятельской пулей в ключицу левой руки, с повреждением оной, и 24 марта 1850 г. пулей же в бедро правой ноги.
Бакланов был одним из популярнейших героев эпохи Кавказских войн. Получив в командование полк, бывший в отчаянно плохом состоянии, он своей энергией быстро привел его в образцовое состояние и от робкой обороны своих предшественников перешел к самому энергичному наступлению и скоро сделался грозой горцев, считавших «Боклю» сродни самому дьяволу и звавших его «Даджал», то есть сатана. Бакланов знал об этом и всячески поддерживал горцев в убеждении, что ему помогает нечистая сила. Когда, в марте 1850 г., он был ранен и горцы, узнав об этом, решили сделать набег громадной партией, Бакланов, превозмогая боль, ночью лично повел казаков на горцев, которые разбежались в паническом страхе перед его неуязвимостью. В другой раз во время внезапного нападения горцев Бакланов, не успевший одеться, появился перед полком в одной бурке, накинутой на голое тело, и с шашкой в руке, чем навел панику на горцев. Наконец, во время рубки просеки через Качкалыковский хребет, Бакланов, знавший, что знаменитый горский стрелок Джанем обещал убить его, когда он станет на обычном месте на холме, все-таки в обычное время поднялся на холм и, когда дважды промахнувшийся Джанем выглянул из-за хребта, пулей из штуцера в лоб убил его наповал, чем вызвал восторг даже у горцев.
Сделав имя свое грозным на Кавказе, Бакланов во время своей деятельности начальником Августовского отдела в Литве, в противоположность страшной молве о себе, выказал себя суровым, но в высшей степени справедливым начальником. Вопреки предписаниям он не конфисковал без разбору имения повстанцев, по возможности учреждал опеки над малолетними детьми сосланных и сохранял за ними имущества.
Вызванный по этому поводу к Муравьеву, Бакланов бесстрашно сказал ему: «Вы можете меня и под суд отдать, и без прошения уволить, но я скажу одно: отделом я управлял от вашего имени, которое всегда чтил и уважал: целью моей было так поступать, чтобы на имя это не легло никакого пятна, и совесть мне говорит, что я добился успеха… Я моему государю, России и вам, моему прямому начальнику, был и буду верен, но в помыслах моих было ослабить слухи о русской свирепости».
Такой ответ вызвал признательность Муравьева и служит лучшим показателем высокого понимания Баклановым служебного долга.
