– Имеет, – снова кивнул урядник. – Иначе я б на него уже браслеты надел.
Чтобы поддержать его слова, Гриша демонстративно откинул полу форменной тужурки, показывая бандиту рукоять пистолета. Сообразив, что уничтоживший всю банду человек стоит свободным и с оружием в кобуре, кучер судорожно всхлипнул и, помотав головой, прохрипел:
– Приказано было её в дом к Махровскому доставить. Это всё, что нам сказали.
– А Махровский у нас кто будет? – тут же поинтересовался Гриша, кладя ладонь на рукоять пистолета.
– Ростовщик. На Канонерском живёт. В седьмом доме на Портовой площади.
– Что ещё сказали? – не отставал Гриша.
– Ничего больше. Хват, тот, который с револьвертом, вообще мало чего говорил. Только то, что сделать надо. Или ругался ругательски. Любил это дело. Что не по нему, так обложит, что с первого раза и не повторишь.
– Зачем ростовщику может понадобиться офицерская дочь? – протянул Гриша, удивлённо посмотрев на урядника.
– Так бывает, если господин майор ему задолжал, – помолчав, нехотя ответил полицейский. – В суд потянет, если кого публично наказать хочет. А так, кого из родных возьмёт, вроде как в залог, и, пока долг не вернут, делает с ним, что хочет.
– И люди это терпят? – растерялся Гриша.
– По-всякому бывает. Кто за оружие хватается, а кто за другим займом бежит, чтобы расплатиться. Да только воевать с ними себе дороже. У каждого своя банда прикормлена. Они его и стерегут, и берегут, и вот так помогают.
У тротуара остановилась пролетка, из которой не спеша выбрался мужчина средних лет с саквояжем в руке. Быстро оглядевшись, он первым делом подошёл к женщине и, ловко осмотрев её, достал из саквояжа флакончик с нюхательной солью. Спустя несколько секунд она застонала и, скривившись, принялась слабо отмахиваться от маячившей перед носом руки с вонючей жидкостью. Негромко поговорив с нею, врач поднялся и подошёл к лежащему без сознания слуге.
Тут он провозился несколько дольше, но через четверть часа, покончив с перевязкой, захлопнул саквояж и, решительно подойдя к уряднику, спросил:
– Меня выдернули из-за стола. Так что потрудитесь выписать чек, милостивый государь.
– Что со стариком? – жёстко спросил Гриша, которому спесь этого человека не понравилась. Его сюда не из-за занозы в пальце вызвали.
– Несколько дней будет плохо себя чувствовать, появится тошнота, но это не опасно. Главное, покой и хорошее питание. С барышней всё в порядке. Обычный обморок от испуга. Её даже не били.
– Рана у старика серьёзная? Череп пробит? – не сдавался Гриша.
– Нет. Кожу ободрали. Похоже, кистенём. Рану я зашил. Остальное вам уже известно. Так кто мне заплатит?
– Получите, – едва сдерживаясь, чтобы не скривиться, ответил Григорий, протягивая ему три рубля ассигнацией. – Пролётка ещё здесь.
– Зря вы ему заплатили, сударь, – тихо вздохнул урядник, когда доктор уселся в пролётку. – Я б ему чек полицейского управления выписал, и пусть бы бегал за подтверждением. Вроде врач хороший, а с людьми обращается, как с дерьмом.
– Пусть катится. Дальше сами разберёмся. Прикажите положить слугу в мою машину. И барышню туда же посадите. Я их сам домой отвезу.
– Спаси вас Бог, сударь. Но мне ещё поговорить с ней нужно, – напомнил урядник.
– Ну, так пойдёмте, поговорим, – кивнул Гриша, которому вся эта история жутко не нравилась.
Девушка уже пришла в себя и пыталась хлопотать над контуженым слугой, то и дело называя его дядюшкой. С минуту понаблюдав за этой сценой, Гриша откашлялся, привлекая её внимание, и, почтительно склонив голову, представился:
– Григорий Серко. Казак, инструктор жандармского управления. Зачем вас пытались похитить?
– Ольга Мечникова. Сестра милосердия при доме презрения и госпитале храма Святой Троицы. Мы шли домой, когда появились эти бандиты. Я не знаю, зачем они напали на нас. Денег у нас почти нет. Но они, похоже, и грабить нас не собирались. Сразу ударили дядюшку Варраву по голове, а меня потащили в пролётку.
– Вы когда-нибудь видели этих людей раньше? – задумчиво спросил урядник.
– Нет, никогда, – подумав, тряхнула девушка головой.
От этого движения косынка сестры милосердия развязалась, и тут Гришино сердце неожиданно пропустило удар. Она была настоящей красавицей. Лицо с высоким скулами, чёрные, словно ночь, огромные глаза, смоляные брови и пушистые ресницы, придававшие её взгляду загадочное выражение. Ко всему этому мягкие, чуть припухлые губы и трогательные ямочки на щеках. На вид лет ей было около двадцати.
– Похоже, мне придётся поговорить на эту тему с вашим папенькой, – мрачно протянул урядник и выразительно покосился на парня.
– Гм, – откашлялся Гриша, беря себя в руки. – Тогда не будем терять время. Садитесь в машину, сударь.
– Вы правда отвезёте нас домой? – вдруг спросила девушка.
– А как иначе-то? – развёл Гриша руками, не ожидая подобного вопроса.
– Ну, мы оба в грязи и крови, а вам потом салон чистить, – смущённо пояснила Ольга.
– Нашли о чём думать, – отмахнулся парень. – Далеко вы живёте?
– На Обводном, в доходном доме. Я покажу, – быстро ответил урядник, забираясь в машину.
