Задумано – сделано, и уже следующим вечером вся добыча лежала в большом железном ящике. Цилиндрики с империалами он переложил в большую кожаную сумку, которую купил специально, а камни, не вынимая из шкатулок, уложил в отделение с отдельной внутренней дверцей. В том, что ключ от сейфа имеется только в двух экземплярах, его убедил адвокат, занимавшийся его наследственным делом.
Один парень постоянно носил при себе, а второй, по совету всё того же адвоката, находился в отдельной ячейке банка, доступ к которой имел пока только сам Гриша. Вспомнив, что вскоре ему предстоит поездка в далёкие и весьма опасные места, парень принялся приводить дела в порядок. Посетив уже знакомого адвоката, он собственноручно составил завещание, в котором постарался упомянуть всех, кто так или иначе принимал участие в судьбе самого Гриши.
Не забыл он и своё обещание доктору. Нужную сумму, даже с небольшим запасом, он завёз врачу на дом и, выслушав очередную порцию заверений, что всё будет выполнено, как и обещано, Гриша раскланялся и, купив у уличной торговки букет цветов, отправился на квартиру к майору. Ему очень хотелось вместо цветов подарить Ольге что-то серьёзное, но мысль о том, что она не примет подобный подарок, остановила порыв.
Припомнив платье, в котором она отправилась с ним в кофейню, парень только вздохнул. Со вкусом, стильно, но заметно, что не новое. От этих мыслей настроение у парня окончательно испортилось. Иметь возможность запросто всё исправить, и не иметь такого права. Это злило. Ведь девушка могла обидеться и разорвать знакомство с ним, чего Грише категорически не хотелось.
С этими мыслями он и подкатил к знакомому дому. Заглушив двигатель, он легко взбежал на третий этаж и с ходу крутанул пуговку механического звонка. На этот раз дверь ему открыл старый слуга, который с ходу, едва завидев парня, торжественно склонился в глубочайшем поклоне.
– Ты чего это удумал, дедушка? – охнул Гриша, не ожидавший ничего подобного.
– Спаси тебя Христос, вьюнош, – продребезжал старческий голос. – За помощь семье этой и за жизнь мою, никчёмную.
– Да что ты такое говоришь, старче? – возмутился парень.
– Правду. Правду я говорю, сударь, – тяжело выпрямившись, устало сказал старик. – Старый стал совсем. Гнать давно пора. Вон даже барыню защитить не смог, старый пень. Да господин майор по доброте своей не гонит. И как жить опосля такого?
– А что ты сделать-то мог, старче? – растерянно спросил Гриша. – С голыми руками против четверых вооружённых. Будь у тебя хоть пистоль какой, или палаш, а так… – Гриша только рукой махнул.
– Всё равно не справился, – чуть слышно всхлипнул старик.
– Ты лучше вот что скажи, старче, – наклонившись к старику, поинтересовался Гриша. – Жалованье тебе давно платили?
– Так полгода тому будет, – удивлённо прошептал старик.
– А живёте чем? Не голодно?
– Так чего нам, старикам, хлебушка пожевали, и ладно, – смутился Варрава.
– Понятно. Значит, голодно, – покрутил Гриша головой.
– Только вы, сударь, меня не выдавайте. Хозяин осерчает. Не любит он, когда сторонние о его бедах знают, – зачастил старик.
– Так я теперь не сторонний, – подмигнул ему Гриша. – Вот, держи. На базар, небось, сам ходишь. Вот и прикупай всякого помаленьку. А начнёт шуметь, скажешь, я велел. Потому как больному добрая еда нужно. Уговор? – добавил он, вкладывая в руку старику две сотни рублей ассигнациями.
– Да как же это, сударь?! – испуганно глядя на деньги, прошептал слуга. – Это ж такие деньги! Их же потом возвращать придётся.
– Совсем спятил, старче? – возмутился Гриша. – Забудь про отдачу. Это я хочу, чтобы у барышни отец подольше прожил, чтоб потом у него её руки просить. А ты – отдавать!
– Так вы, значит, сударь, к барышне интерес имеете? – моментально насторожился старик.
– А я тебе о чём толкую. И не баловства ради, а честь по чести, руки просить стану. Ну, если сложится, конечно, – вздохнул Гриша, припомнив собственную неловкость в общении с противоположным полом.
Да, Яна успела научить его главному, но не тому, как быть приятным в общении. Не успела. Да и сам Гриша не очень понимал, зачем нужно часами нести ерунду о моде, светских сплетнях и пустых стихах модных рифмоплётов.
– Сударь, не насмехайтесь над стариком, Господь покарает, – вдруг взмолился старик. – Слово чести дайте, что всё всерьёз говорите. Я ведь Олюшку с младенчества знаю. Сам на руках качал.
– Слово тебе даю, старче. Если не прогонит, у батюшки её руки просить стану, – твёрдо ответил парень, глядя ему в глаза. – Деньги-то спрячь. Увидит кто, греха не оберёмся.
Варрава послушно сунул деньги за пазуху и неожиданно, ухватив Гришину руку, склонившись, поцеловал, хрипло сказав:
– Благослови вас Бог, сударь.
– Да ты совсем спятил, что ли?! – ахнул Гриша, выдёргивая у него руку. – Я, старче, инженер, а не граф какой.
– Что тут происходит? – послышался вопрос, и в коридор выглянул господин майор.
– Добрый вечер, – нашёлся парень. – Вот, заехал пригласить Ольгу Юрьевну на прогулку.
