В двадцать первом веке сейчас бы здесь был бархатный сезон — самое лучшее время года в этих краях. Курортники с детворой уже уехали, благодаря чему шума и суеты на улицах городов и пляжах стало на порядок меньше, погода все еще теплая, можно загорать и купаться, а магазины и рынки забиты свежими фруктами и овощами — бери-не-хочу! В семнадцатом веке курортов нет. В деревнях вдоль берега моря по большей части живут перемешанные потомки народов, которые заносило на эту благодатную землю до татар. Кочевники предпочитают степную часть Крымского полуострова. На склонах гор, спускающихся к морю, все еще стоят каменные сторожевые башни. Рядом с ними горят сигнальные костры, испускающие густые клубы белого дыма. Наверное, сухой хворост, подпалив, полили водой. Население прибережных деревень уходит в горы, унося ценные вещи и угоняя скот. Вереницы людей тянутся по полям, виноградникам, садам. Большинство убегающих — христиане, но ничего хорошего от единоверцев-казаков не ждут, потому что казаки признают своим только того, у когда нечего или очень трудно отнять.
— Эх, догнать бы их! — мечтательно произносит есаул Игнат Вырвиглаз.
— Зачем нам эта мелочь?! — пренебрежительно произносит Петр Сагайдачный. — Мы возьмем добычу получше.
— Да скучно плыть, — говорит в оправдание есаул.
— Ничего, скоро разомнемся! — уверен кошевой атаман.
Мы приближаемся к мысу Сарыч — самой южной точке Крымского полуострова. От него до турецкого мыса чуть больше ста сорока миль. Это самое узкое место Черного моря. Говорят, в хорошую погоду с гор виден турецкий берег. Я несколько раз поднимался на гору Ай-Петри, но с погодой мне постоянно не везло, хотя, как и большинство штурманов, склонен к дальнозоркости. Мы заночуем у мыса, чтобы рано утром отплыть строго на юг, к турецкому берегу.
— Дай бог, чтобы такая погода продержалась еще два дня! — перекрестившись, высказывает общее пожелание Игнат Вырвиглаз.
Кошевой атаман и все казаки, которые слышали его слова, но не гребут веслами, тоже перекрестились.
Денек сегодня, действительно, чудесный. На небе почти нет облаков, солнце припекает, но не сильно, ветерок метров пять в секунду, волны высотой ниже полуметра. А была бы и похуже погода, на тартане нам было бы не так грустно, как в чайках. Пассажиры тартаны, видимо, никак не поверят в это.
Примерно часа за три до вечерних сумерек поворачиваем к берегу. Чайки выскакивают носами на мелководье, где с них спрыгивают в воду казаки и начинают вытягивать дальше, чтобы прибоем не снесло в море. Справившись с этим, сбиваются в несколько отрядов и отправляются на промысел. Я ставлю тартану на якорь. К борту подтягивают шлюпку, которую тащили на коротком буксире. На ней кошевой атаман и его свита переправляются на берег. Там им привычнее ночевать. Да и стараются быть чаще среди казаков. Мол, мы — часть товарищества, первые среди равных. Повышают рейтинг. Должности ведь все выборные. Потерять их — раз плюнуть. Что-то не понравится товариществу — и станешь рядовым казаком.
Во время перехода мне все время казалось, что всё это уже было в моей жизни. Не сразу вспомнил, где и когда. Каталонская компания — вот что напоминали мне казаки. Такие же отмороженные, жадные и беспощадные бандиты, живущие по понятиям. Подчиняются только тем, кого сами выбрали, и выполняют только те приказы, которые понравились большинству. Если у меня раньше и были мысли сблизиться с казаками, то теперь, вспомнив, сколько проблем у меня было с каталонцами, решил не делать это. Награблю вместе с ними на хороший корабль и полный трюм груза — и расстанусь. Мне, как капитану, положили три доли из добычи. Столько получает куренной атаман. Плюс, как хозяин тартаны, получу десятую долю того, что привезу на ней в Сечь. Не много, конечно, но других предложений пока нет.
К сумеркам отряды вернулись, нагруженные всякой всячиной. В основном вино в бурдюках, домашняя птица, свежие фрукты-овощи и зерно нового урожая, пшено и пшеница. Развели костры, начали готовить ужин. Ожидание заполнили распитием вина. Как ни борется Петр Сагайдачный с пьянством в походах, результаты у него скромные. С собой не берут, но захваченное у врага выпивают обязательно. С криками, потасовками, песнями. Веселились допоздна. Я сквозь сон слышал, как пьяные выясняли, кто круче. На кулаках. Дуэли в коше запрещены. Если все-таки случается, то победивший позавидует погибшему. Как и обычного убийцу, его положат в могилу, а сверху поставят гроб с покойником и засыплют землей.
