В этом месте берег, поросший ивняком и камышом, вклинивался в озеро широким полуостровом неправильной формы. Перешеек перегородили телегами и арбами в три ряда. Через один ряд может перепрыгнуть любой конь, через два — сильный и управляемый опытным всадником, а через три — только счастливчик. Для колес вырыли углубления и соседние связали, чтобы труднее было сдвинуть телеги и арбы с места, растащить. На некоторые арбы, потому что шире, положены заряженные фальконеты без лафетов. Наш скот пока пасется за пределами табора. Несколько казаков приглядывают за возницами, которые доставляют нам из села Вороного сено и солому, объезжая загороду по мелководью. Сено выгружают на берегу, а солому связывают в снопики и складывают между телегами и арбами внутреннего ряда и под ними, чтобы защищали от вражеских пуль, если придется отбиваться. Судя по расторопности и отсутствию руководителей, делают подобное не впервые, каждый знает свой маневр. Мне указано место на правом фланге, куда выйдут поляки. Если атакуют в другом месте, велено сразу перейти туда. У меня наготове и винтовка, и лук. Пистолеты оставил на всякий случай Оксане. Она быстро научилась из них стрелять. Иногда метров с десяти попадала в цель. Казаки уже знают, что я стреляю из лука так же метко, как из винтовки, но быстрее. Правда, стрела не так убойна, как пуля с металлическим сердечником. Хорошую кирасу разве что на малой дистанции пробьет. Узнав о приближении польского отряда, я с помощью охматовского кузнеца, отковавшего мне стальные сердечники, залил их в формах свинцом, захваченным в городке, изготовив сотню «бронебойных» пуль. Проверю качество нынешних доспехов.
Поляки появились после захода солнца, когда казаки по мелководью загоняли наш скот в табор. Отряд человек из двадцати всадников выехал из лесочка, по которому шла дорога. Передние человек пять все в шлемах-шишаках — полусферичных, с продольным гребнем, пластинчатым назатыльником и наушами и козырьком, через который пропускалась носовая стрелка и крепилась винтом. Тело защищает кираса. В связи с похожестью ее на рачий панцирь, поляки называют доспех раком. Если комплект не полный, а только передняя часть, что встречается не редко, то называют полураком. Кираса дополняется по возможности оплечьями, наручами, набедренниками. На ногах яркие красные или желтые сафьяновые сапоги. За спиной висит звериная шкура, медвежья, рысья или на худой конец волчья. Крыльев, которые я в будущем так часто видел на картинках, изображавших польских гусар, ни у кого не было. Говорят, их используют только для понтов во время торжественных мероприятий. На лошадях из брони только нагрудник металлический или кольчужный и то всего у двоих. Эти пятеро, видимо, товарищи, как называют себя, подобно казакам (или казаки подобно им), гусары. Остальные полтора десятка всадников — почтовые (от слова «почет», слуги и прихлебатели) — легкая конница. Все вооружены пятиметровыми пиками, которые во время атаки упирают в ток — своеобразный кожаный рукав, притороченный к седлу. Ниже наконечника приделан прапорец — удлиненный в несколько раз пеннон, на котором вместо герба эмблема хоругви. В кобурах у передней луки у товарищей один или два пистолета, а у богатых еще одна пара за поясом. У нескольких почтовых я видел луки. Для пробивания доспехов товарищи использовали кончар — полутораметровый узкий трех- или четырехгранный меч, заменитель сломавшейся пики, который особенно хорош против кольчуг и шерстяных бурок и который крепится к седлу у левого колена, а почтовые орудовали клевцом или булавой. Из рубящего оружия — сабля или палаш. Поляки остановились на опушке леса, вглядываясь в наш табор. Затем один поскакал обратно сообщить князю Юрию Збараскому приятную новость, что казаков наконец-то догнали.
До ночи основные силы поляков так и не появились. Выставив усиленные караулы и выдвинув вперед секреты, казаки легли спать. Я расположился на соломе возле своей арбы, прислонив к ней заряженную винтовку и привязав коня. Спал чутко, просыпаясь каждый раз, когда всхрапывал конь. Ему покоя не давали кобылы, которые стояли, привязанные к телеге, и тупо жевали сено.
Поляки появились часа через три после восхода солнца. Об их приближении сообщили наши дозоры. Казаки к тому времени позавтракали, напоили скот, приготовили оружие. Никто не суетился, не нервничал. Такое впечатление, будто мы на пикник приехали. Сейчас друзья подтянутся — и гульнем! Разве что молодежь, джуры, постоянно проверяла ручницы или точила сабли. Для кого-то из них это будет первый бой. Для кого-то — и последний.
Враг остановился на скошенных полях примерно в километре от нас. Всадники слезли с коней, поджидая пехоту и обоз. Они тоже вели себя спокойно. Поскольку их больше, чем нас, уверены в победе и рассчитывают на богатую добычу, собранную казаками. Получится, что они станут богаче за счет ограбления собственных крестьян, но при этом не виноваты.
