Пехота была наемная, пикинеры и мушкетеры. Поляки считают не достойным шляхтича воевать пешим. Рота пикинеров, примерно полторы сотни, была вооружена пиками такой же длины, как у кавалеристов, но более толстыми и тяжелыми, и рапирами. На голове шлем-морион или шишак. Тело защищает полурак. У некоторых есть еще и наручи. При роте были два барабанщика. Рота мушкетеров, около сотни, кроме основного своего оружия, тоже имела рапиры. Подставкой для мушкета служил форкет — палка с рагулькой вверху и заостренным подтоком внизу. Доспехов не носили, поскольку врукопашную ходить не обязаны. Командиры обеих рот, ротмистры, ехали на лошадях и имели на вооружении вместо основного оружия по протазану — разновидности копья с древком длиной метра два с половиной и длинным плоским наконечником в форме сильно вытянутого треугольника, имевшим загнутые вперед «ушки» в нижней части, отчего напоминал алебарду. Протазан служил для указания направления атаки или стрельбы и прочих команд. С польским обозом прибыло на телегах, запряженных парой лошадей, четыре полупушки и два восьмифунтовых фальконета. Батарее долго подыскивали место, потому что напротив нашего центра местность была ровной, а единственный небольшой холм располагался ближе к нашему левому флангу, метрах в пятистах от него. В конце концов, на холме и расположили артиллерию, отцепив лафеты от телег, запряженных двумя парами лошадей цугом, и разгрузив боеприпасы. Запряженные телеги отвели к дальнему от нас подножию холма. Для защиты батареи на ее флангах построили по полуроте пикинеров и мушкетеров. Конница построилась отдельными хоругвями численностью около сотни каждая в колонны по четыре перед табором, образовав кривую дугу напротив нашего центра и правого фланга.
Начали бой артиллеристы. Они сделали три залпа ядрами. Первый, за исключение одного двенадцатифунтового ядра, прошел выше. Ядра попрыгали по ровной глади озера и утонули. Верно посланное ядро попало в телегу с трофеями, стоявшею в первом ряду, разметав всякое тряпье. Второй залп был точнее, расколошматил несколько телег, ранил в плечо опытного казака и снес голову джуре, проявившему нездоровое любопытство — выглянувшему в просвет между арбами. Третий залп убедил князя Юрия Збараского, что стрелять по нам из пушек — только зря порох жечь и расходовать ядра. Он разделил конницу на два отряда. Протрубил трубач — и оба отряда пошли в атаку, намереваясь ворваться в табор с флангов, по мелководью. Скакали хлынцой. Прорывать строй не будут, так что скорость не важна. Пикинеры под бой барабанов зашагали плотным строем на наш центр, а мушкетеры вслед за ними подошли на дистанцию метров сорок-пятьдесят и открыли огонь.
Казаки встретили врага дружным залпом из всех видов огнестрельного оружия и луков. Арбалеты у запорожцев почему-то не прижились, хотя для стрельбы из-за укрытия они самое то. Из фальконетов стреляли картечью, которую здесь называют дробью. При удачном попадании скашивали сразу несколько всадников. Затем ствол разворачивали, заряжали по-новой. Один фальконет во время выстрела слетел с арбы. Его вернули на место, начали заряжать.
Я на правом фланге отбивал атаку гусар. Сперва сделал два выстрела из винтовки, завалив на дистанции метров сто пятьдесят товарища в шикарной кирасе, покрытой черным лаком и с золотым крестом во всю грудь. Судя по тому, как дернулась его голова, попал туда, куда целил. Пока на автомате по-новой заряжал винтовку, заметил, как обладатель лакированного рака наклонился вперед, словно хотел прижаться лбом к холке жеребца. Пика развернулась поперек корпуса лошади. Ее задел скакавший слева всадник, выбив хозяина пики из седла. Убитый упал под ноги скакавших за ним лошадей. Второму товарищу на крупном вороном жеребце и с накинутой на плечи шкурой рыси я попал в шею. Целился выше, но неправильно рассчитал упреждение. Поляк, выронив поводья, прижал к шее левую руку в желтой кожаной перчатке и продолжил скакать вперед. Его неуправляемого жеребца увлекали за собой скакавшие рядом лошади.
Перезаряжать винтовку было долго, поэтому взял лук. Уж больно много поляков пыталось пробиться в наш табор. Они объезжали крайние телеги по воде, которая доходила некоторым до стремян. С десяток казаков сдерживали их пиками, которые были длиной метра три, а остальные заряжали ручницы и палили по готовности. На короткой дистанции били почти без промахов. Я тоже не мазал, вгонял стрелы снизу вверх под козырек шишака или в незащищенную спину тех, на ком был полурак и кто подставлял ее мне, удирая. Расстрелял два колчана. С непривычки заболели пальцы правой руки, натягивавшие тетиву, и левое предплечье, набитое тетивой, хоть и было защищено кожаным наручем. Уцелевшие конники, а их осталось меньше половины, поскакали не просто в обратную сторону, а туда, откуда прибыли. Поляки, как и французы, сильны первым порывом, когда переполнены боевыми эмоциями. Стоит выдержать его, и эмоции угасают, а потом меняются на противоположные. Это происходит быстро, если рядом падает много убитых или раненых сослуживцев.
