Дом у банщика был двухэтажный и с типичной для мусульман разбивкой на мужскую и женскую половину. В женской мы обнаружили трех рабынь разного возраста, от двадцати до сорока лет. В мужской не было никого. Со двора в баню была дверь, запертая на засов снаружи, которая вела комнату, где проживали рабы-массажисты. Они уже догадались по звукам выстрелов, что грядут перемены к лучшему или наоборот, поэтому, увидев меня, освещенного найденным на мужской половине масляным светильником, который нес Иона, загомонили все сразу. Один кричал, что он не турок, а раб, второй — что он свой, из-под Канева, третий благодарил бога, четвертый рыдал громко, по-бабьи.
— Сидите здесь до утра, чтобы под горячую руку не попали, а на рассвете шагайте, куда хотите, — сказал я.
— Я домой хочу, с вами! — воскликнул тот, что из-под Канева.
— Если место будет, поплывешь с нами, — пообещал я.
Ко мне обратился жилистый коренастый молодой мужчина:
— Простите, господин, у вас нет вот тут, — показал он на правое плечо, — синего рисунка?
Я тоже опознал этого валаха:
— Да, это ты мне делал массаж два года назад. Завтра еще раз сделаешь.
— Если господин заберет меня с собой, я ему всю жизнь буду делать! — пообещал валах.
Он произнес эти слова с такой надеждой, что я не смог отказать, хотя понимал, что в первую очередь казаки заберут освобожденных из плена казаков, своих и донских, и богатых пленников, за которых можно будет получить выкуп. Во вторую очередь — молодых женщин, которых сделают женами, наложницами или просто слугами, и детей, которых тоже ждала участь слуг или новое рабство. Предложат купцы за детей и женщин хорошие деньги — казаки продадут, не задумываясь. Свои для них — только казаки и члены их семей, а остальные, какой бы веры ни были, — всего лишь добыча. Мужчин будут брать в самую последнюю очередь, если на них вообще хватит места. Если не хватит, им оставят ненужное, дешевое оружие и предложат пробиваться самостоятельно, а в степи от кочевников не уйдешь, не спрячешься и в бою слабым отрядом не отобьешься. Так что им придется выбирать между жизнью на коленях и смертью стоя.
.
Грабеж Каффы продолжался четыре дня. Мы выгребли из города всё, что смогли увезти. По самым скромным подсчетам добыча тянула на десятки миллионов золотых флоринов. Большая часть этого богатства было накоплена за счет работорговли, так что ценности возвращались если не домой, то в нужном направлении. Все казаки ходили выряженные в одежду из дорогих тканей. На некоторых зипунов было надето по два. Наверное, так они казались самим себе в два раза солиднее. Все более-менее интересные представительницы женского пола приобрели новый сексуальный опыт. Уверен, что некоторые замужние сделали не самые лестные выводы о своих мужьях. Мне стало понятно, почему в будущем между украинцами, турками и крымскими татарами будут теплые отношения: их предков часто насиловали запорожские казаки — считай, родня.
На второй день в порт пришел караван из пяти торговых галер, которые тоже стали добычей. Благодаря им увезли намного больше барахла и освободили из рабства еще несколько казаков и прочих христиан, которые были гребцами. На пятый день наш большой флот, возглавляемый баштардой, отправился в Сечь. Оставленная нами Каффа была завалена трупами мусульман и ашкенази и пылала. Подожгли всё, что могло гореть. Так формировалась основа украинского менталитета «не съем, так понадкусываю». Шли вдоль берега, поэтому мои познания в навигации были не нужны. За галерами и чайками следовало множество суденышек, по большей части рыболовецких, и даже лодок, собранных в окрестностях Каффы. Все они были перегружены бывшими рабами, в основном мужчинами, но гребли отчаянно, пытаясь не отстать. Тартана шла мористее флотилии, примерно напротив середины ее. Трюм был забит богатыми пленниками, а палуба завалена тюками со всяким барахлом. Моя каюта тоже была забита до отказа. Я ночевал на кормовой палубе, частенько спал прямо в кресле, уподобляясь Мусаду Арнаутриомами. Через несколько лет стану таким же толстым и ленивым, как он. Видимо, тартана обязывает.
Мы не спешили. Увидев на берегу селение, казаки десантировались и грабили, забирая только продукты, деньги и драгоценности, которые попадались им редко. Народ здесь жил не шибко богатый и, увидев нас, шустро удирал в горы. Заодно наполняли бочки свежей водой и захватывали рыбацкие лодки, на которые пересаживались бывшие рабы с перегруженных.
